Это старая, как мир, сцена, от которой у любого водителя закипает кровь, а у нервных пешеходов начинается мелкая дрожь.
Она появляется из ниоткуда. Только что перекресток был пуст, все дисциплинированно ждали зеленого сигнала, косясь на секундомер. И вдруг на проезжую часть, на запрещающий красный свет, выходит Она.
Бабка!
Она не бежит, как те безумцы-курьеры на электросамокатах. Она не торопится, потому что ей, видите ли, «на тот свет не наспех». В ее руках — суковатая палочка, которая, кажется, весит больше, чем она сама. Каждый шаг — это маленькая победа над гравитацией: сначала палка ищет опору на асфальте, потом медленно, с достоинством королевы, выдвигается нога, обутая в стоптанный башмак.
И весь поток останавливается.
Молодые водители в иномарках вцепляются в руль, потому что ABS срабатывает быстрее, чем их мозг успевает осознать: «Она реально это делает?». Водители фур с грохотом тормозят, рискуя получить удар сзади или въехать в машину перед собой. Молодые парни и девушки на тротуаре, которые только что обсуждали кредиты и свадьбы, замирают с открытыми ртами, провожая взглядом этот крестный ход.
Машины объезжают её по встречной полосе, сигналят, кто-то опускает стекло и кричит что-то матерное. Но она не слышит. Или делает вид, что не слышит. Её лицо — каменная маска. Она смотрит сквозь этот шумный, суетливый мир, который посмел встать у неё на пути.
Она — в своем временном поясе, где нет дедлайнов, нет штрафов, а есть только одна истина: «Мне надо на ту сторону».
И вот тут возникает главный вопрос: для чего они так делают?
Психологи и просто уставшие горожане называют несколько причин.
Во-первых, это демонстрация власти. В мире, где бабка уже не может повлиять ни на размер пенсии, ни на очереди в поликлинике, она находит последний рычаг давления — дорогу. На этом перекрестке она становится главной. Тысячи лошадиных сил под капотами бессильны перед её палкой. Она смотрит в глаза водителю «Лексуса» и видит, как он покорно ждет. Это дает ей ощущение, что она еще что-то значит в этом мире. Ей не нужен зеленый свет — она сама себе светофор.
Во-вторых, это особая старческая философия «судьбы». В их головах прочно засела мысль: «Водитель обязан остановиться перед пешеходом, даже если я на Марсе». Пункт ПДД о том, что пешеход не должен выходить на проезжую часть, не убедившись в безопасности, для них пустой звук. Они рассуждают так: «Я прожила 70 лет, если суждено под машину — значит суждено. А если меня собьют, то водитель сядет в тюрьму, а мне же лучше — я в больнице буду лежать или сразу в рай». Это не глупость, это циничный расчет на чужой страх. Они знают, что их не тронут, потому что нормальный человек не захочет калечить старуху.
Но самое страшное в этом «спектакле» — это цена вопроса.
Она плетется, как будто спешит на тот свет, и действительно создает для себя и для других экстремальную ситуацию. Водитель, объезжая её по встречке, может не заметить мотоциклиста. Машина, резко тормозящая перед ней, получает удар в зад, где едет семья с детьми. Она, эта «святая» старушка, своей медлительностью создает зону хаоса, в которой пострадать могут десятки ни в чем не повинных людей, которые просто хотели доехать домой к ужину.
Она идет не спеша, потому что знает: мир вертится вокруг неё. И в этот момент, глядя на неё, понимаешь, что жалость здесь неуместна. Здесь место страху. Страху за то, что однажды этот ритуал закончится плохо не только для неё, но и для тех, кто вынужден был стать статистом в её опасном театре одного актера.