В истории России есть имена, от которых веет ледяным ужасом. Одно из них — Дарья Салтыкова, помещица, прозванная в народе Салтычихой. Ее история — это не просто хроника преступлений, а пугающее свидетельство того, до какой бездны может пасть человеческая душа. Пришло время отделить мифы от фактов и рассказать правду о женщине, чьи руки обагрены кровью более тридцати невинных жертв.
XVIII век вошел в историю как эпоха ужесточения крепостного права. Многочисленные законы, направленные на закрепощение крестьян, поощрение самоуправства и активное применение телесных наказаний, ознаменовали пик его развития. Однако даже самые суровые законные меры бледнели перед тем, что творилось в поместье Дарьи Николаевны Салтыковой – некогда набожной и скромной девушки, чья история преступлений стала самым громким делом того времени.
11 марта 1730 года родилась Дарья Николаевна Иванова, представительница знатного рода Ивановых. Ее родители – Николай Автономович и Анна Ивановна (урождённая Давыдова). Внушительное состояние семьи, включая 16 000 крепостных, было заложено ее дедом, Автономом Ивановичем Ивановым. Он занимал влиятельный пост думного дьяка Поместного приказа, что позволило ему создать капитал, который затем перешел по наследству к родителям Дарьи и, в конечном итоге, к ней самой.
О детстве будущей Салтычихи известно крайне мало, и эти крупицы информации рисуют два совершенно разных портрета. Согласно одной версии, ее юность прошла в атмосфере тепла и ласки. Однако существует и другая, куда более мрачная трактовка: собственный отец, будто бы не любивший Дарью, отправил ее в монастырь, стремясь избавиться от ее присутствия. Как бы ни складывалась ее ранняя жизнь, девушка получила прекрасное образование, в совершенстве владела светскими манерами, а ее красота будоражила городские сплетни. Эти качества, безусловно, сыграли свою роль, когда отец принялся подыскивать для дочери подходящего жениха из знатного рода.
В 1750 году Дарья вступила в брак с Глебом Алексеевичем Салтыковым, представителем потомственного дворянства, чья семья превосходила семью Ивановых по уровню благосостояния. В браке родились два сына: Федор и Николай. Исторические источники свидетельствуют о том, что данный союз, по меркам XVIII века, характеризовался стабильностью: супруги сохраняли верность друг другу, сыновья росли здоровыми и окруженными родительской заботой, а Дарья, согласно имеющимся данным, не демонстрировала агрессивного поведения ни по отношению к членам семьи, ни к обширному числу подвластных ей крепостных.
1756 год стал поворотным для Дарьи Николаевны: её муж скончался при невыясненных обстоятельствах. В 26 лет она осталась одна с двумя детьми, унаследовав огромное состояние от супруга и родителей. Это мгновенно сделало её одной из богатейших вдов Москвы. Её статус в обществе дополнительно укрепляли влиятельные родственники и друзья из знатных семей.
В распоряжении Дарьи Николаевны находились обширные владения: поместья в Московской, Вологодской и Костромской губерниях, среди которых блистала величественная усадьба в Троицком, а также престижное городское имение на Большой Лубянке. Но истинным богатством этой знатной помещицы были ее люди — около 1200 крепостных душ.
