С 26 марта в кинотеатрах идет психологический триллер «Изоляция», где Милош Бикович играет молодого биолога, оказавшегося в ловушке собственных страхов и сомнений. Его герой отправляется в уединенную местность для научной работы, но вскоре сталкивается с тревожным ощущением, что наблюдают уже за ним. В интервью актер рассказывает, почему жанр ужаса сегодня становится способом говорить о реальности, как «Скотный двор» Оруэлла оказался внутри фильма и чем опасна иллюзия контроля в мире, где каждый — и зритель, и участник.
— Милош, в «Изоляции» ваш герой — биолог, который постепенно начинает сомневаться в реальности происходящего вокруг. Что в этом персонаже зацепило вас больше всего, когда вы впервые прочитали сценарий?
— В первую очередь мне понравился сценарий. Он написан в жанре ужаса, но при этом не просто пугает зрителя, а выносит на поверхность пороки современного общества. Наблюдая за героем, мы пытаемся разобраться в том, что происходит с нами. Так делал Хаксли, так делал Оруэлл. Вообще, мне кажется, что любая история об апокалиптических тенденциях тоталитарного общества не может быть рассказана иначе как через жанр ужаса.
— Вы как-то специально готовились к роли биолога — изучали профессию, общались с учеными, смотрели документалки о наблюдении за дикой природой?
— Мне нужно было понимать, как выглядит работа биолога, чем он может заниматься в лесу, чтобы с точностью это сыграть, хотя кино совсем не об этом. В нашем фильме не так важно, чем конкретно занимается ученый, потому что очень быстро смысловой акцент перемещается с его работы на нечто другое.
— А были ли у вас во время подготовки к роли какие-то референсы — книги, фильмы, идеи, которые помогли лучше понять героя?
— У нас в кадре появляется «Скотный двор» Оруэлла. Поэтому возникает интересная ситуация: мы вроде бы наблюдаем за животными, но на самом деле животные — это мы, и за нами наблюдают, как за животными.
Это мир, в котором все постепенно превращается в реалити‑шоу «Большой брат». На самом деле это всевидящее око и есть мы. Мы — те, кто осуждает и судит. И в этом смысле мы становимся не только жертвами, но и собственными палачами.
— В фильме много сцен, где вы остаетесь один на один перед камерой. Это скорее вызов или, наоборот, редкая свобода для актера?
— Это конкретная задача. Для актеров нет категорий «хорошо», «плохо» или «гениально». Есть только один критерий: выглядит это в кадре правдиво или нет.
— Психологические триллеры часто держатся на атмосфере. Что, на ваш взгляд, в «Изоляции» сильнее всего работает на напряжение — сценарий, режиссура или актерская игра?
— Все вместе: и сценарий, и режиссура, и актерская игра. Если хоть одна из этих составляющих была не на уровне, атмосферы не получилось. Мешала бы плохая актерская игра, нелогичный сценарий, слабая режиссура. Важно, чтобы все элементы звучали в нужном контексте и не нарушали ритм повествования.
— Как вы думаете, почему зрителей так притягивают истории, в которых герой начинает сомневаться в реальности?
— Я думаю, это происходит потому, что мы сами часто пытаемся найти грань между тем, что нам кажется возможным и не является таковым, между реальностью и вымыслом, настоящим и потусторонним. Ведь любое сомнение — это путь к самоанализу. И только сумасшедшие люди считают, что все знают, и никогда ни в чем не сомневаются.
— После работы над фильмом изменилось ли ваше отношение к одиночеству?
— Нет, оно осталось прежним. Но изменилось мое отношение к обществу. Я понял, что мы стали ближе к оруэлловской дистопии.
— Если представить, что вы сами оказались в подобной изоляции, как думаете — смогли бы сохранить ясность ума?
— Я не уверен, что моя психика выдержала бы подобное, поэтому эта тема меня и привлекла. В таких ситуациях вначале кажется, что справиться возможно. Но если погрузиться в изоляцию, где начинают происходить странные вещи, которые не можешь себе объяснить, когда чувствуешь, что кто-то за тобой наблюдает и у него есть определенные агрессивные и опасные намерения, поведение становится непредсказуемым. Нам всем кажется, что мы герои, пока не оказываемся в таких пугающих обстоятельствах.
— Когда зрители посмотрят «Изоляцию», что вам хотелось бы услышать от них в первую очередь — что фильм напугал, удивил, заставил задуматься?
— Напугать — самое простое. Гораздо сложнее заставить задуматься, и это как раз то, к чему мы стремились.
— В вашей фильмографии есть и комедии, и масштабные блокбастеры. А теперь — работа в камерном психологическом триллере. Где вам больше понравилось сниматься и почему?
— Мне нравятся проекты в разных жанрах. А самое привлекательное для актера — играть персонажа, который не похож на всех предыдущих.