АрмИнфо. В истории мирового искусства было написано немало манифестов, которых объединяло в основном стремление разрушить старые нормы и заявить о новом восприятии мира, искусства, цвета, слова, ценностей и т.д.
В Армении, наверное, самым значимым и известным манифестом является литературный - опубликованный в 1922 году под названием <Декларация трёх>, подписанный поэтами Егише Чаренцем, Геворгом Абовым и Азатом Вштуни. Этот манифест призывал отказаться от прошлых традиций и продвигать новые формы, близкие к футуризму в армянской литературе.
В современной Армении манифестов декларативного характера, провозглашающих новые идеи, течения в искусстве не было. Но все чаще появляются произведения с подобным названием, к примеру картина Manifesto (2025) Вагаршака Елибекяна, <Манифест отказа от литературы №0> Арама Аветиса, V.R. Manifest - манифест виртуального искусства> Нарека Аветисяна, который связан с новыми медиа и виртуальной реальностью. Кроме этого, был написан манифест поддержки MANIFESTO for ARTSAKH, что представлял собой декларацию музыкантов и участников культурного проекта, поддерживающая народ Арцаха через искусство и музыку.
Декларируя нечто или именуя это манифестом, авторы всегда рискуют оказаться в центре внимания, стать предметом обсуждений, быть подвергнутым жесткой критике, либо же, напротив приобрести апологетов, и, возможно, результате сформировать новые течения.
Совсем недавно в армянском обществе стало известно о новом <манифесте>, который нашел отражение уже в театральном искусстве Армении. Вскоре, а именно 6 апреля, на сцене Ереванского русского драматического театра им. К. Станиславского, состоится премьера спектакля <Манифест> известного молодого актера Манвела Саргсяна. Зрителей ожидает экзистенциальная драма в формате Talk Толк, автором, режиссером-постановщиком и исполнителем одной из главных ролей которой выступил сам Саргсян.
Называть это своим экспериментом он отказался. В беседе с корреспондентом АрмИнфо, новоявленный драматург признался, что не любит и вовсе экспериментов, к тому же, излишне серьезно отнесся к этой работе. <Я могбы сделать это раньше, - говорит он, - но мне потребовалось время для осознания, что я сам могу создавать и
попробовать себя как режиссёр>.
- Манвел, изначально мне интересно, когда приходит момент, что актер понимает, что он больше, чем актер, в том плане, что полон решимости и готовности создать нечто свое?
Честно говоря, практика такого рода у меня появилась ещё в студенческие годы, когда наш преподаватель Зара Антонян ставила перед нами задачу: на основе предложенных ею тем создавать этюды. Именно тогда мы учились мыслить самостоятельно, выстраивать своё видение персонажа, подход к делу и всё, что связано с актёрским мастерством. Можно сказать, эти навыки мы начали осваивать ещё тогда. Но, вместе с тем, у меня всегда были свои собственные идеи. А поскольку я человек рефлексирующий на разные темы, постоянно анализирующий, в 2020 году, когда наступил полный локдаун из-за пандемии коронавируса, наконец появилось время спокойно сесть и собрать все свои мысли и образы, которые я носил все это время в голове. Так я и начал писать, так сказать, разгоняя свои идеи.
- А по завершению, с кем-то поделились, ждали одобрения или были уверены сразу, что получилась полноценная и стоящая работа?
Честно говоря, я долго не мог кому-то показать свою пьеcу. Хотел, как можно дольше прожить в ощущении, что это хорошая работа (улыбается - ред), не был готов услышать, какую-либо критику. Хотел не сомневаться в том, что у меня получилось отдать бумаге то, что я так
давно задумал.
- В тизере спектакля говорится, что это экзистенциальная драма, где действие начинается с момента, когда беременная героиня оказывается перед роковым выбором. Почему вы обратились именно к такой тематике?
Как я уже говорил, долгое время я вынашивал в голове разные образы, но не понимал, как связать их в цельную драматургическую линию. И когда, словно озарение, ко мне пришла идея финала, всё встало на свои места. Я даже удивился, почему это решение не возникло раньше - ведь оно было совсем рядом, буквально под рукой.
- А расскажите, насколько это возможно, о чем будет пьеса?
Пьеса построена на диалоге беременной женщины со своим плодом. Перед ней стоит дилемма - либо сохранить жизнь ребенка и умереть, либо избавиться от плода во имя спасения.
Помимо этого центрального конфликта, я создал четыре архетипических персонажа, которых буду исполнять сам. Они вступают в диалог с героиней и олицетворяют разные аспекты человеческой психики и пережитого опыта.
Первый архетип - медик, оказавшийся в гуще военных действий. Переломным моментом для него становится спасение солдата противоборствующей стороны, что погружает его глубокую рефлексию. Он осознаёт, что спасает жизни солдат, а они без колебаний вновь бросаются в бой. В этот момент в нём рождается болезненный вопрос - почему он сам не способен стать таким же, как они, ведь на поле боя все обезличены, независимо от того, кем ты был прежде. Личный трагический опыт лишь усиливает этот внутренний разлом: он переживает потерю матери, которую врачи не смогли спасти, и которая так и не узнала о его подвигах. К этому добавляются воспоминания о событиях в городе, охваченном эпидемией язвы, куда он был направлен как врач.
Все эти переживания постепенно подводят его к идее наказания всего человечества. Он становится своего рода <чистильщиком>, вершителем судеб, уничтожающим тех, кого считает виновными. Под его прицел попадают, в том числе врачи, поскольку, по его убеждению, они не ведают, кого спасают, а также все <враги рода человеческого>.
Затем герой сталкивается с осознанием, что боится самого себя, и начинает убивать всех, кто по природе своей плодоносить умеет, чтоб не допустить рождения кого-то подобного себе. Однако себя он убить не может.
В этом эпизоде присутствует отсылка к библейским мотивам. Кроме того, для сохранения психологической глубины и интертекстуальности я использовал мотив последнего сна Раскольникова
- идею о том, что спастись должны лишь немногие избранные.
Второй архетип - мальчик, воплощение медика в детстве. Через его историю прослеживается формирование личности и травмы детства, которые повлияли на его психологическое состояние сегодня. Мальчик рассказывает о вечерах, проведенных в игре с матерью в прятки, о моменте, когда он потерял ее из виду, о страхе и поисках, которые становятся его внутренним путешествием и символическим <приумножением>, чтобы отыскать маму.
Третий архетип - стендап-комик, который однажды просыпается и понимает, что утратил чувство юмора. Он размышляет о феномене щекотки, которая одновременно вызывает удовольствие и дискомфорт, и через этот контраст задается вопросом: <Я насильник или комик?> В эпизоде включены его выступления, высмеивающие постмодернизм, капитализм, демократию, аффирмации и социальные условности. Финальная отсылка - к <Фонтану> Марселя Дюшана, где вода не испускает все, чем он наполнен.
Четвертый архетип - женщина, проходящая через период климакса. Этот образ важен скорее для драматургии, чем является проявлением актерской амбиции. В эпизоде становится ясно, что главная героиня беременна: женщина представляет собой возможное будущее ее отражение, если будет принято решение отказаться от ребенка. Ее внутренний конфликт связан с отказом от идеи материнства, с идентификацией как childfree. В финале диалога героиня и ее отражение приходят к решению родить ребенка - и мать, и дитя остаются живы. Но здесь нужно понимать, что это не просто выбор между <да> или <нет>: пьеса оставляет пространство для множества параллелей и вариантов, исследуя сложность человеческого выбора.
- Даже странно, что Вы свели все, условно, к хэппи-энду...
На самом деле, я просто не смог выбрать, кто более важный персонаж в жизни - мать или ребенок (улыбается - ред.).
Но в действительности я предлагаю третий - квантовый путь, который не сводится к простому <да> или <нет>. Героиня проходит через испытания на протяжении девяти месяцев, и в конце ей говорят, что она заслужила этот дар. Это не запретный плод и не искушение.
В пьесе есть отсылки к библейским темам. Думаю, если бы Ева знала, что ждет человечество после того, как она вкусила плод, возможно, она бы не пошла на подобное.
Но если данный шаг совершается ради познания, за ним неизбежно следует ответственность - готовность пройти через испытания.И моя героиня проходит через различные испытания, чтобы дойти до этого рождения.
И данную историю я связываю с ящиком Пандоры и экспериментом Шредингера: пока не откроешь ящик, не поймешь, жив ли плод или мертв
- это своего рода суперпозиция. То есть, помимо отсылок к Библии, в спектакле, в целом, много аллюзий.
- Послушав о содержании, у меня напрашивается вопрос - Вы настолько верите в нашего зрителя, в его уровень подготовленности?
Это хороший вопрос:(улыбается - ред.)
В любом случае, как автор, я должен был создать литературу, и не мог выстраивать последовательности, оперируя китчами.
В представлении предостаточно и визуальных, и звуковых, компонентов, и эмоционального напряжения. Составляя партитуру, я был внимателен и осторожен, чтобы вызвать эмоциональный отклик у зрителя.
И сколько бы там ни было заложено идей, в любом случае, это же не трактат. Даже если содержание не будет полностью понято, если у зрителей останутся вопросы - это уже очень хорошо. Другого пути у меня не было: имея такую идею, написать что-то поверхностное я как писатель просто не мог.
Меня вполне устраивает, если многие не уловят всех посылов и отсылок. Даже если для зрителя будет полностью понятна лишь часть - скажем, 40% спектакля - поверьте, этого мне достаточно. Единственное, о чем я попрошу его - это внимательно слушать всю пьесу. Здесь нет ни одного случайного слова, каждое - выверено.
После того, что Вы выступили и в качестве автора, и в качестве режиссера-постановщика, думаете так же охотно будете играть у других режиссеров?
Интересный вопрос. Я не думал об этом. Но в любом случае, к каждой новой работе, я подхожу обнулившись. Те режиссеры, с кем есть желание работать, думаю, что продолжу. В данном случае просто еще один слой накладывается, который более обогащает. Но сворачивать с актерского пути - таких планов у меня нет.
- А насколько актеру Манвелу Саргсяну удавалось слажено работать с режиссером Манвелом Саргсяном? Это были непростые взаимоотношения?
Знаете, процесс был довольно интересным и отчасти напоминал на то, как воспитывают ребенка. Ты словно наблюдаешь за тем, как ребенок, растет, и видишь свой вклад в этом. Так как ты с ним был, жил, спал, будил, играл, отводил, приводил. Это скорее был процесс взаимодействия, взаимообразования, взаиморазвития.
Я приходил на репетиции хорошо подготовленным, потому что у меня не было человека со стороны, который мог бы внести предложения или озвучить замечания. Всё должно было быть тщательно выверено. Тем не менее, некоторые вещи рождались или корректировались прямо во время репетиционного процесса.
Процесс, безусловно, был увлекательным. Но я человек, который любит и работает на результат.
- Если представить, что спектакль удостоится высокой оценки, Вам бы хотелось получить признание/премию/награду как актер спектакля <Манифест> Манвел Саргсян, или все же как режиссер?
Как драматург (улыбается - ред.)
А почему все же <Манифест>? Против каких идей Вы выступаете, какие новые принципы, образно говоря, провозглашаете?
Это экзистенциальная драма, но в формате Talk Толк, что буквально означает приглашение к разговору, чтобы понять толк, разобраться в сути.
Грубо говоря, этот <Манифест> - декламация тех идей и принципов, которые меня столько времени интересовали, и я вынашивал их в голове до того, как сесть за написание пьесы:
На самом деле этот <Манифест> много вопросов поднимает, но это можно понять, только посмотрев спектакль.