Жуков въезжал на Красную площадь на белом арабском скакуне. Статный, в маршальском мундире, под звуки оркестра. Миллионы людей видели его триумф. И почти никто не знал, что за несколько дней до этого тот же белый конь сбросил с себя совсем другого всадника.
Верховного главнокомандующего.
15 мая 1945 года, всего через несколько дней после окончания войны в Европе, Сталин собрал в Кремле всех военачальников. Первым пунктом стояло практическое: переброска армии на Дальний Восток, численность, сроки, вооружение. Война с Японией ещё не была окончена, и советское командование об этом прекрасно знало.
Но был и второй пункт. Неожиданный.
«Не следует ли нам провести в Москве парад Победы?» — спросил Сталин. И сам же предложил пригласить «наиболее отличившихся героев — солдат, сержантов, старшин, офицеров и генералов».
Идея повисла в зале. Никто не возражал. Потом участники совещания вспоминали: они были готовы поддержать любое предложение Верховного. Но эта идея им действительно понравилась.
Страна продолжала праздновать. Люди возвращались с фронта, в городах гремели салюты. Только парада ещё не было.
Армия к нему не была готова.
Детальный план поручили генеральному штабу. И сразу возник вопрос, который оказался неожиданно острым: в каком порядке проходить фронтам? Логика подсказывала — первыми должны идти те, кто взял Берлин. Это 1-й Белорусский и 1-й Украинский. Но это автоматически означало бы, что вклад всех остальных армейских соединений в Победу — меньший. Негласная табель о рангах, выписанная прямо на брусчатке Красной площади.
После нескольких раздумий от этой идеи отказались. Фронты решили расставить географически — с севера. От каждого — один сводный полк.
На репетиции уходили недели. Двадцать сводных полков, техника, оркестр — всё это нужно было отточить до безупречности. Парад был назначен на 24 июня.
Принимать его, разумеется, должен был Сталин.
Но за несколько дней до торжества всё изменилось. Жукова пригласили на дачу к Верховному. Поужинали, поговорили о жизни. А в конце вечера Сталин вдруг спросил:
«Георгий Константинович, а как вы себя чувствуете в седле? Не разучились?»
Жуков не понял вопроса. Тогда Сталин объяснил: командовать парадом будет Рокоссовский, принимать — Жуков.
Маршал попытался возразить. Принимать парад — обязанность Верховного главнокомандующего. Это традиция, это символ. На это Сталин ответил коротко: «Староват я. И не спорьте. Советую принимать парад на белом коне. Будённый покажет».
Странный разговор. Странный совет.
На следующий день Жуков поехал на Центральный аэродром — посмотреть на ход репетиций. Там он встретил Василия Сталина. Тот отозвал маршала в сторону и рассказал историю, которую просил держать в секрете.
Оказывается, Сталин сам готовился принимать парад. Готовился серьёзно. Но во время одной из тренировок в Манеже конь под ним понёс — от неловкого употребления шпор. Сталин схватился за гриву, пытался удержаться. Не удержался. Упал. Ушиб плечо и голову.
Встал. Плюнул. И сказал: «Пусть принимает парад Жуков. Он старый кавалерист».
Коня, кстати, искали по всей стране. Того самого белого арабского скакуна. Нашли в кавалерийском полку НКВД. Звали его Кумир.
Животное было отлично сложено, но требовало долгой подготовки. Для лошади выход на площадь, заполненную техникой и тысячами людей, под звуки военного оркестра — огромный стресс. Тренировки шли ежедневно. Утром — с Жуковым верхом. Днём — отдельно: шаг, остановки, галоп. Кумира подводили вплотную к танкам, приучали к шуму моторов. Однажды в Манеж специально вызвали военных музыкантов.
Кумир держался достойно.
Чего нельзя было сказать о гнедом жеребце Рокоссовского. Полюс — так звали коня командующего парадом — во время одной из репетиций услышал звук трубы и просто убежал. Два дня скитался по московскому Хамовники. Его поймали, вернули, и на параде он прошёл безупречно. Но нервов потрепал достаточно.
24 июня 1945 года по Красной площади прошли сводные полки всех фронтов. Оркестр из 1400 музыкантов. Тысячи солдат чеканили шаг под проливным дождём. К подножию Мавзолея бросили двести знамён поверженного Рейха. Этот момент готовили особо — знамёна несли в перчатках, чтобы не прикасаться к ним руками, и бросали на специальный помост.
Жуков на белом Кумире принимал парад.
Сталин стоял на трибуне Мавзолея. В плаще, под дождём. Смотрел.
Что думал вождь в этот момент — никто не знает. Но факты последующих лет говорят сами за себя. Уже в 1946 году Жуков был отстранён от командования и фактически отправлен в ссылку — сначала в Одессу, потом на Урал. Официальная причина — превышение полномочий, присвоение трофеев. Неофициальная, о которой говорили все, — слишком большая популярность.
Человек, которого страна встречала как победителя, оказался неудобен.
История с белым конём могла остаться незначительным эпизодом. Старый вождь не удержался в седле, молодой маршал занял его место на параде — и только. Но именно здесь, возможно, и началось то, что принято называть «делом Жукова».
Перед тем, кто видел тебя в слабости — даже случайной, даже непубличной — особенно трудно сохранять величие. Сталин это понимал лучше других.
Жуков был реабилитирован только после смерти Сталина. В 1955 году он стал министром обороны СССР. В 1957-м снова был отправлен в отставку — на этот раз Хрущёвым. История любила повторяться.
Кумир после парада вернулся в кавалерийский полк. Белый арабский скакун, который однажды сбросил одного маршала и вынес на вершину другого. Он об этом, разумеется, ничего не знал.
Иногда история поворачивается именно так — через упавшего всадника, через мокрую брусчатку Манежа, через случайную шпору в неловкий момент.
Парад прошёл. Победа была настоящей. Но счёт между двумя людьми на этом только открылся.