Любовь Семеновна сидела на кухне и смотрела в окно на городок, который знала вдоль и поперёк.
В свои шестьдесят два она думала, что уже ничему не удивится. Женщина прошла через развод, одиночество, поднимала сына одна, работая на две ставки в школе. Её уважали, но не любили, потому что была строгой, требовательной, не прощающей ошибок.
Вырастила Пашу, дала ему образование, отправила в большой город, где он выучился на инженера, нашел хорошую работу, встал на ноги. Гордилась сыном. Радовалась за сына.
А потом Паша прозвонил и сказал: «Мама, я возвращаюсь».
Сначала она не поняла. Думала, шутит. Надеялась,что в отпуск, навестить старых друзей.
Приехал. В глазах такой же огонь, как много лет назад, когда говорил о Лике.
О той самой девушке, из-за которой он чуть не сломал себе жизнь. Влюбился. как мальчишка и бредил только ею. Из-за которой не поступил в институт, в голове только она. Ушёл в армию. Вернувшись и узнал, что не ждала. У неё другой и скоро свадьба. Несколько дей не ел и не пил, только лежал и молчал. Потом взял себя в руки и уехал в другой город. Поступил в институт, работа, карьера инженера.
Мать думала, что прошлое закончилось. Надеялась, что сын вылечился, забыл свою непутёвую Линку и, построил новую жизнь. Но он не забыл. Он просто ждал.
— Мам, я люблю ее, — сказал Паша таким же, как в семнадцать лет — дрожащим, упрямым голосом. — Я без нее не жил, а просто существовал.
Любовь Семеновна поставила чашку на стол. Смотрела на сына, на его взрослое лицо, на седину, которая уже пробивалась в висках, на его руки — сильные, уверенные, руки инженера, который проектировал мосты, и не узнавала его.
Это снова тот Паша, который стоял под окнами Лики в десятом классе, сжимая в руке букет полевых цветов, и боялся поднять глаза.
— Ты с ума сошёл, — воскликнула мать. — Опять она! Ты свою жизнь под откос пускаешь. Ты вообще понимаешь, с кем связываешься?
— Понимаю, — сказал Паша твёрдо. — Я всё про неё знаю. Про её прошлое, про бывшего мужа, про детей. Я знаю, что ты о ней думаешь. Но мне всё равно. Я люблю её.
— Любовь, — Любовь Семеновна усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Паша вздрогнул. — Ты думаешь, я не любила? Думаешь, я не знаю, что это такое — смотреть на человека и не видеть никого вокруг? Я твоего отца любила. До безумия. До потери пульса. А он ушёл к другой, когда тебе было два года. И я осталась одна, с тобой на руках, без денег, без жилья, без надежды. И знаешь, что я поняла? Любовь — топит, если не умеешь плавать.
— Это не одно и то же, — сказал Паша. — Отец не любил тебя. А Лика любит меня. Она сама сказала.
— Сказала? — Любовь Семеновна подняла брови. — А ты поверил? Ты, взрослый мужчина, инженер, который проектирует мосты и поверил женщине, которая бросила тебя, пока ты был в армии. Она вышла замуж за другого, родила двоих детей, а теперь, когда он в тюрьме, вспомнила о тебе? Ты не думаешь, что это удобно? Что ей нужен не ты, а тот, кто поможет поднять детей, кто будет платить, кто не даст пропасть?
Паша молчал. Он смотрел в окно, на улицу, по которой когда-то бегал мальчишкой, на скамейку, где он впервые взял Лику за руку.
Вспоминал. Вспоминал: как они встретились, как провожал её после школы, как писал стихи, которые никому не показывал. Ждал её писем в армии, как не спал ночами, когда они перестали приходить.
Как вернулся и узнал, что у нее другой, как хотел умереть, а мать держала его за руку и говорила: «Всё пройдет, сынок, все пройдет». Но не прошло.
Ничего не прошло. Он просто научился жить с этой болью. Спрятал глубоко, чтобы не мешала работать, строить карьеру, встречаться с другими женщинами. Но была там. Всегда. Когда он увидел Лику случайно, на улице, с детьми, с уставшим лицом, понял, что ничего не кончилось. Все только начиналось.
— Мам, — сказал он, поворачиваясь к ней, и Любовь Семеновна почувствовала, как у нее сжимается сердце. — Я не прошу тебя любить её. Просто прошу не мешай нам. Я любил и люблю только её.
Любовь Семеновна молчала. Она смотрела на сына, на морщины, которые появились вокруг глаз — не от возраста, от работы, от бессонных ночей над чертежами, — и понимала, что не имеет права решать за него. Он вырос.
Он стал мужчиной.
— А работа? — спросила она. — Ты бросишь хорошую работу? Ты столько лет строил карьеру, а теперь всё бросишь ради... ради чего? Ты подумал, что у неё двое детей и их тоже надо поднимать...
— Мам, Лика беременная. Я делаю всё ради неё, — сказал Паша. — Я уже уволился. Устроился курьером. Пока. Чтобы быть рядом. Чтобы помочь ей с детьми. Чтобы она видела, что я не уйду.
— Курьером, — повторила Любовь Семеновна вздыхая. — Инженер, который проектировал мосты, будет развозить пиццу. Ты понимаешь, как это звучит?
— Это звучит как любовь, — сказал Паша. - Всё решено. Мы будем вместе с Ликой.
Он улыбнулся, как ребёнок. Любовь Семеновна не нашла слов.
Он ушёл, а мать осталась сидеть на кухне. Она думала о том, как он рос, как боялась за него, радовалась его успехам, гордилась, когда он поступил в институт, получил диплом, нашёл хорошую работу. Сын женился.
Мать не ездила к ним в гости. Не хотела видеть Лику и её детей. Представляла, как сын, который мог стать начальником отдела, развозит заказы на старой машине, потому что нужно кормить семью, в которой скоро родится третий. Зарплата курьера — это капля в море. Она знала, что соседи судачат, бывшие коллеги его жалеют, осуждаю и посмеиваются.
Прошел год. Паша звонил редко. Говорил, что всё хорошо и Лика родила. Ребёнок здоровый, живут в съемной квартире, денег не хватает, но они справляются. Любовь Семеновна слушала, кивала, не задавала вопросов. Она боялась услышать то, что не хотела знать.
А потом, как-то вечером пришёл Паша. Он стоял на пороге, промокший, уставший, но счастливый.
— Мам, — сказал он, — можно войти?
— Конечно, сынок, проходи, - ответила мать и пропустила.
Он прошёл на кухню, сел на тот же стул, на котором сидел год назад.
— Я хочу, чтобы ты приехала к нам, — сказал он. — Познакомилась с Ликой. С детьми. Посмотрела, как мы живём.
— Зачем? — спросила Любовь Семеновна. — Чтобы я увидела, как ты из инженера превратился в курьера? Как вы живете в съемной квартире? Как она тянет из тебя деньги?
— Не говори так, — возразил Паша. — Ты её не знаешь. Судишь по тому, что было много лет назад. А люди меняются. Она хорошая мать...
— Люди не меняются, — сказала Любовь Семеновна. — Они просто показывают то, что им выгодно.
— Мама, прошу. Приезжай и увидишь, — просил Паша. — Я так счастлив с Ликой!
Мать согласилась. Приехала. Квартира на первом этаже, с окнами во двор, где играли дети. Внутри тесно, но чисто. Пахло пирогами и стиральным порошком. На кухне что-то шипело на плите, а из комнаты доносились детские голоса. Лика вышла из кухни, вытирая руки о фартук, и Любовь Семеновна увидела её совсем другой, чем раньше.
Лика изменилась. Спокойная, уверенная в себе хозяйка семейства. Заслуживала только — уважения.
— Здравствуйте, Любовь Семёновна, — сказала Лика тихо. — Я рада, что вы приехали.
— Здравствуй, — ответила Любовь Семеновна, и это «здравствуй» далось ей с трудом.
Они сели за стол. Дети — двое от первого брака и маленький, который родился от Паши играли в комнате. Паша смотрел на Лику влюблённым взглядом.
Лика молчала. Она покормила детей, убрала со стола, налила чай.
— Знаю, — сказала Лика. — Вы меня осуждаете. Я делала много ошибок. Была молодой, глупой, эгоистичной. Бросила Пашу, не дождалась из армии. Вышла замуж за другого, потому что он обещал золотые горы. А он оказался пьяницей и тираном. Бил меня... Я натерпелась всякого.... Но я не жалуюсь.
— И теперь вы выбрали моего сына, — сказала Любовь Семеновна. — Потому что он добрый? Простит? Поможет поднять детей?
— Потому что я люблю его, — сказала Лика, и ее голос дрогнул. — И всегда любила. Даже когда вышла за другого, любила его. Просто боялась, что не достойна. Он слишком хороший для меня. была трусихой. Я боялась, что он сам меня бросит, когда узнает, что я не такая, как он придумал. Но он не бросил. Пришёл. Ждал и простил. И теперь я хочу быть достойной его. Просто — быть рядом. Помогать. Любить. Это всё, что я могу.
Любовь Семеновна молчала. Она смотрела на Лику, сияющее от счастья лицо сына и думала: "Дать им шанс. Если буду возражать, сын совсем отвернётся от меня. Даже, если он ошибётся, то сам за это заплатит. Он имеет право на свои ошибки, на свою любовь, на свою жизнь. Это его выбор. Но, если я не попробую, то буду жалеть всю жизнь".
— Я не могу сказать, что в восторге, — вздохнула Любовь Семёновна и улыбнулась сыну. — Я слишком люблю сына, чтобы перестать за него...
Повисло напряжённое молчание.
— Но я вижу, что он счастлив. А это для меня важнее, чем все мои страхи, - закончила мать и все облегчённо выдохнули.
Лика заплакала. Тихо, беззвучно, вытирая слёзы кончиком фартука. Паша обнял ее, прижал к себе. Любовь Семеновна смотрела на них и чувствовала, как легко и тепло на сердце.
Она осталась на ночь. Спала на раскладушке в зале, где пахло детьми и чем-то еще, чем пахнут дома, где живут любовью.
Утром встала рано, помогла Лике накормить детей, собрать их в школу и садик, и только когда завтрак был закончен, а посуда вымыта, она сказала:
— Я, наверное, поеду.
— Останьтесь, — предложила Лика. — Побудьте с нами. С внуками. Паша так хочет, чтобы вы были рядом.
— Я подумаю, — сказала Любовь Семеновна. - Не сегодня...
Мать уехала, но стала приезжать чаще. Привыкла к этому дому, к детям, к Лике, которая оказалась не той, кого она боялась. Она увидела, как Лика заботится о Паше, как она готовит его любимые пироги, ждёт с работы. Паша светится, когда приходит домой. Играет с детьми, помогает по хозяйству. Стал другим — спокойным, уверенным, счастливым.
Поняла, что ошибалась. Не в Лике — в себе. Думала, что знает, что лучше для сына. А он действительно счастлив с Ликой. Любовь Семёновна приняла выбор сына.
Не потому, что одобряла, а потому, что поняла: её одобрение не нужно. Он уже взрослый. Сам отвечает за свою жизнь.
***
Почему сыновья выбирают самых непутёвых девушек и влюбляются в них? Вопрос, который остался без ответа...