Я снова хочу вам рассказать про семью где живёт Бублик
Часть первая. Кто такой Дима и почему он заслужил этот хаос
В одной семье жили-были Рита, её муж Дима, дети Артём и Полина, кошка с характером космического масштаба и пёс Бублик — существо тонкой душевной организации, которое давно уже внутренним чутьём понимало, что в этой жизни что-то идёт не так.
Дима — человек-легенда. Он детский хирург-стоматолог в Новосибирске. Он не просто сверлит зубки — он делает детям красивые улыбки. Он настолько крут в своём деле, что получил награду как лучший детский стоматолог Новосибирска. Представляете? В городе, где стоматологов — как собак нерезаных, а лучший — Дима. Очень уважаемый человек, между прочим.
Но работа у него — ад. Маленькие пациенты не всегда понимают, что доктор хочет как лучше. Однажды одна девочка с аутизмом — добрая, но напуганная — так прикусила Диме руку, что ему потом делали прививки от бешенства. И ещё от чего-то там. Рита тогда места себе не находила, переживала страшно. Бублик тоже переживал, но больше из-за того, что Дима несколько дней не играл в рыбалку, а значит, план по Мальдивам отодвигался.
И вот после таких тяжёлых трудовых будней — после спасённых улыбок, укушенных рук и уколов от бешенства — Диме нужно было перезагружаться. И он перезагружался самым святым для мужика способом: садился за компьютер и включал симулятор рыбалки. Такая игра есть, где вода блестит, рыба плавает, а жизнь обретает смысл.
Часть вторая. Двадцать шесть лет под водой
И вот однажды Дима решил: «Хватит мелочиться. Я лучший стоматолог Новосибирска, я пережил укус ребёнка с аутизмом, я достоин великого улова».
Он зашёл в настройки. Поставил таймер. И набрал время. Сколько бы вы думали? Двадцать шесть лет. Двадцать шесть виртуальных лет он был готов ждать, пока рыба вырастет до размеров небольшой касатки, а золотые монеты посыплются как снег на голову.
И они посыпались. За эти виртуальные годы Дима накопил несметное количество золотых монет. Но просто так их не продать. По правилам игры, нужно было грузить добытую рыбу на квадроцикл — который он брал в аренду, между прочим, не бесплатно — и трястись на нём через горы, поля и виртуальных медведей в соседнюю деревню. Там рыбу принимали по завышенному курсу.
Дима вошёл во вкус. У него был свой маршрут: объездная через лесопилку, рискованный спуск к реке, заправка у старичка с бочкой. Он возил рыбу, возил, возил. Монетки капали. Квадроцикл рычал. Дима был счастлив. Он уже видел себя королём виртуальной рыбалки, властелином золотых монет и повелителем квадроцикла.
Часть третья. Тот самый день, когда Димы не было дома
Но однажды Димы не было дома. Он был в клинике — спасал детские улыбки, ставил пломбы, удалял молочные зубы и вообще вёл себя как лучший стоматолог Новосибирска. Рита была на кухне. Она не суп варила, нет. Рита из Казахстана, поэтому она готовила бешбармак. И ещё какую-то ошлямфу — такую, что пальчики оближешь. На кухне пахло так, что у Бублика подкашивались лапы, а кошка делала вид, что ей всё равно, хотя на самом деле она уже трижды пыталась стащить мясо.
Полина — дочка, характером похожая на кошку — сидела в своей комнате, закатывала глаза и делала вид, что она вообще не в этой семье. Полина всегда закатывает глаза. Особенно когда кто-то орёт. Она уже заранее тренировалась, потому что чутьё подсказывало: скоро будет повод.
А Артём — младший сын — остался у компьютера.
Артём — ребёнок замечательный. Смышлёный, душевный, очень хороший. Он всегда хочет помогать. Всем. Всегда. Если кто-то чихнул — Артём уже бежит за салфеткой. Если Бублик грустный — Артём его гладит. Если папа устал — Артём хочет облегчить ему жизнь. И вот в тот день он думал:
«Папа так много работает. Его там дети кусают, прививки от бешенства ставят, а он всё равно лучший стоматолог. А вечером он играет в рыбалку. И что я вижу? Рыба клюёт плохо. Надо папе помочь. Надо сделать так, чтобы улов был богаче. А что нужно для хорошего улова? Правильно — прикормка».
Артём залез в Димин аккаунт. Он вообще в играх шарил лучше отца — знал все кнопки, все секреты, все пасхалки. И вот он открыл магазин прикормки. Увидел там капустный лист. Подумал: «Рыба же любит капусту. Все знают».
Он купил один капустный лист. Потом ещё один. Потом подумал: «А вдруг мало? Надо побольше, чтобы рыбы наелись и папе легче было ловить».
Он купил ещё. И ещё. И ещё.
Потом подумал: «А если папа захочет много рыбы? Надо с запасом».
Он нажимал на клавиши. Он входил в транс. Он покупал капустный лист снова и снова, пока не заметил, что что-то пошло не так. Золотые монеты — те самые, которые папа копил двадцать шесть виртуальных лет — таяли на глазах. А капустного листа становилось всё больше.
Артём на секунду замер. Потом подумал: «Ничего страшного, зато рыба будет сытая. Папа обрадуется».
И нажал ещё раз.
К тому моменту, когда он закончил, инвентарь выглядел так: капустный лист — бесконечность. Золотые монеты — ноль. Квадроцикл в аренде кончился. Рыбу не на чем везти. Но рыба сыта. Артём кивнул сам себе, улыбнулся и пошёл есть бешбармак.
Полина, проходя мимо, заглянула в монитор, закатила глаза так сильно, что они чуть не укатились на пол, и сказала:
— Ты идиот.
— Я помогаю, — обиделся Артём.
— Ты труп, — уточнила Полина и ушла к кошке — они отлично понимали друг друга.
Часть четвёртая. Возвращение мужа
Дима вернулся домой. Усталый, но счастливый. День был тяжёлый — одна девочка боялась бормашины так, что пришлось петь ей песню про бегемота. Но Дима справился. Он лучший стоматолог Новосибирска, он всё может.
Дома пахло бешбармаком и ошлямфой. Рита поцеловала его в щёку. Бублик посмотрел странным взглядом — тем самым, который означал «я давно хочу на Мальдивы, но ты опять сядешь за рыбалку, да?». Полина закатила глаза в знак приветствия. Артём сидел с невинным лицом.
Дима сел за компьютер. Запустил игру. Загрузился. И увидел.
Инвентарь.
Раздел «Прикормка».
Там — капустный лист. Тонны. Мегатонны. Бескрайнее море капустного листа. Столько капусты не съела бы ни одна рыба во всех виртуальных океанах. А напротив графы «Золотые монеты» — ноль. Пустота. Тишина. Конец эпохи.
Дима не закричал сразу. Он сначала посидел тихо. Очень тихо. Так тихо, что Рита выглянула из кухни с ложкой бешбармака и спросила:
— Ты живой там?
А потом Дима закричал.
Он вскочил. Он начал носиться по комнате. Он метался как угорелый, размахивая руками и издавая звуки, которые не слышали стены этой квартиры со времён последнего чемпионата мира по футболу. Он орал:
— ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ЛЕТ! ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ, КАРЛ! Я ТАМ КВАДРОЦИКЛ В АРЕНДУ БРАЛ! Я РЫБУ ВОЗИЛ! В ДРУГУЮ ДЕРЕВНЮ! ЧЕРЕЗ МЕДВЕДЕЙ! А ТУТ — КАПУСТНЫЙ ЛИСТ! КАПУСТНЫ-Ы-Ы-ЫЙ ЛИИИСТ!!!
Рита выбежала с поварёшкой. Кошка подпрыгнула так, что приземлилась на люстру. Полина даже не закатила глаза — она просто вышла из комнаты, потому что знала: сейчас начнётся такое, что лучше наблюдать издалека с наушниками.
А в Бишкеке — далеко-далеко, где живёт Ритина мама — вдруг остановились часы. Соседи вышли на балконы. Кто-то спросил: «Это землетрясение?» А мама Риты спокойно сняла трубку, позвонила дочери и сказала:
— Рита, а чего это Дима так орёт? У нас в Бишкеке слышно.
Рита, держа поварёшку наготове, ответила:
— Мам, это Артём. Он купил капустный лист.
— А, ну тогда понятно, — сказала мама и повесила трубку. В Казахстане к таким вещам относятся с пониманием.
Часть пятая. Разбор полётов
Дима носился по комнате ещё минут десять. Он налетел на стул, налетел на кошку (кошка потом его неделю ненавидела), налетел на Бублика, который замер в позе «я ничего не видел и вообще я статуя». Артём стоял в углу с лицом, которое пыталось совместить чувство вины и искреннее непонимание: «Ну папа, рыба же любит капусту! Я хотел как лучше!»
Дима остановился, пыхтя, и выдавил:
— Как. Лучше? Ты. Купил. Капустный. Лист. На все. Мои. Монеты.
— Но рыба будет сытая, — тихо сказал Артём.
— РЫБА?! — заорал Дима с новой силой. — КАКАЯ РЫБА?! ЭТА РЫБА ВИРТУАЛЬНАЯ! ОНА НЕ ЕСТ! У НЕЁ НЕТ РТА! А У МЕНЯ РТА НЕТ, ПОТОМУ ЧТО Я ТЕПЕРЬ НИЧЕГО НЕ МОГУ КУПИТЬ В ЭТОЙ ИГРЕ!
Рита вздохнула, поставила перед Димой тарелку бешбармака и сказала:
— Сядь и ешь. Ты лучший стоматолог Новосибирска, тебя девочка-аутист кусала, тебе прививки от бешенства ставили, а ты из-за капустного листа орёшь так, что в Бишкеке слышно. Сядь.
Дима сел. Полиновал бешбармак, съел кусок и сказал:
— Я убью Артёма. Виртуально. В игре.
— Не убьёшь, — сказала Рита. — Ты добрый.
Часть шестая. Бублик ломается окончательно
И тут в комнату вошёл Бублик.
Бублик — собака особая. Впечатлительная, нервная, с тонкой душевной организацией. Он вообще-то уже давно хотел на курорт. На Мальдивы. Он устал от этой вечной новосибирской сырости, от запаха бешбармака (хотя бешбармак вкусный, но всему есть предел), от кошачьих истерик и от того, что в семье вечно какой-то бардак. Он мечтал лежать на белом песке, пить кокос и чтобы никто не трогал его лапы. Никакая рыба, никакой капустный лист, никакие виртуальные квадроциклы.
И вот Бублик заходит и видит: Дима сидит с поварёшкой и тарелкой бешбармака, смотрит в стену и медленно жуёт. Рита держит ложку наготове. Артём стоит с глазами «я хороший, я хотел помочь». Полина закатывает глаза на заднем плане. На экране — бесконечный капустный лист. А золотых монет нет.
Бублик всё понял. Он понял, что на Мальдивы они не едут. Что капустный лист победил. Что двадцать шесть лет виртуального труда превратились в прикормку для несуществующей рыбы. Что лучший стоматолог Новосибирска, переживший укус ребёнка-аутиста, прививки от бешенства и вообще всё, не может справиться с собственным сыном и его душевной помощью.
Собака сделала шаг назад, замерла, а потом изобразила Шок. Настоящий, собачий, балдёжный, голливудский шок. Глаза закатились. Лапы подкосились. Бублик драматично, с чувством, с расстановкой, с пониманием всей глубины трагедии завалился на бок, замер и посмотрел в потолок взглядом «Я всё понял про эту жизнь».
Полина перестала закатывать глаза и сказала:
— Бублик, вставай, позорище.
Бублик не встал. Бублик лежал и мелко дрожал.
Рита медленно опустила поварёшку и сказала то, что должно было случиться ещё год назад:
— Всё. Хватит. Бублик едет на Мальдивы.
Дима посмотрел на Бублика, потом на Риту, потом на пустой экран с капустным листом. Вздохнул. Погладил собаку по животу. И сказал:
— Знаешь… А ведь он прав. Нафиг эту рыбу. Нафиг квадроцикл. Нафиг двадцать шесть лет. Мы покупаем Бублику билет на Мальдивы.
Артём высунулся из-за спины:
— А я с Бубликом можно?
— А капусту брать будем? — с болью в голосе спросил Дима.
— Не будем, — твёрдо сказала Рита.
— А я и не хотел, — добавил Артём. — Я вообще хотел как лучше…
— Знаю, сынок, — вздохнул Дима. — Ты душевный. Ты хороший. Но к компьютеру тебе теперь — только под моим присмотром.
Полина закатила глаза — на этот раз в знак согласия. Кошка, которая всё это время наблюдала с холодильника, презрительно фыркнула и отвернулась. Потому что кошкам Мальдивы не нужны. Кошке нужно, чтобы все сидели дома и чесали ей пузо.
Финал
Бублик услышал слово «Мальдивы» и чудом воскрес. Он встал, отряхнулся, подошёл к Диме, лизнул его в руку — ту самую, которую кусала девочка-аутист — и посмотрел с надеждой. Дима почесал его за ухом и сказал:
— Едем, братан. Едем.
Рита уже открыла на телефоне сайт с билетами. Артём рисовал Бублика в самолёте. Полина закатывала глаза, но украдкой улыбалась. А кошка… ну кошка ушла на кухню доедать бешбармак.
Вот такая история произошла в семье, где живут Рита, Дима (лучший детский стоматолог Новосибирска, переживший укус, прививки и двадцать шесть лет виртуального труда), Артём (душевный, хороший, но опасный с доступом к компьютерным играм), Полина (характер — кошка, хобби — закатывать глаза), кошка (настоящая, с пузом) и Бублик (главный страдалец, который наконец-то едет на Мальдивы).
Капустный лист так и остался в игре. Тонны прикормки. Памятник сыновьей любви, неправильно понятой помощи и несправедливости мира.
А в Бишкеке до сих пор вспоминают тот день, когда Дима орал так, что было слышно за тысячу километров.
Балдёжней не придумаешь.