Представьте себе книгу, которая долгое время была настоящим «Святым Граалем» для коллекционера хоккейной литературы. Найти её в своё время оказалось сложнее, чем биографии легендарных Бобби Халла или Уэйна Гретцки. Речь идет об автобиографии Игоря Ларионова «Такой же, как все или исповедь хоккейного профессионала», написанной в соавторстве с журналистом Леонидом Рейзером и изданной в СССР летом 1990 года. В преддверии противостояния его нынешней команды, СКА, с армейцами Москвы, мы перечитали эту книгу и собрали самые яркие откровения из неё.
Легендарная пятерка: не просто игроки, а «фирма»
Сердце книги глава о партнерах по легендарной пятерке ЦСКА и сборной: Макарове, Крутове, Касатонове и Фетисове. Восемь сезонов вместе, и Ларионов называет это не иначе как выигрышем в лотерею, где главный приз идеальная сыгранность. Секрет их успеха, по его словам, крылся в двух вещах: тотальной взаимозаменяемости и почти телепатическом взаимопонимании. Импровизация была их главным оружием, а за пределами льда они почти никогда не обсуждали тактику это, по мнению Ларионова, только убило бы креатив.
Он сравнивает это звено с голландским тотальным футболом 70-х. При этом ключевую роль в их долголетии (около 750 матчей вместе) играло самолюбие. Ларионов называет их «фирмой», которая бережет репутацию, где каждый проигрыш в микроматче личное оскорбление. В качестве контраста он приводит товарищеский матч по футболу, где их пятерка разгромила динамовцев (Первухин, Билялетдинов, Светлов, Семенов, Яшин) со счетом 25:11. Армейцев поражало, что динамовцы, казалось, не воспринимали поражения близко к сердцу как с гуся вода.
Пик пришелся на 1981-84 годы, но затем начался разлад: травмы Фетисова, уход Третьяка и тренера Моисеева, а также охлаждение отношений между самим Ларионовым и Касатоновым. Алексея цитирует Игоря: «Будь ты поумней... Тебе же нужна квартира? Мне вот нужна трехкомнатная... Делай свое дело играй». После этого, признается Ларионов, он уже не мог воспринимать Касатонова как личность.
Нежеланный ЦСКА, угрозы Тихонова и путь в «Химик»
Парадокс, но один из столпов армейского хоккея никогда не хотел играть в ЦСКА. Ларионов грезил попаданием в сборную именно из родного воскресенского «Химика», который он с уважением называет «хоккейным феноменом». Однако Тихонов поставил его перед фактом: «Будешь в ЦСКА будешь расти, будешь в сборной. Нет мы тебя все равно призовем в армию». Последовав совету тренера Эпштейна, он согласился, но осадок остался навсегда. Более того, в конце 1989 года, когда вопрос с отъездом в «Ванкувер» еще висел в воздухе, Ларионов уже точно знал, что в ЦСКА не вернется, и собирался доигрывать в «Химике».
Особое место в книге занимают взаимоотношения с Виктором Тихоновым. Самая хлесткая фраза: «Будь моя воля, я бы строго-настрого запретил этому человеку работать с людьми». Когда конфликт накалился, тренер, по словам Ларионова, пригрозил ему и Фетисову компроматом, который мог отправить их в тюрьму на 6-8 лет. Суть угрозы в адрес Ларионова: история с ДТП 1984 года, где он сбил пьяного мужчину и где вины водителя не было. Тихонов, однако, считал, что именно он «вытащил» игрока из беды, и спустя почти пять лет достал документы из архива.
Не только хоккей: брат, любовь и система
Ларионов тепло пишет о родителях и сожалеет о неудавшейся карьере старшего брата Евгения, похожего на него по манере игры: «Жаль, а то написали бы где-нибудь "Братья Ларионовы из Воскресенска"».
Книга полна и других интригующих деталей:
- «Роман с иностранкой»: В середине 80-х, когда Игоря сделали невыездным, причиной назвали его общение с канадкой Фрэнсис, которую в «инстанциях» преподнесли как нечто в стиле Мопассана.
- Обвинения матери: В ГлавПуре ему сообщили, что его мать занимается спекуляцией. Ларионов был в шоке.
- Любовь как спасение: От морального надлома его спасла любовь к фигуристке Елене Батановой, с которой они создали крепкую семью (в браке более 40 лет, трое детей). Даже в день свадьбы Тихонов отпустил его лишь до вечера, и только вмешательство Фетисова спасло положение.
Эксперименты с телом: от кураги до голодовки
Ларионов был пионером нестандартных подходов к питанию и восстановлению. Пока другие пили газировку, он довольствовался овощами и фруктами. А вот его партнеру по звену Владимиру Крутову, страдавшему от лишнего веса (при одинаковом росте — на 10-12 кг больше), он посоветовал «поголодать денек». Крутов не выдержал и дня. Ларионов сухо резюмирует: «партнер мой не компаньон по моей системе питания».
Самая шокирующая история о лечении перелома лодыжки в 1988 году. Чтобы ускорить восстановление, он три недели голодал, пил только воду с медом, а иногда устраивал «объедаловку» курагой, инжиром и хурмой. Эффект был невероятным: он вернулся на лед на две недели раньше срока. Позже врачи «Ванкувера» попросили его подробно описать этот метод.
Намеки на допинг и «беспросветность» СССР
Ларионов не боится затрагивать острые темы. Он вспоминает, как перед чемпионатом мира-1982 отказался от загадочных уколов, которые делали игрокам сборной. Тихонов, по его словам, заявил: «Кто не будет колоться, о том я буду докладывать в спорткомитет». Хотя Хелмут Балдерис позже говорил, что это была глюкоза, Ларионов красочно описывает и процесс сдачи допинг-тестов на ЧМ-1986 в Москве, где советские лаборанты давали игрокам «заранее заготовленные баночки», чтобы избежать проколов.
Наконец, книга раскрывает политические взгляды хоккеиста. В 14 лет он написал сочинение о Сахарове как о кумире, слушал «Голос Америки», потому что больше не мог читать советскую пропаганду о «рае на земле». Он ненавидел «псевдолюбительство» советского спорта и ложь во всех её проявлениях. Ларионов признается, что до перестройки ощущал полную беспросветность: «Не просматривалась дорога вперед, могли за дерзость зарубить всю карьеру».
Книга заканчивается фразой, что в его судьбе перевернута новая страница, о которой он расскажет позже. Но и то, что мы знаем сейчас, позволяет сказать: Ларионов, какой бы ни была его тренерская карьера, действительно никогда не был «таким же, как все».