«Критика без галстука»
Студенты Института филологии и искусств ХГУ им. Н.Ф. Катанова с Русским академическим театром драмы им. М.Ю. Лермонтова запустили театрально-студенческий проект «Критика без галстука»! Студенты ходят на спектакли, пишут рецензии и делятся впечатлениями. Цель – увидеть театр глазами молодых и написать о нем для молодых! Неофициально, но серьезно и вдумчиво.
И первый спектакль уже позади. Представляем рецензию Валерии РУСАКОВОЙ.
Мы привыкли к чеховской тоске, к «вишневым садам» и «чайкам», томящимся в ожидании перемен. Но есть и другой Чехов – молодой, дерзкий, смешной до надрыва. Именно таким открывается зрителю спектакль «Чехов. Чепуха» (12+), где под одной обложкой соединились два ранних водевиля Антона Павловича – «Медведь» и «Свадьба».
Первый акт начинается неожиданно. На сцене – уютная, но словно застывшая во времени гостиная молодой вдовы Елены Ивановны Поповой. Она верна памяти мужа, заперлась от мира, носит траур и, кажется, готова провести в добровольном заточении всю жизнь. Но покой героини взрывается самым буквальным образом: в дом врывается помещик Григорий Степанович Смирнов – шумный, грубый, отчаянный, требующий немедленной уплаты долга.
Режиссерское решение – строить первую часть на контрасте статики и динамики – работает безотказно. Елена Ивановна вначале – страдающая дама, желающая всю жизнь просидеть в четырех стенах, скорбя. Хотя местами скорбь казалась наигранной. Смирнов же – настоящий ураган в человеческом обличье. Он мечется по сцене, гремит стульями, даже ломает несколько из них, его голос то срывается на крик, то падает до угрожающего шепота.
Но самое интересное начинается, когда «переговоры» о долге перерастают в… дуэль. Да-да, настоящую дуэль на пистолетах. И вот здесь происходит магия чеховского текста: зритель вдруг понимает, что за грубостью Смирнова скрывается отчаянное одиночество, а за скверностью Поповой – страсть, которую она так долго подавляла. Их словесная перепалка искрит так, что, кажется, еще немного – и сцена действительно загорится.
Кульминация спектакля – когда Смирнов, вместо того чтобы стрелять, вдруг осознает: «Какая женщина! Какая женщина!» В зале в этот момент – искренний смех и одновременно… наверное, сочувствие. Перед нами не просто комедия положений, а история о том, как все жизненные ситуации отступают на второй план, когда речь заходит о настоящем чувстве.
Второй акт переносит нас в совершенно иную атмосферу. Если «Медведь» – это камерная история двух сердец, то «Свадьба» – масштабное полотно, где кипят страсти уже целого светского общества.
На сцене – банкетный зал. Столы ломятся от яств, разные виды алкоголя льются рекой, гости произносят тосты за здоровье молодых. Казалось бы, идиллия. Но Чехов был бы не Чехов, если бы за этой идиллией не скрывался абсурд. Ну или же, как в нашем случае, полная чепуха!
Главная интрига – приезд «генерала», без которого свадьба, по мнению устроителей, теряет всякий смысл. И вот здесь начинается настоящий карнавал. Приглашенный «по ошибке» отставной моряк, которого все принимают за важную персону, – это, пожалуй, лучшая актерская работа. Его растерянность и попытки вписаться в светские беседы вызывают смех.
Но смех смехом, а за ним проступает грустная правда: людям важен не столько сам праздник любви, сколько возможность «блеснуть», показать связи, прикоснуться к чужой славе. Молодожены здесь почти на втором плане. Жених высокомерен. Невеста кажется заложницей собственной свадьбы.
Режиссер мастерски выстраивает мизансцены: герои то сбиваются в кучу, создавая невыносимую тесноту, то разбредаются по углам, словно боясь остаться наедине друг с другом. Музыкальное сопровождение (живой оркестр в углу сцены) то задает ритм празднику, то вдруг затихает, обнажая неловкие паузы и фальшивые ноты в разговорах.
Чехов умел смеяться и заставлять смеяться других. Но за смехом, как водится у великого писателя, всегда прячется что-то большее – тоска по настоящему чувству, по живому общению, по правде в мире фальши.
Режиссеру удалось снять с классики хрестоматийный глянец и показать Чехова живым, страстным, смешным и неожиданно современным.
По информации Русского театра им. М.Ю. Лермонтова
