Людмила Ивановна — человек известный. Её жизнь — это светские приёмы, съёмочные площадки, богатые дома актёров, депутатов и министров. Никита Михалков и его отец часто были у неё дома.
А в хосписе она узнала, что ничего этого нет и не было никогда.
Муж давно умер, дочь ушла много лет назад. Круг общения — верная сиделка, которая с ней больше десяти лет. Не было ни театров, ни кино, ни Михалкова, ни друзей из КГБ, ничего не было. Была болезнь и невероятное воображение, которые создали мир грёз. В нём она жила до обращения к врачам. После лекарств иллюзии стали рассеиваться.
Людмила Ивановна говорит мне:
«Я до сих пор не верю. Знаю, что вечером приедет Саша из Большого, а утром коллеги из Министерства. А сказать или даже подумать, что это не так, не могу. Так тошно. Я ведь знаю, что надо принять, чтобы не проснуться никогда. Так мне эта мысль понравилась! Одного хочется — поскорее бы.
И вдруг в палату заходит Юра, одноклассник мой. Я чуть с кровати не свалилась!
- Юрка! Ты откуда тут?
- Я же тебя по всей Москве ищу! Спрашивал у всех, где ты, наконец, нашёл.
Молодой, в дорогом костюме, запах одеколона от него. Почему он молодой? Мы ведь погодки с ним, он же дедушкой должен быть.
- Юра, какой ты молодой! Ты откуда?
- Люда, сказать, откуда, не могу, работаю в серьёзной конторе, сама ведь понимаешь, что будет за болтовню. Это неважно. Я ведь к тебе по делу. Я знаю, о чём ты думаешь. Ты жить не хочешь.
- Не хочу. А зачем? Жизни нет. Встать не могу, ноги не слушаются. Посмотри на меня: старая, зубов нет, руки трясутся. Юра, у меня нет никого.
- Как это никого?! А я?! Я, по-твоему, никто?
А у меня голова кругом, сердце колотится.
- Юрочка, я ничего не понимаю. Ты откуда взялся? Как ты меня нашёл?
- Говорю же — неважно. Я есть. Вот он я, рядом. Люблю тебя и помню о тебе. А ты помирать собралась! Никого нет — это чушь. А ребята? А наш класс? Ты что, забыла?
Я совершенно уже ничего не понимаю, а тут за Юрой заходят люди — Лена, Саша, Костя, Миша — все мои одноклассники! Заходят, улыбаются. Кивают.
- Ребята, как вы, откуда?
- Мы тут, в Москве. Мы тебя навещать будем, не волнуйся.
Я реветь стала и так в слезах и проснулась. В палате темно, рассвет скоро. Соседки-старушки посапывают. Поревела немного и заснула, без всяких снов.
Заболтала я тебя. Иди, сейчас обедать будем. Поешь обязательно».
Поесть надо, кстати. Постоянно об этом забываю, особенно днем. Снег валит снова.
#заметки_координаторов
Автор: Дмитрий Левочский, координатор Первого московского хосписа.