Атаман Григорьев

Атаман Григорьев

Весной 1919 года на юге Украины гремело имя, которое заставляло дрожать и красных командиров, и петлюровских атаманов, и немецких оккупантов. Повстанческая армия Никифора Григорьева насчитывала десятки тысяч бойцов. Его восстание едва не смело советскую власть от Херсона до Екатеринослава. Но путь этого человека — от героя до предателя — оказался стремительным и кровавым. И, пожалуй, никто в Гражданскую войну не менял хозяев с такой легкостью, как он.

Никифор Александрович Серветник (настоящая фамилия Григорьева) родился в 1884 году в Подольской губернии в крестьянской семье. Два класса сельской школы — вот и всё образование. В юности он сменил фамилию, и, как полагают исследователи, не случайно: слово «сервет» на идише означает «салфетка», и, будучи ярым антисемитом, Григорьев предпочел избавиться от «еврейских корней». Но войну он знал хорошо. Участник русско-японской — три Георгиевских креста. Участник Первой мировой — штабс-капитан, четыре ордена, два ранения. Внешность у него была непримечательная: «побитое оспой лицо монгольского типа», узкие карие глаза, сутулость и сизый нос, выдававший любовь к алкоголю.

Современники описывали его по-разному. Командующий Красной армией Антонов-Овсеенко признавал: «Обладает военным талантом», но добавлял: «тяжел на руку и скор на расправу». Александра Коллонтай, увидевшая Григорьева в 1919 году, оставила такой портрет: «Не то торговец, не то чиновник, "из мелких", старого режима... Ничего воинственного, героического, "повстанческого" в облике. Лицо тупое, с низким лбом и острыми, "себе на уме" глазами... Так глядят люди, которые знают за собой что-то нечистое». А Нестор Махно, с которым Григорьеву предстояло пересечься, писал о нем жестче: «Крепкий, приземистый человек, который говорил в нос, грубый, самонадеянный, с некрасивым тупым лицом, что вечно ругал "жида" Троцкого».

Летом 1918 года, когда Украина была оккупирована австро-германскими войсками, а гетман Скоропадский пытался удержать власть, Григорьев ушел из армии. В селе Верблюжка Херсонской губернии он собрал отряд из 200 человек — крестьян с вилами и старыми винтовками. Первый успех пришел быстро: на станции Куцовка его люди захватили австрийский воинский эшелон. Оружия хватило, чтобы вооружить полторы тысячи новых бойцов. Авторитет Григорьева взлетел. К осени 1918 года он командовал уже шеститысячной армией, контролировавшей северную часть Херсонской губернии. У него было 10 артиллерийских орудий и около сотни пулеметов. Он объявил себя «атаманом повстанческих войск Херсонщины, Запорожья и Таврии».

В декабре 1918 года Григорьев признал власть Директории Симона Петлюры и вошел в состав армии УНР. Его Херсонская дивизия отбила у немцев Николаев и Херсон. Немцы, получив ультиматум с обещанием «уничтожить их, как мух, по мановению атаманской руки», сдавали город без боя. Но с Петлюрой Григорьеву было не по пути. Уже в январе 1919 года он поднял восстание против Директории и перешел на сторону большевиков. Причина была проста: его бойцы, уставшие от войны с красными, требовали советской власти, а Петлюра, напротив, стремился к союзу с Антантой и продолжению борьбы с большевиками — что не устраивало ни Григорьева, ни его крестьянскую армию. Советское командование создало Заднепровскую стрелковую дивизию из трех бригад. Командиром 1-й бригады стал Григорьев. Командиром 3-й — Нестор Махно. В феврале 1919 года Григорьев взял Херсон, в марте — Николаев, разоружив французские войска, которые на тот момент удерживали город. Офицеры союзников — французы, греки, поляки — сдавались ему тысячами. В апреле его бригада захватила Одессу. Красное командование ликовало. Григорьева наградили орденом Красного Знамени, назначили начальником гарнизона Одессы, повысили до комбрига. Казалось, он нашел свое место. Но это был лишь перерыв.

Уже в апреле 1919 года Григорьев начал раздавать хлеб одесским рабочим без разрешения центра, чем вызвал гнев Льва Троцкого. Войска Григорьева, расквартированные в Елисаветграде (ныне Кропивницкий), разложились: пьянство, грабежи, самосуды.