В доме с зелёными ставнями, кроме Алисы и её мамы с папой, жил ещё один важный обитатель. Кот Маркиз.
Маркиз был большим, пушистым и очень важным. Он считал, что весь дом принадлежит ему, а люди и другие существа существуют только для того, чтобы чесать его за ухом и вовремя наполнять миску.
Маркиз был рыжим. Рыжим, как осенний лист, как апельсиновая корка, как солнце перед закатом. Хвост у него был пушистый, как метёлка, а глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками, как у настоящего тигра.
До появления Блюмбика Маркиз спал где хотел, гулял где хотел и никого не боялся. Но когда в Алисиной комнате поселился маленький мятно-бирюзовый комочек, Маркиз сразу это почувствовал.
Он не видел Блюмбика. Никто, кроме Алисы, его не видел. Но Маркиз чувствовал запах. Тонкий, незнакомый запах мяты, апельсинов и чего-то очень живого.
И это его беспокоило.
Первая встреча случилась на третий день после того, как Блюмбик поселился в коробочке.
Алиса сидела за столом и рисовала. Блюмбик сидел рядом и смотрел, как карандаш двигается по бумаге. Иногда он протягивал лапку, чтобы помочь, но получалось не очень — он оставлял на бумаге маленькие мятные пятнышки.
— Ты не умеешь рисовать, — смеялась Алиса. — Но это ничего. Я тебя научу.
Блюмбик издал радостное:
— Пип!
И тут в комнату вошёл Маркиз.
Он вошёл не как обычно — спокойно и лениво. Он вошёл настороженно, с поднятым хвостом и прижатыми ушами. Жёлтые глаза его сузились. Он смотрел прямо на стол. Прямо на то место, где сидел Блюмбик.
Алиса замерла.
— Маркиз, — сказала она осторожно. — Ты чего?
Кот не ответил. Он медленно, очень медленно подошёл к столу, прыгнул на стул, со стула — на край стола. И замер.
Блюмбик тоже замер.
Он сидел на салфетке, прижав лапки к животу. Его антенна вытянулась в струну и не двигалась. Даже бутончик на веточке сжался и стал меньше.
— Не бойся, — прошептала Алиса. — Он добрый. Он просто… любопытный.
Маркиз наклонил голову. Он смотрел прямо на Блюмбика. Не сквозь него, как мама. Не мимо, как папа. А прямо. Будто видел.
Но ведь не видел же? Не мог видеть?
Маркиз протянул лапу. Большую, пушистую, с выпуклыми когтями. Блюмбик отшатнулся, и его антенна издала тонкий, испуганный звук:
— П-ш-ш-ш…
— Маркиз, нельзя! — строго сказала Алиса.
Но кот не слушал. Он осторожно, очень осторожно коснулся лапой того места, где сидел Блюмбик. Лапа прошла сквозь воздух и упёрлась в салфетку. Маркиз удивился. Он потрогал салфетку ещё раз. Потом понюхал.
Запах был здесь. Сильный, живой, мятный. Но самого источника не было.
Маркиз чихнул.
А потом случилось неожиданное. Блюмбик, который от страха сжался в крошечный шарик, вдруг… расслабился. Он посмотрел на Маркиза, на его растерянную морду, на его подрагивающие усы — и ему стало смешно.
Он тихонько пискнул:
— Блюм?
Кот дёрнул ухом. Повернул голову на звук. Его зрачки расширились. Он явно что-то слышал, но не понимал — что.
Блюмбик набрался смелости. Он сделал маленький шажок вперёд. Потом ещё один. Потом протянул лапку и… коснулся Маркиза за нос.
Это было очень смешно. Потому что Маркиз — большой, пушистый, важный кот — вдруг чихнул так громко, что со стола слетела ручка. А потом открыл рот и… ничего не сказал. Просто сидел и хлопал глазами.
Алиса не выдержала и рассмеялась.
— Он тебя не видит, — сказала она сквозь смех. — Но он тебя чувствует. Чувствуешь, Маркиз?
Маркиз мотнул головой, встал и… лизнул воздух прямо перед Блюмбиком. Язык у него был шершавый, как наждачная бумага, и прошёлся прямо по Блюмбиковой антенне.
Блюмбик взвизгнул. Но не от страха. От неожиданности. А потом — от удовольствия. Потому что шершавый кошачий язык оказался очень приятным. Как щёточка, только тёплая.
— Мр-р-р? — спросил Маркиз.
— Блюм-блюм! — ответил Блюмбик.
И они начали играть.
Это была странная игра. Маркиз видел что-то невидимое, но очень вкусно пахнущее. Он прыгал за ним, ловил лапами пустоту, чихал и снова прыгал. А Блюмбик бегал по столу, прятался за карандашами, высовывался из-за пенала и дразнил кота своей антенной.
Антенна подпрыгивала и звенела:
— Дзынь-дзынь-дзынь!
Алиса смотрела на них и не могла нарадоваться. У Блюмбика появился друг. Не такой, как она. Другой. Пушистый, рыжий, с когтями и усами. Но тоже настоящий.
Вечером, когда Маркиз устал и свернулся клубком на ковре, Блюмбик подошёл к нему и осторожно прижался к его боку. Кот открыл один глаз, посмотрел в пустоту и… замурлыкал.
Он не видел Блюмбика. Но он чувствовал тепло. Маленькое, мятное, живое тепло, которое прижалось к нему и тоже замурлыкало — тоненько, как комарик:
— Блюм-блюм-блюм…
Алиса легла на ковёр рядом с ними. С одной стороны от неё спал большой рыжий кот. С другой — маленький мятно-бирюзовый зверёк с антенной на макушке.
— У тебя теперь два друга, — прошептала Алиса Блюмбику. — Я и Маркиз. И это только начало.
Блюмбик открыл глаза, посмотрел на неё и издал самый счастливый звук, который Алиса когда-либо слышала:
— Блюм!
Это значило: «Я самый счастливый Блюмбик на свете».
Алиса закрыла глаза. В комнате пахло мятой, кошачьей шерстью и немножко — апельсинами. Хотя апельсинов нигде не было.
Или всё-таки были?
---
Конец четвёртой истории. Продолжение завтра )