31 августа 1986 года в 13 километрах от Новороссийска произошла одна из самых трагических морских катастроф в истории Советского Союза. Пассажирский пароход «Адмирал Нахимов», гордость отечественного флота, затонул в водах Чёрного моря. В результате крушения погибли 423 человека.
Эта трагедия стала результатом роковой цепочки случайностей, усугублённых халатностью ответственных лиц. Ежегодно в Новороссийск приезжают родственники погибших и выжившие в ту роковую ночь, чтобы почтить память жертв и возложить венки к мемориалу. Памятник расположен на мысе Дооб — именно напротив этого места и произошла катастрофа.
Трагический рейс должен был стать одним из последних для парохода, спущенного на воду 24 марта 1925 года. Пароход «Берлин» был построен в Бремене (Германия) и спущен на воду 24 марта 1925 года. Уже 26 сентября 1925 года судно отправилось в свой первый рейс в Нью-Йорк. Корпус парохода был традиционно клёпаным.
В течение всей Второй мировой войны, до 31 января 1945 года, пароход служил в качестве госпитального судна для немецких военнослужащих. Первый раз лайнер «Берлин» затонул в Балтийском море, получив торпедные пробоины и подорвавшись на минах весной 1945 года, в самом конце Второй мировой войны. После окончания войны в рамках послевоенных репараций судно перешло в собственность Советского Союза, и в 1946 году начались работы по его подъёму силами Аварийно-спасательной службы Балтийского флота. В короткий срок под водой были загерметизированы все отсеки и начата откачка воды. Однако лайнер был немцами заминирован, и когда в ходе подъёма в 1947 году его носовая часть появилась над водой, произошёл сильный взрыв. Корабль затонул уже во второй раз, но был снова поднят.
17 сентября 1947 года пароход был переименован в «Адмирал Нахимов» и отправлен в док Кронштадтского завода для частичного ремонта, проведения освидетельствования и составления «Технического проекта восстановительных работ».С 1949 по 1957 год пароход «Адмирал Нахимов» проходил капитально-восстановительный ремонт на верфях в ГДР. С 1957 года судно вошло в состав пассажирского флота СССР, где его владельцем стало Черноморское морское пароходство.
Первый полноценный круиз парохода «Адмирал Нахимов» состоялся 8 июня 1957 года.
В течение всего времени эксплуатации на судне регулярно проводили учебные пожарные и шлюпочные тревоги. Благодаря широкой рекламе и пароход ежегодно привлекал большой поток пассажиров.
29 августа 1986 года «Адмирал Нахимов» отправился из Одессы в круиз до Батуми с промежуточными остановками в Ялте, Новороссийске и Сочи. Возвращение в Одессу через Сочи было запланировано на 5 сентября 1986 года.31 августа 1986 года, согласно круизному расписанию, пароход, прибыв из Ялты, пришвартовался в 14:00 у пассажирского причала №34 Новороссийского порта.
По расписанию стоянка должна была продлиться до вечера. За 8 часов стоянки пассажиры имели возможность прогуляться по городу, посетить экскурсию на Малую Землю, ознакомиться с местными достопримечательностями или просто отдохнуть на городских пляжах.
В 22:00, после посадки пассажиров на борт, пароход, сопровождаемый двумя буксирами, отошёл от причала.
Все вахтенные находились на своих постах: капитан парохода В. Г. Марков, вахтенный второй помощник капитана А. Р. Чудновский, рулевой — матрос И. Середа, вперёдсмотрящий — Ю. Вышаренко.
Два буксира портофлота — «Бесстрашный» и «Безукоризненный» — медленно отвели ярко освещённый «Адмирал Нахимов» от причала, развернули в акватории и повели к выходу из порта. На выходе из ворот порта главные двигатели были неожиданно застопорены. К пароходу приближался катер. С правого борта спустили парадный трап, и на борт «Нахимова» поднялись четыре человека: генерал-майор КГБ Алексей Григорьевич Крикунов, его жена, дочь и внук. После этого судно возобновило движение к выходу из бухты, но с задержкой в 10–15 минут.
Тем временем к Цемесской бухте приближался балкер «Пётр Васёв», следовавший из канадского порта Бе-Комо с грузом 28 638 тонн ячменя. Судно, названное в честь Петра Ивановича Васёва, было построено в 1981 году на японской верфи «Minaminippon Shipbuilding» в Усуки. В 1985 году теплоход перешёл в распоряжение Черноморского морского пароходства и специализировался на транспортировке зерновых грузов.
На мостике находились капитан Виктор Ткаченко и его третий помощник Пётр Зубюк.
Согласно морским правилам, суда должны пропускать те, что находятся слева. Диспетчер порта связался с капитаном «Петра Васева» и спросил, может ли тот предоставить преимущество в движении. Капитан согласился. После этого корабли установили радиосвязь и подтвердили манёвр. Таким образом, «Пётр Васёв» согласился пропустить опаздывающий «Адмирал Нахимов». В 23:00 капитан парохода Вадим Марков изменил курс до 160 градусов (такое решение мог принять только капитан) и передал управление помощнику Александру Чудновскому, после чего покинул капитанский мостик, хотя по правилам безопасности должен был оставаться на посту до выполненя такого манёвра.
В это время на борту «Адмирала Нахимова» продолжались праздничные мероприятия: поздравляли ветеранов. Концерт подходил к концу, звучала песня Леонтьева «Светофор»,а в кинозале по правому борту демонстрировался фильм «Я любил вас больше жизни».
Чудновский заметил быстро приближающиеся огни «Васева». Он запросил пеленг у рулевого парохода. «Изменение пеленга за две минуты — два градуса, пеленг тянет к носу, мы сближаемся», — доложил рулевой «Адмирала Нахимова» Евгений Смирнов. Через несколько минут Чудновский повторно запросил пеленг и снова получил подтверждение того, что расстояние между судами стремительно сокращается.
Помощник капитана «Адмирала Нахимова» занервничал и связался по радиотелефону с экипажем сухогруза, чтобы уточнить условия ранее согласованного пропуска. Получив подтверждение, он, тем не менее, увидел, что суда продолжают сближаться. Нарушая инструкции, Чудновский не проинформировал Маркова о ситуации и трижды самостоятельно изменил курс парохода.
Виктор Ткаченко, полагаясь на данные системы автоматической радиолокационной прокладки курса, упустил реальную картину происходящего. Команду уменьшить ход, а затем дать «полный назад» капитан отдал с критическим опозданием.
В 23:12 произошло столкновение судов под почти прямым углом. Сухогруз протаранил правый борт теплохода, образовав пробоину предположительно 10 метров (согласно официальному заключению, хотя точную величину пробоины установить невозможно, так как судно лежит на правом борту, в который пришёлся удар).
Время Курс Реверс
22:46 58° Полный вперёд
22:47 36° Полный вперёд
23:00 36° Полный вперёд
23:05 36° Полный вперёд
23:07 37° Стоп
23:09 37° Задний малый
23:10 37° Задний средний — задний полный
23:12 33° —
23:14 110° Стоп
23:15 126° —
23:17 108° —
23:19 106° —
23:21 99° —
23:23 96° —
23:25 93° Передний малый
23:26 99° Передний средний — Стоп
23:31 89° —
23:35 101° Передний малый
23:44 181° Стоп
Из-за жары многие пассажиры оставили открытыми иллюминаторы в районе ватерлинии, а клинкетные двери в поперечных переборках также оказались незакрытыми. Вода, хлынувшая через пробоину, последовательно заполняла один отсек за другим. «Адмирал Нахимов» начал набирать крен на правый борт, двигаясь по инерции. Судно преодолело почти 900 метров от места столкновения,и через семь с небольшим минут полностью ушло под воду.
В результате столкновения в первые минуты после катастрофы произошло серьёзное загрязнение воды. Из танков левого борта «Адмирала Нахимова» вытекло 30 тонн мазута, а также практически полный запас лёгкой солярки. Кроме того, на прогулочной палубе судна находились ёмкости с зелёной краской. Их содержимое оказалось в воде, образовав на её поверхности плотный слой. Этот слой значительно затруднял движение людей, оказавшихся в воде. Очевидцы из Новороссийска, находившиеся на мысе Суджук (примерно в 10 километрах от места трагедии), рассказывали, что даже на таком расстоянии были отчётливо слышны крики людей, оказавшихся в воде.
Как вспоминает капитан рейдового катера портфлота Новороссийского морского пароходства Михаил Кузнецов, события развивались стремительно. «Мы с ЛК-90 и „Базальтом“, которым на тот момент командовал старший механик, сменный помощник капитана Анатолий Коба, прибыли первыми. Впереди нас проскочил пограничный катер практически на полном ходу — что было недопустимо при наличии людей в воде, а их там было очень много.
Капитан Новороссийского порта Георгий Попов, проявив решительность, отдал приказ всем судам немедленно приступить к спасению людей. Он сделал это на свой страх и риск, ещё до получения официального распоряжения сверху — время было такое, что любое действие без согласования могло стоить карьеры. На сигнал бедствия оперативно отреагировали в Новороссийском высшем инженерно-морском училище (НВИМУ). Курсанты, поднятые по тревоге, вышли в море на девяти вёсельных ялах, несмотря на встречный ветер.
Воспоминания спасшихся.
Валерий Плетнев: «По воде всё время ходили лучи прожектора с берега, которые выхватывали какие-то предметы. Я увидел плот и направился к нему. Во время плавания наткнулся на нескольких утопленников. Добравшись до плота, схватился одной рукой, а другой придерживал женщину, чтобы она не ушла под воду. На плоту были поварята, которые только начали работу после окончания училища в Одессе. Когда подошёл буксир, мы связали шесть или семь плотов, создав островок. Матросы собирали на него тела утонувших, а выживших поднимали на палубу. У всех спасшихся лица и волосы были покрыты светло-серой краской. Вероятно, она разлилась из малярной мастерской «Васёва», находившейся в афтерпике».
Вячеслав Сербин: «Отплывая от тонущего корабля под светом прожекторов, я осознал, что должен кого-то спасать как член экипажа. Страха не было, всё воспринималось как приключение. Рядом тонул парень — я снял свой жилет и надел на него. Плывя дальше, заметил под водой людей в спасательных жилетах — возможно, они разбились при прыжке или захлебнулись. Увидел женщину с ребёнком, держащихся за что-то. Хотел помочь, но женщина закричала: «Не подплывай!» Подумал, что она решила, будто хочу забрать их спасительную деревяшку. Рядом держалась за бревно девушка. Я успокоил её и даже поговорил. Она спросила, почему я не снял кроссовки и джинсы. Ответил: «А в чём на берег выйду?» Дотолкнул бревно с девушкой до плотика, но там было много людей в панике. Они не пустили её, хотя она не умела плавать. Решил дотолкать бревно до берега. В этот момент «Пётр Васёв» развернулся и пошёл прямо на нас. Кричал девушке, чтобы она кричала, чтобы её заметили на палубе, но нас не слышали. Сухогруз был уже в пяти метрах. Заметил верёвочную лестницу, на которой держались люди. Сказал девушке (кажется, её звали Вера или Валя, она была из Москвы или Риги): «Я тебя толкну, постарайся схватиться». Она ухватилась за лестницу, а меня понесло вдоль борта. Думал, затянет под винты. Увидел крюк для шлюпки, схватился за него. Люди цеплялись за мои ноги, срывались, новые хватались. Меня протащило около 500 метров. Если бы не эти манёвры, жертв было бы меньше. Позже на опознании многие были .......... винтами».
Геннадий Царев: «Огни берега казались близкими, хотя до него было 3,5 километра. Будучи молодым, решил, что доплыву. Спускался по задравшемуся борту, думал о ракушках на подводной части. В этот момент сверху упала бортпроводница Люда и сбила меня. Во время падения подумал о её обуви. Прыгнул глубже, она рядом. Отплывали от воронки. Слышал страшный стон над водой — люди прощались с жизнью. У меня волосы встали дыбом. Плыл, машинально гладя их. Этот стон долго преследовал меня. Оглянулся на судно — видны были только шлюпочные палубы, трубы и мостик. Поднялся ветер, появилась волна, я потерял ориентацию. Плыл, держась за дощечку от фруктового ящика. Вспомнил песню Пугачёвой «Держи меня, соломинка, держи». Увидел знакомую девушку в жилете, она сначала не узнала меня. Попросил подержаться, и появились силы. Подплыли к спасательному плоту с леерным ограждением. Женщина кричала, что не может держаться из-за боли в спине — её подняли на плот. Рядом была маленькая девочка в спасательном круге. Вскоре подошли военные катера. Меня подобрал прогулочный катер. Забирался последним, помогал другим. Когда бросили верёвочную петлю от жилета, она оборвалась. Меня подняли за шкирку и бросили на палубу».
Р. Фирсова (Нематова), повар на п/х «Адмирал Нахимов»: «Развернулось то судно, которое нас ударило. Возле этого судна было много плотов с людьми. Оно побило все эти плоты, попереворачивало все… Винтом ........ много жертв в воде»
Для расследования обстоятельств катастрофы была создана правительственная комиссия. Её возглавил первый заместитель председателя Совета министров СССР Гейдар Алиев, который срочно вылетел в Новороссийск.
Алиев пообещал родственникам погибших, что капитаны будут расстреляны, а на скамье подсудимых окажется количество людей, кратное числу погибших. Руководителем следственной бригады был назначен один из самых опытных сыщиков Генпрокуратуры РСФСР Борис Уваров. На время проведения следственных действий Новороссийск был закрыт для прессы и иностранных туристов. Власти приняли все необходимые меры, чтобы новость о случившемся не попала в прессу и на телевидение.
Уже через 10 часов после происшествия в район катастрофы прибыло специализированное спасательное судно СС-21. К проведению спасательных работ были экстренно привлечены водолазы-разведчики 17-й бригады специального назначения. Перед началом операции по подъёму тел с «Адмирала Нахимова» поступила специальная директива из Москвы: первым необходимо было обследовать каюту №9 и поднять «пассажира №1». Под этим номером значился начальник КГБ Одесской области, генерал-майор. По известным причинам его тело должно было быть извлечено с затонувшего судна раньше всех остальных. Поисковая операция началась с каюты генерала, однако там его не обнаружили — там находилась только тело его дочери. Самого генерала Крикунова вместе с внуком удалось найти в одном из коридоров по правому борту судна. Также был обнаружен и личный чемоданчик генерала.
Только после выполнения этого особого поручения началась основная фаза операции по подъёму тел остальных погибших пассажиров и членов экипажа парохода «Адмирал Нахимов».
Поисковые работы на затонувшем пароходе «Адмирал Нахимов» стали настоящим испытанием для водолазов. Каждый метр пути давался с огромным трудом. Коридоры корабля, где раньше прогуливались пассажиры, превратились в смертельный лабиринт. Их ширина составляла всего 80–120 сантиметров — спасателям приходилось буквально проползать через эти узкие проходы в тяжёлом водолазном снаряжении.Внутри судна царил полный хаос. Деревянная обшивка не выдержала напора воды, начала разрушаться и обрушиваться, образуя непроходимые завалы. К этим препятствиям добавлялись плавающие предметы — ковры, одеяла и подушки, которые, словно издеваясь над спасателями, преграждали путь на каждом шагу.
Каждый спуск под воду длился невыносимо долго — в среднем 2 часа 40 минут, что значительно превышало все допустимые нормы безопасности.
Особую боль вызывало обнаружение детей в запертых каютах. Каждый подъём на поверхность приносил новые свидетельства человеческой трагедии, разыгравшейся на борту теплохода. Спасатели находили всё новые и новые ужасные доказательства того, как разворачивались последние минуты жизни пассажиров и персонала. Большинство людей находилось на верхней закрытой палубе. Во время поисков среди тел были обнаружены чемоданы: почти все пассажиры пытались спасти своё имущество и в панике бежали по стеклянной галерее. Вероятно, именно наличие багажа стало причиной затора на выходе. Люди потеряли драгоценное время, оказавшись в ловушке образовавшейся пробки. Тела погибших поднимали с помощью специальной техники.
С клетей погибших перегружали на катера, которые занимались их дальнейшей транспортировкой. В течение первых двух дней катера их транспортировали на 15-й причал Новороссийска для опознания родственниками (Этот причал стал известен как «похоронный» после трагедии 31 августа 1986 года). На причале №15 были установлены пять вагонов-рефрижераторов, куда переносили всех погибших.
Особо стоит отметить решение Гейдара Алиева, возглавлявшего правительственную комиссию: он лично распорядился наряжать тела незамужних девушек с погибшего судна в свадебные платья. Путь от места подъёма тел до причала занимал около двух часов. Процесс опознания родственниками отнимал драгоценное время, из-за чего идентификация тел становилась всё более сложной. Чтобы решить эту проблему, Гейдар Алиев принял решение разместить рефрижератор непосредственно в море, неподалёку от места работы водолазов. Для этой цели был задействован рыболовецкий траулер «Михаил Корницкий», благодаря чему время в пути сократилось до 30 минут.
К глубокому сожалению, во время проведения поисково-спасательных работ на затонувшем пароходе «Адмирал Нахимов» погибли два военных водолаза:10 сентября 1986 года — мичман Юрий Владимирович Полищук,19 сентября 1986 года — мичман Сергей Александрович Шардаков, который погиб при попытке проникнуть в запертую каюту, где, предположительно, находились дети. Он запутался в кабелях и шлангах, что привело к трагическому исходу. 19 сентября, после завершения наиболее активной фазы поисковых работ и тщательного обследования основных помещений затонувшего судна, было принято решение о сворачивании масштабной спасательной операции. Несмотря на всю тяжесть принятого решения, дальнейшие поиски уже не могли принести значимых результатов, а риски для жизни и здоровья водолазов значительно превышали потенциальную пользу от продолжения работ. Операция, длившаяся несколько недель, завершилась.
Экспертная подкомиссия при правительственной комиссии провела расследование причин и обстоятельств столкновения теплохода «Пётр Васёв» с пассажирским судном «Адмирал Нахимов» Черноморского морского пароходства и кораблекрушения пассажирского судна «Адмирал Нахимов» на подходе к Новороссийску (в широте 44°36,15 северной, долготе 37°52,35 восточной в 23 часа 12 минут 31 августа 1986 года).
В результате расследования установлено, что виновными в кораблекрушении являются следующие лица: Капитан теплохода «Пётр Васёв» Ткаченко В. И. нарушил Устав службы на судах ММФ (статьи 60, 63(03), 94) и Международные правила предупреждения столкновения судов (правила 2, 5, 6(а)(III), 7(а), (с)). Данные нарушения привели к кораблекрушению с гибелью людей.
Капитан пассажирского судна «Адмирал Нахимов» Марков В. Г. нарушил Устав службы на судах ММФ (статьи 60, 63(03), (05), 94), Наставление по организации штурманской службы на судах ММФ (пп. 2.2.2; 5.4.4) и Международные правила предупреждения столкновения судов (правила 2, 7(а)). Эти нарушения способствовали кораблекрушению и гибели большого числа людей.
Вахтенный помощник капитана пассажирского судна «Адмирал Нахимов» Чудновский А. Р. нарушил Устав службы на судах ММФ (статьи 90, 402, 408(07), 412), Правила предупреждения столкновения судов (правила 8(а), (в)) и Наставление по организации штурманской службы на судах ММФ (п. 2.4.7). Данные нарушения привели к несвоевременному маневрированию для избежания столкновения.Второй помощник капитана «Адмирала Нахимова» Александр Чудновский принял роковое решение. Осознавая неизбежность крушения судна, он спустился в свою каюту и заперся изнутри на ключ.Тело помощника капитана удалось извлечь только после того, как водолазам пришлось принудительно вскрыть дверь его каюты. Этот поступок стал своеобразным признанием собственной вины и ответственности за произошедшую трагедию.
В марте 1987 года Марков и Ткаченко были признаны одинаково виновными в кораблекрушении и гибели людей, получив по 15 лет лишения свободы. Оба капитана вышли на свободу досрочно осенью 1992 года.
Капитан Виктор Ткаченко, взяв фамилию жены Тальор, переехал в Израиль. В сентябре 2003 года его яхта потерпела крушение у берегов Ньюфаундленда. Останки судна и погибших, включая капитана, были обнаружены у канадского побережья. Похоронен Виктор Ткаченко в Тель-Авиве.
Вадим Марков после освобождения продолжил работу в Черноморском пароходстве в должности капитана-наставника на пассажирских судах. После тяжёлой болезни он скончался 31 мая 2007 года в Одессе.
Отголоски трагедии ещё долгие годы напоминали о себе в Новороссийске — моём родном городе. Зная эти места и людей, я отчётливо понимаю: боль той ночи не исчезла бесследно. Мне не пришлось запрашивать архив — память горожан хранит множество свидетельств. Однако, работая над статьёй, я осознанно сосредоточился на фактах. Есть подробности, которые невозможно и не нужно выносить на публику: они слишком тяжелы, чтобы становиться частью публичного нарратива. Память требует уважения — и в молчании порой больше правды, чем в словах.