«Миллиард.Татар» продолжает публиковать материалы из семитомного издания «Археология Волго-Уралья» Института археологии им. А.Х. Халикова. В этом фрагменте мы предлагаем познакомится Вам с памятниками Ветлужско-Вятского междуречья.
Часть 1: «Эпоха великого переселения народов»: праистория через языки финно-угорских народов?
Часть 2: «Эпоха великого переселения народов»: лингвистическая археология, венгерские следы и прародина марийцев на Оке
Часть 3: «Эпоха великого переселения народов»: как финно-угорские языки повлияли на татарский?
Часть 4: «Бич Божий»: какими запомнили гуннов в Поволжье?
Часть 5: «Бич божий»: погребальный обряд гуннов и тайны уничтоженного города
Часть 6: Тюрки на просторах Украины: что оставили болгары в донецких степях?
Часть 7: «Первые мусульмане появились в донецких степях не ранее середины IX века»
Часть 8: «Памятники являются сезонными лагерями, связанными с занятием населения салтово-маяцкой культуры отгонным скотоводством»
Часть 9: Материалы на Золотаревском городище свидетельствуют о единой торгово-денежной системе, характерной для Волжской Болгарии
Часть 10: «Золотаревское городище было княжеским замком, а столица Буртасского княжества располагалась на Юловском городище»
Часть 11: «Город Ошель единственный раз упоминается в русских летописях под 1220 г. в связи с походом владимиро-суздальского князя Святослава»
Часть 12: «Первоначально строительство белокаменной части мечети в Биляре было отнесено к концу X веку»
Часть 13: «В Елабуге отразились традиции византийской строительной школы, проникшие в Болгарию через Хазарский каганат»
Часть 14: «Наземные жилища, близкие к билярским, известны также по раскопкам Хулаша и Муромского городка»
Часть 15: «В Биляре на глубине обнаружено скопление рыбьей чешуи, а рядом – большое скопление зерен малины»
Часть 16: «Представители высших слоев булгар жили в основном в больших деревянных домах наземного типа»
Часть 17: «В XI–XII вв. значительная часть булгарских селищ занимала края коренных речных террас»
Часть 18: «Булгарская макроагломерация состоит из двух городищ…»
Часть 19: «Есть сведения о мощенных деревом, камнем или кирпичным щебнем дорожках в центральной части Биляра»
Часть 20: «Булгарское Мурзихинское селище близ Камы специализировалось на обслуживании камской переправы, торговом транзите и рыболовстве»
Часть 21: «Болгарская сельская усадьба состояла из жилого дома с двором и надворных построек»
Часть 22: «Выделяются шесть категорий керамической болгарской посуды XI – начала XIII вв»
Часть 23: «На время правления Алмыша приходятся монеты, чеканенные с именем «амир ал-Барсал»»
Часть 24: «В Среднем Поволжье не было серебряных месторождений, основным сырьем были куфические монеты»
Часть 25: «Болгары и русы осуществляют торговые сделки между собой при помощи старых беличьих шкурок»
Часть 26: «В Волжской Болгарии в роли эквивалента денег, особенно в безмонетный период, выступали и раковины каури»
Часть 27: «Основное имущество у болгар – меха куницы; у болгар нет золотой или серебряной монеты, а расплачиваются они куньим мехом»
Часть 28: Болгар известен тем, что он есть «главнейший торговый пункт государства волжских болгар»
Часть 29: «В предании о Пере сообщается о его поездке в Нижнее Прикамье и уплате им торговой пошлины булгарскому феодалу»
Часть 30: «История торговых взаимоотношений Болгарии с восточными странами делится на два периода»
Часть 31: «Булгарские изделия кожевенного производства широко вывозили для продажи в Среднюю Азию, Русь; они даже получили название «болгари»
Часть 32: «В XII–XIII веках волжские булгары использовали уже романские мечи с узким клинком и новыми типами гарды»
Часть 33: «Среди населения средневековой Волжской Болгарии кольчуга также была традиционно популярна»
Часть 34: «Стрелковый набор показывает, что среди противников волжских булгар не было таких, которые имели бы полный набор доспехов»
Часть 35: «Сходство между русским и булгарским арсеналом становится особенно заметным в конце XII – первой половине XIII в»
Часть 36: «Заслугой булгарской военной мысли является выработка своей собственной тактики активной обороны»
Часть 37: «В количестве пяти тысяч душ женщин и мужчин, уже принявших ислам... Для них построили мечеть из дерева, в которой они молятся»
Часть 38: «В среде булгарской элиты возникли и развивались представления о своем «пограничном положении» как защитниках «Стены Искандера»
Часть 39: «В прошлом этот знак был символом бога огня, молнии, неба – Тенгре»
«Печи, реконструированные по оставшимся развалам, в большей степени приближаются к округлым в плане глинобитным печам»
Начиная с 1 тыс. н. э. в этом регионе преобладают жилища наземных конструкций, что затрудняет их выявление на размытых и раздутых дюнах в пойме. В большинстве случаев от таких построек сохраняются только очажные пятна от отопительных очагов. Более убедительной является реконструкция построек с печным отоплением. Но, к сожалению, в настоящее время такие постройки выявлены только на одном памятнике: Васильсурском V городище. От построек сохранилось небольшое натоптанное гуммированное заполнение, подтверждающее наземный характер сооружений. Выявленные развалы двух печей представляли собой сплошные скопления обожженной глины подквадратно-округлой формы размерами 140×125 и 1,75×1,8 м, имеющие в профиле форму купола.
Почти по центру у одной из печей зафиксировано отверстие диаметром 30 см. Глиняная обмазка с включениями в формовочную массу органики, песка, мелкого камня набита на прутяную основу, от которой на отдельных кусках сохранились четкие отпечатки. Обмазка двусторонняя: верхний слой составляет 3–4 см, нижний, внутренний слой обмазки у печного пода доходит до 8 см. Под печи состоял из плотной, сильно прокаленной до стального цвета глины толщиной 10 см и лежал без опечка на грунте, на углистой прослойке.
Под подом выявлены подпечные ямы, заглубленные в грунт. Заполнение ям составляет сильно гуммированный слой с фрагментами керамики и прокаленной глины. Сходные конструкции печей обнаружены также у других финно-угорских народов. Аналогичная конструкция нижней подовой части печи выявлена на удмуртском городище Весьякар IX в.. Е.И. Горюнова похожие «глинобитные очаги с подом, выложенным валунами, и куполовидным сводом» на муромском Тумовском селище XI в. назвала «чувалами». Печи, реконструированные по оставшимся развалам, в большей степени приближаются к округлым в плане глинобитным печам, хорошо известным на славянских поселениях. Появляются они в X в., а со второй половины X–XI вв. этот тип печей становится господствующим на всей славянской территории лесостепи, за исключением Поднестровья.
«Постройки, использованные в качестве летнего жилища другого типа, выявлены на поселении Искра»
С XI в. начинается их продвижение в северные районы, в том числе на Волгу и Новгородскую землю. На Васильсурском V городище (Репище) удалось проследить контуры постройки хозяйственного назначения с подполом. Первоначальные очертания наземной части постройки имели форму неправильного прямоугольника размерами 420×288 см, ориентированного по линии З-В. Подпол размерами 260×220 см зафиксирован в северо-западной части постройки; в подпол с северной стороны вели ступеньки. Обнаруженные постройки с использованием данных по марийской этнографии можно реконструировать как клеть-амбар с подполом, которые имеют два этажа и используются для хранения продуктов и как место ночлега в летний период.
По археологическим наблюдениям невозможно сказать, были ли выявленные нами постройки двухэтажными, но площадь наземной части также позволяла использовать их в качестве летнего жилья. Постройки, использованные в качестве летнего жилища другого типа, выявлены на поселении Искра. Они представляют собой слегка углубленные прямоугольные помещения наземного типа с очагом. Хозяйственные постройки, совмещающие функцию кладовой и летнего жилья, известны и у других финно-угорских народов: муромы, удмуртов. На Еманаевском городище обнаружены остатки сооружения земляночного типа овальной формы диаметром 5,5 м, глубиной 1,8 м с наклонными стенками, укрепленными деревом (жердями?). Исследователь памятника Н.А. Лещинская предполагает жилой характер данного сооружения. Учитывая, что городище функционировало длительный период с VII по X вв., связать однозначно эту постройку с X в. проблематично.
На Васильсурском V городище выявлены глинобитные площадки размером 190×170 см и толщиной прокаленной глины 10–15 см. Вокруг глиняной обмазки культурный слой имел мощность 20 см (т. е. на 5 см глубже, чем в остальной части раскопа) и содержал керамический материал, соответствующий слою поселения. По аналогиям на соседних территориях (Мало-Венижском городище IX–XII вв. н. э, Тумовское муромское селище IX–XI вв. похожие площадки интерпретированы в качестве токов для обмолота зерна. Подобные токи широко известны в лесной полосе Восточной Европы в ХХ столетии. Наиболее массовыми, а зачастую единственными находками на поселениях являются фрагменты керамики. Керамика X–XIII вв. лепная и представлена двумя группами: плоскодонной и круглодонной. Наиболее представительна серия плоскодонной посуды на Васильсурском V городище – 2700 фрагментов и состоит из горшковидных и мисковидных сосудов.
«Керамическая коллекция представлена около 2000 фрагментов керамики от 109 сосудов»
Основная масса посуды неорнаментирована, за исключением единичных фрагментов с прочерченной волной или оттисками штампов. Отдел I. Сосуды изготовлены из глины с примесью шамота, имеют грубую бугристую поверхность, горшковидную форму вытянутых пропорций с короткой шейкой, раздутым туловом.
Наибольшая ширина плечиков в верхней трети сосуда. Венчики или прямые, или слегка отогнутые с округлым или плоскосрезанным краем. Отдельные экземпляры имеют с внутренней стороны желобок. Отдел II. Неорнаментированные фрагменты светло-коричневого цвета, местами даже красноватые, изготовлены из глины с примесью мелкотолченого шамота и песка, стенки тонкие и хорошо обожжены. Целых форм не восстанавливается. В отчетах эта керамика отнесена к разряду неопределенной.
Стратиграфические наблюдения показывают, что она залегает на глубине от 0 до 40 см совместно с керамикой первого отдела и не встречается глубже с посудой эпохи бронзы. На соседнем средневековом однослойном городище Красное селище, раскопанном в 1995 г., такая посуда встречается совместно с керамикой первого типа и составляет большинство. На городище также есть незначительное количество керамики, изготовленной на гончарном круге, которая имеет более тонкий и прочный черепок, в тесте примесь раковины и/или дресвы. Днища плоские, ровные. На днищах заметны отпечатки подставки. Некоторые фрагменты имеют прочерченный орнамент из одно-двух и трехрядной волны. Венчики отогнутые, на некоторых с внутренней стороны имеется наплыв.
Целые формы не реконструируются. Фрагменты лепной и гончарной посуды одновременны. Они фиксируются совместно как в культурном слое, так и в развале печи и заполнении ям. Данная посуда представляет значительный интерес, так как демонстрирует наиболее ранние образцы «славяноидной» посуды, расцвет которой приходится на XIV–XV вв., и тема, соответственно, будет рассмотрена в следующем томе. Значительный интерес представляет керамика Еманаевского городища. Керамическая коллекция представлена около 2000 фрагментов керамики от 109 сосудов. К сожалению, деления керамики на хронологические периоды не проведено, а памятник датирован с VIII по X век, поэтому мы обращаемся к комплексу керамики в целом.
«C XIII в. на горшковидных сосудах появляется орнамент горизонтальных полос, аналогичный орнаментации древнерусских горшков»
Подробный анализ посуды по этому памятнику дан в предыдущем томе, но для выяснения этнокультурной ситуации в регионе важно отметить, что среди материалов Еманаевского городища выделена плоскодонная и круглодонная посуда, а в качестве примесей в формовочной массе отмечены песок, шамот, раковина. К сожалению, исследователь недостаточное внимание уделила группе горшковидных сосудов, ограничившись упоминанием 12 плоских днищ. Круглодонная керамика, как это вполне справедливо отмечает Н.А. Лещинская, характеризуется близостью с верхнекамской, чепецкой и комплексами Южной Удмуртии. Наибольшую степень сходства, по ее мнению, керамика обнаруживает с материалами ломоватовской и чепецкой культур, что сказывается в преобладании традиционно прикамских чаш низких пропорций с округло-уплощенными днищами и слабопрофилированным туловом. На поселении Искра керамика изготовлена из глины с примесью шамота, песка или толченой раковины, имела чашевидную форму с уплощенным дном.
Две керамические традиции (плоскодонная и круглодонная) прослежены и по материалам могильников. Круглодонные чаши, изготовленные из глины с примесью органики, с орнаментом из веревочных оттисков и штампов обнаружены в Кочергинском, Юмском и Дубовском могильниках IX–XI вв. и Выжумском X–XIII по 1 экземпляру. Встречаются смешанные традиции: плоскодонный горшок из глины с примесью органики в п. 6 могильника «Нижняя Стрелка» или круглодонный сосуд без примесей в п. 21 Выжумского могильника. Основная часть посуды представлена плоскодонными сосудами горшковидной или мисковидной формы из глины с примесью шамота или без видимых примесей.
Изредка на поверхности оттиски штампов. C XIII в. на горшковидных сосудах появляется орнамент горизонтальных полос, аналогичный орнаментации древнерусских горшков. Но основная масса посуды на протяжении всего периода остается неорнаментированной. Металлическая посуда представлена бронзовыми, железными котлами и чашами из цветного металла. Железные котлы полусферической формы однотипны, изготовлены из отдельных, довольно толстых пластин с помощью заклепочных соединений, имеют железные ушки из прямоугольного или квадратного в сечении дрота c раскованными окончаниями и дужку из прокованного дрота.
Такие котлы найдены в погребениях ХI в., в отдельных случаях в начале ХII в. В более позднее временя железные сборные котлы не встречены. Медные котелки характерны для всего рассмотренного периода, имеют цилиндрическую форму с чуть выпуклым дном, изготовлены из отдельных листов с помощью швов «в зубец» и, возможно, фальцовки.
«Список этнокультурных украшений дополнен накосниками, ажурными круглыми шумящими подвесками, обувными украшениями, браслетами и т. д»
Изделия ХII в. отличаются использованием в качестве подкладки под венчик узкой металлической полоски. Интересными находками являются чаши из цветного металла. В настоящее время в древнемарийских могильниках их найдено 11 экземпляров (Веселовский, Дубовский, Нижняя Стрелка, Русенихинский). Сосуды изготовлены из оловянистой бронзы. Преобладающим компонентом являлась медь (от 72% до 83%), а основной добавкой – олово (от 15% до 26,44%). Поверхность чаш латинизировалась, цвет матово-серый до черного. Все изделия изготовлены горячей ковкой по литой заготовке. Сосуды имели полусферическую форму с округлым или уплощенным дном, высоту 4–4,5 см, диаметр 14–15 см. По способу нанесения орнамента выделяются две группы чаш. Чаши одной группы имеют орнамент, выполненный давлением в виде объемных ложков вокруг центрального медальона, обозначенного несколькими окружностями.
Чаши второго вида орнаментированы только изнутри с помощью специальных инструментов: обычного резца и фигурного сверла, украшены зооморфными изображениями в центре сосудов или геометрическими композициями.
Аналогичные по форме, размерам, способу орнаментации чаши известны на Семеновском I селище в Татарии, в п. 72 Малышевского могильника, Западной Сибири. Орнаментированные мотивы и сюжеты изображений свидетельствуют о близости чаш Среднего Поволжья к изделиям Средней Азии и Ирана. Однако сосуды иранского происхождения отличны по своему внешнему виду: толстостенны, массивны, тяжеловесны. Орнамент в большинстве случаев наносился на внешнюю, а не на внутреннюю сторону чаши. Вероятно, чаши, найденные в марийских могильниках, изготовлялись другой школой мастеров, но, безусловно, знакомых с художественным творчеством мусульманского Востока. Марийцы использовали для различных целей и деревянную посуду. Деревянные чаши имеют хорошо обработанную гладкую поверхность, округло-уплощенное дно, по венчику окантованы накладками из тонких серебряных пластинок, по венчику иногда орнамент в виде прорезных параллельных полос или кружевной резьбой. Серебряные пластинки часто вырезались из дирхемов.
Костюмный комплекс IX–XI вв. характеризуется четко фиксируемыми этноопределяющими маркерами, обозначенными еще Г.А. Архиповым: головной убор, состоящий из налобного венчика и медных цепочек; браслетообразные височные кольца с заходящими концами, один из которых отогнут и имеет различное оформление в виде утолщения грибовидной или многогранной головки; трапециевидные ажурные пластинчатые подвески с конскими головками; арочные подвески со сплошной основой; усатые широкосрединные перстни.
Благодаря широким современным исследованиям список этнокультурных украшений дополнен накосниками, ажурными круглыми шумящими подвесками, обувными украшениями, браслетами и т. д. Благодаря проведенному антропологическому анализу погребенных останков установлено, что головные цепочки и браслетообразные височные кольца связаны с захоронением женщин возрастной категории 20–40 лет.
«По количеству браслетов в погребениях и количеству погребений с браслетами марийские могильники близки захоронениям поволжских финнов»
Подобный убор носили женщины репродуктивного возраста или более старшие женщины в том случае, если они имели определенный почтенный статус в обществе (например, литейщицы). Значительный интерес имеют находки налобных венчиков. Хорошая реконструкция этих венчиков была сделана А.Х. Халиковым и Е.А. Безуховой (Халиковой): они имели длину 15–20 см, иногда более 30 см, ширину 3–3,5 см и украшены вышивкой или металлическими накладками. В венчиках прослеживается сходство с «нашмаком» (термин из мар. яз.), предназначенным для крепления головного полотенца «шарпана» на голове. Вместе они составляли головной убор замужних женщин «шарпан-нашмак». Женский костюм включал: нательную рубаху, меховой кафтан, рукавицы, пояс и многочисленные украшения: нагрудные, браслеты и перстни. Одежда (концы головных полотенец, вырезы и рукава рубах и даже кафтаны) были богато украшены вышивкой из металлической нити.
Показательной деталью марийского костюма являются браслеты, которые располагаются в мужских и женских захоронениях. В женских захоронениях их количество 6–16 экземпляров в 1 погребении. По количеству браслетов в погребениях и количеству погребений с браслетами марийские могильники близки захоронениям поволжских финнов (муроме и мордве) и существенно отличаются от других памятников окружающих народов. Определенное представление о марийской культуре дает обувь. Обувь, преимущественно по украшениям, была реконструирована Е.А. Халиковой и А.Х. Халиковым по материалам Веселовского могильника и отнесена к типу поршней. Реконструкция впоследствии подтверждена Г.А. Архиповым на материалах других памятников.
Раскопки Русенихинского могильника позволили восстановить отдельные детали кроя, это тем более важно, что обувь относится к числу этномаркеров культуры. Обувь изготовлялась из одного или двух кусков кожи, соединенных на заднике швом и собранных в верхней части кожаным шнурком с нанизанными украшениями: петлевидными или очковидными подвесками, бронзовыми пронизка- ми или прямоугольными планками с шумящими подвесками.
Носок имел вшитый треугольник из кожи, украшенный металлической нитью и пронизками. Вокруг вставленного треугольника кожа плотно собрана с помощью четырех рядов цветных нитей. Петлевидные и очковидные подвески служили не только украшением, но держали шерстяные шнурки, которые оборачивались вокруг ноги.
На заднике пришиты умбоновидная подвеска с привесками и пять металлических бусин с продетыми кожаными шнурками (два шнурка по 30 см). По мнению предшественников, кожаные тапочки носились на шерстяной чулок, упоминаний об онучах в этих описаниях не встречается. Те незначительные фрагменты ткани, которые нам удалось обнаружить, к сожалению, не позволяют делать однозначных выводов. Но нужно отметить, под шнурками находились фрагменты достаточно тонкой шерстяной ткани саржевого переплетения без швов, более похожие на онучи. По данным этнографии, «онучи делались обычно из холста или неокрашенной пестряди (для лета) и из белой домашней полушерстяной или шерстяной ткани (для зимы)», перевязывались сверху шнурком или веревкой или «лентой из красного сукна». В жк 11 Русенихинского могильника обнаружен кусок бересты, который служил подошвой обуви. Безусловно, такая нарядная обувь с множеством металлических украшений была праздничной или только обрядовой. Для повседневного использования в лесной зоне с множеством мелких веток и сучков она была не очень практична. В быту, вероятно, использовались более простые варианты обуви.
«Верхней одеждой служил шерстяной, отрезной по талии кафтан или меховая одежда»
Близкие формы обуви существовали у муромы. Кожаная обувь с втачным носом зафиксирована в мордовских захоронениях. Эта традиция волжских финнов находит свои истоки в более раннем периоде. Несмотря на сходство основных элементов и кроя обуви волжских финнов, каждый народ имел свои особенности в формах украшений. На основании этих особенностей обувные украшения можно использовать в качестве этноопределяющего маркера. В последние годы, особенно при раскопках Русенихнского могильника (пп. 3 и 8, а также жк 6), получен значительный материал для реконструкции мужского костюма. Мужские костюмы имели нательную рубаху из кожи или ткани. В районе висков обнаружены проволочные серьги или височные украшения калачевидной или овальной формы.
Рубаха во всех случаях подпоясана кожаным ремнем, который являлся наиболее значимой деталью и богато декорирован металлическими накладками. К ремню мужчины из погребения 8 привешена поясная подвеска из цветного металла. К ремню на кожаных ремешках привешивались кошельки из бобрового хвоста и необходимые бытовые вещи: нож или два ножа, кресало, оселок. Руки украшены браслетами (от 3 до 8 шт.). Только в мужских погребениях обнаружены серебряные браслеты, свернутые из гривен глазовского типа; они носились не на запястье, а выше локтя и предназначались для поддерживания рукавов над локтевыми суставами. Украшения рук дополнялись перстнями.
Верхней одеждой служил шерстяной, отрезной по талии кафтан или меховая одежда. Судя по этнографической литературе, отрезной кафтан считается одеждой наиболее поздней по сравнению с прямоспинной одеждой туникообразного покроя. Находки кафтана в Русенихинском могильнике свидетельствуют о том, что мужской костюм в целом сформировался в X веке. Как мужчины, так и женщины поверх кафтана носили богатый наборный пояс. Пояса изготовлены из толстой кожаной ленты шириной 1,5–2 см, на которую крепились металлические накладки, пряжка, наконечник и к ней привязаны на кожаных ремешках дополнительные подвески функционального, сакрального и декоративного назначения.
«Ношение пояса в два оборота является оригинальным для могильников Ветлужско-Вятского междуречья»
В отдельных случаях кожаная лента обтянута тонкой, вероятно, крашеной, кожей или шелковой тканью (жк 13 Русенихинского могильника). У наиболее статусных членов общества пояса имели также дополнительные боковые ремешки. Каждый пояс имеет свою индивидуальность, которая проявляется в комплектации деталей. Пояса в большинстве случаев имели накладки двух типов, выполненные в одном художественном стиле. Обычно в этом же стиле оформлены пряжка, наконечник и накладки дополнительных ремешков. Деталей гарнитуры, которые можно было бы однозначно признать изготовленными на месте, не выявлено.
Оригинальными являются пятиугольные с боковыми выступами накладки из тонкой фольги с геометрическим орнаментом (окружности, спирали, прямые линии) и изображением лотоса в серцевидном обрамлении. Аналогий данным накладками выявить не удалось ни в других марийских захоронениях, ни на соседних территориях. Но считать их местным производством пока нет оснований. Технология тонкостенного литья с использованием восковой модели, а также ажурное литье, рельефный орнамент, преимущественно растительных (геометризованных) форм характерен в конце I – начале II тыс. н. э. для Южной Сибири. По материалам Ветлужско-Вятского междуречья удалось реконструировать несколько способов ношения пояса, соответствующих материалам из других марийских могильников: 1) пояс в один оборот; 2) пояс в 1,5 оборота; 3) пояс в 2 оборота.
Наиболее широкие аналогии имеет ношение пояса в 1,5 оборота, при котором к основному кожаному ремню сбоку крепился дополнительный ремешок, конец которого продевался в пряжку и замыкал пояс. Свободный конец основного ремня, богато украшенный накладками и наконечником, перекинут через ремень, образуя на животе еще один ряд (иногда неполный), и свисал вниз. Аналогичные пояса в многочисленных публикациях обозначены как пояса венгерского типа, вероятно, по той причине, что впервые были реконструированы по материалам венгерских могильников Пербете, Башхалом, Яношсаллаш. Автор венгерских реконструкций И. Диенеш связывает их появление с «Понтийской Болгарской державой». Название это следует признать условным, так как пояса подобного типа имели широкое распространение у хазар, финно-угорских народов, протоболгар. Ношение пояса в два оборота является оригинальным для могильников Ветлужско-Вятского междуречья.
«Накладки крепились в упорядоченной комбинации: каждый тип накладок крепился на определенный ярус пояса»
На других территориях встречается в качестве исключения Крюково-Кужновский могильник, курган 95 Гнездова. По мнению В. Мурашевой, «в гнездовском поясе причудливо соединились алтайские и салтовские традиции, породив абсолютно оригинальное поизведение декоративно-прикладного искусства, в котором с варварской непосредственностью использованы различные конструктивные и декоративные элементы, не всегда с точным пониманием изначального их назначения». Но следует заметить, что при рассмотрении этого пояса она очень часто обращается к финно-угорским аналогиям. Пояса из могильников Ветлужско-Вятского междуречья сильно стандартизированы, что проявляется прежде всего в подборе накладок.
Уже упоминалось, что обычно использованы накладки двух типов, выполненных преимущественно в одном декоративном оформлении. Зачастую узор повторяется на накладках разных форм. Накладки крепились в упорядоченной комбинации: каждый тип накладок крепился на определенный ярус пояса. Перемещение типов накладок из одного ряда в другой было исключением из правила (возможно, связано с утерей накладки). Таким образом, пояс приобретал не только нарядный, но и строго выдержанный вид. В этом отношении пояса из марийских могильников отличаются от поясов соседей. В поясных наборах Пермского Предуралья встречается три и более типов накладок, расположение которых индивидуально; на мордовских, древнерусских и поясах степных кочевников также количество типов накладок превышает цифру. Поясные наборы населения поломской культуры, предков северных удмуртов, имели иной облик с включением арочных застежек и умбоновидных подвесок.
Пояса из Русенихиского могильника в большей степени соответствуют поясам типа II Б кочевников Азии, которые также отличаются строгой упорядоченностью и ограниченностью в использовании накладок разных типов, но при этом следует отметить, что они имеют другой порядок расположения накладок. Учитывая, что на каждой территории выделяются свои особенности в комплексе поясного набора, возможно предположить, что, несмотря на единые центры производства металлических деталей пояса, их комплекция производилась на месте проживания носителей. Во всяком случае, накладки из пп. 3 и 9 Русенихинского могильника прикреплены прорезью вверх, что не характерно для поясных наборов других культур и является местной особенностью. К поясу в большинстве случаев крепились кожаные кошельки, среди которых наиболее распространены кошельки лировидной (в разных работах встречается грушевидной или подковообразной) формы. Кожа изготовлена из бобрового хвоста и имеет ячеистую поверхность.
«Украшения, рассмотренные в качестве этномаркеров для культуры X–XI вв., постепенно сокращаются»
Кошелек сшит из двух кожаных пластин, достаточно плотно прилегающих друг другу. Для придания кошельку твердости между пластинами в районе боковых швов использовалась прокладка из бересты или войлока. Кошелек крепился к поясу с помощью кожаных тонких ремешков, связанных шерстяных тесемок или бронзовых цепочек. Обнаружены также кошельки без горловины с нижним округлым краем, но более плавными боковыми краями края. Кошельки по бокам имеют прошитую кожаную или металлическую сплошную полоску, по центру узкий ремешок, который использован для застегивания и крепления к ремню. На лицевой стороне могла быть пластина из фольги цветного металла. Массовые аналогии кошелькам 2 типа находится в венгерских погребальных комплексах Карпато-Дунайского бассейна. Исходя из анализа содержимого кошельков, можно сделать вывод, что кошельки в большей степени имели культовое значение, чем функциональное. В них кроме кремня и кресала, и монет фиксировались мелкие фрагменты шкурок зверей, которые, вероятно, являлись оберегами. В XII–XIII вв. происходят некоторые изменения в составе костюмного комплекса.
Украшения, рассмотренные в качестве этномаркеров для культуры X–XI вв., постепенно сокращаются. В XII–XIII вв. такие украшения, как правило, сохраняются в погребениях женщин особого социального статуса, которые составляют единицы. Постепенно проходит мода на сложные крупные шумящие украшения, в костюмном комплексе уменьшилось количество металлических изделий; возможно, их заменила вышивка. Преобладающими становятся украшения, отлитые в жестких формах, в декоре значительно шире используется техника зерни. Изделия южного импорта вытесняются украшениями западных образцов (преимущественно мерянского, а также славянского типов). В костюмный комплекс марийской народной одежды входят бусинные височные кольца, пластинчатые загнутоконечные и оттянутоконечные, а также звериноголовые браслеты, рубчатые и ложновитые перстни, подвески в форме пирамидки из колец и спиралей, шаровидные привески-бубенчики и т. д. Изменения особенно наглядно просматриваются в материалах самого западного Русенихинского могильника и памятника переходного типа Выжумского могильника.
Для реконструкции духовной культуры основной материал дает изучение погребального обряда и мест совершения молений, связанных с поминовением умерших. Могильные ямы имели подпрямоугольную с закругленными углами, иногда близкую к овалу форму, отвесные или слегка скошенные ко дну стенки. Подбоев, заплечиков и ниш не обнаружено. Захоронения совершались преимущественно на глубине 60–70 см на подстилках из бересты (?), луба, дерева, войлока и меха. Кожа и мех использовались иногда в качестве покрывала; береста и дерево также в отдельных случаях закрывали костяки сверху. В отчете Веселовского могильника указано, что в двух захоронениях лицевые своды погребенных закрыты холстом и шелком. Вполне вероятно, что это остатки общего покрытия всего костяка. В отдельных случаях сохранились фрагменты досок от погребальной конструкции. Они могли располагаться с одной, двух, трех или четырех сторон. При раскопках Русенихинского могильника удалось выявить фрагменты древесной коры, снятой с деревьев большим куском, от лубяной колоды. Преобладают одиночные погребения; коллективные захоронения являются исключением.
«Одни исследователи называют их комплексами даров, жертвенными комплексами или дополнительными комплексами вещей»
Своеобразны парные погребения 2 и 11 с «Нижней стрелки». В могиле с мужскими костяками лежали жженные кости с набором женских украшений. Размеры могильных ям превышают рост погребенных в них костяков таким образом, что в изголовье или в ногах остается свободное пространство, которое заполнялось медными, глиняными, железными сосудами или скоплениями вещей. Смысловое значение данного явления в литературе трактуется по-разному. Одни исследователи называют их комплексами даров, жертвенными комплексами или дополнительными комплексами вещей.
В могильниках Поветлужья этот обряд становится обязательным почти для всех захоронений (91–100%); в могильниках на левом берегу Волги («Нижняя Стрелка» и Дубовский) они встречаются значительно реже, чем на Ветлуге, но в более половины захоронений. Дополнительные комплексы включают украшения, бытовые предметы, оружие или производственный инвентарь и соответствуют, по всей видимости, положению погребенного в социальной и хозяйственной структуре средневекового коллектива, а следовательно, могли быть ему полезными на том свете (в п. 4 Веселовского могильника в составе инвентаря нож, шило, в п. 6 Веселовского могильника – ножницы, тесло, оселок; в п. 12 Веселовского могильника – льячка, литейная форма, кусок олова; в п. 27 Веселовского могильника – тесло, пряслице и т. д.).
В единичных случаях в погребения мужчин положены женские украшения (п. 13 Веселовского могильника, п. 52 Дубовского могильника), но не в изголовье, а рядом с костяком с правой или левой стороны от головы. Сосуды также ставились в изголовье или в ногах, при этом металлические котлы находились преимущественно в ногах. Значительная часть железных сосудов была повернута кверху дном или положена на бок. Медные сосуды были завернуты в бересту и поставлены на деревянную подстилку или на веточки дерева. Внутрь медного сосуда в большинстве случаев помещалась деревянная чаша. Погребальный обряд представлен различными способами захоронения: трупоположением, трупосожжением, кенотафами. Ингумация составляет от 25% (Юмский могильник) до 100% (Русенихинский могильник) от общего количества захоронений. Большинство костяков лежали вытянуто на спине. Иные положения представляют исключение и связаны с физиологическими особенностями захороненных (два горбуна на Дубовском могильнике, беременная женщина на могильнике «Черемисское кладбище»).
«Представляет интерес наличие в составе жженной кости, кроме костей человека, сожженных останков животных»
Преобладает ориентировка погребенных головой в северном направлении с отклонением к западу или востоку. В пяти захоронениях Веселовского могильника, п. 7 Юмского могильника и почти во всех захоронениях Русенихинского могильника (за исключением п. 10) костяки ориентированы головой в южном направлении. По инвентарю и погребальной обрядности погребения с южной ориентировкой не отличаются от остальных захоронений на этих памятниках. Все указанные погребения, включая могилы Русенихинского могильника, совершены вдоль небольших пологих склонов. Вероятно, при устройстве этих могильных ям учитывался рельеф местности, потому как голова погребенного размещалась выше, чем ноги.
Разновидностью обряда ингумации является частичное трупоположение, представляющее собой захоронения черепов или сложенных в кучу костей, которое встречается единично. Кремация составляет от 25% (Дубовский могильник) до 91% (Кузинские хутора). Сожжение трупа производилось вне могильной ямы. Кремация происходила на территории могильника над ямами, в которых разводился огонь. В этих ямах сохранились зола и частично обожженные кости, в отчетах данные объекты получили названия кремационных ям (Юмский, «Черемисское кладбище», «Нижняя Стрелка» могильники). Могилы с кремацией повторяют погребения с ингумацией по устройству могильной ямы: форме, глубине, размерам, ориентации. Представляет интерес наличие в составе жженной кости, кроме костей человека, сожженных останков животных. Кости укладывались в могилу в остывшем состоянии. Вещи, найденные в могилах с кремацией, за редким исключением, следов огня не несут. Отдельные случаи обожженных украшений или капли меди позволяют предполагать, что какая-то часть украшений на погребенного перед сожжением все же надевалась.
Продолжение следует
Автор: Никитина Т. Б.
Источник: Археология Волго-Уралья. Том V. Средние века (VIII-начало XIII вв.)
Подготовил: Владислав Безменов
Подробнее: https://milliard.tatar/news/verxnei-odezdoi-sluzil-serstyanoi-otreznoi-po-talii-kaftan-ili-mexovaya-odezda-9428