Как путешественница по мирам стала матерью
Когда я училась в институте и только начинала работать, я не хотела детей.
Я была циничной молодой женщиной с электромеханического факультета, единственной девушкой в группе, которая по ночам работала в такси, а днем слушала про трансформаторы и электрические цепи. Я уже прошла через несколько миров и знала: за все приходится платить.
Мысль о том, что нужно будет полностью отвечать за другого человека, вызывала у меня ужас.
Не потому что я была бессердечной. А потому что я уже знала, что это такое. Меня и брата растила в основном бабушка. А за брата часто приходилось отвечать мне. Я уже прошла эту школу — школу ответственности, которая досталась не по выбору, а по обстоятельствам. И я не хотела повторения.
Поэтому я отнекивалась. Цинично, с усмешкой, как умела только я:
— Дети портят фигуру.
— Лучше заведу собаку.
Мне верили. Я сама себе верила.
После 25 лет в моей голове включилось что-то…
Я не могу объяснить это рационально. Не могу разложить по полочкам, как техническую документацию, и не могу перевести на язык бухгалтерских проводок. Это было не решение. Это было не «я подумала и решила». Это было что-то другое.
Как будто где-то глубоко, на самом дне, щелкнул переключатель. И я поняла: да.
Без аргументов. Без гарантий. Без плана.
Просто да.
В 27 лет я в роддоме. Двенадцать часов тяжелого труда. Я не буду рассказывать подробности — не потому, что стыдно, а потому, что некоторые вещи не нуждаются в описании. Низкий поклон всем матерям, кто через это прошел. Вы знаете. Я знаю. Этого достаточно.
А потом мне принесли моего первенца.
Маленький. Хрупкий. Космос.
Не метафора. Не поэтический образ. Я смотрела на это существо и чувствовала то же, что чувствовала, когда впервые смотрела на звездное ночное небо: бесконечность, которую невозможно измерить, и одновременно хрупкость, которую нельзя не заметить.
И первый вопрос, который возник в моей голове:
— Что будет дальше?
— Что делать с ним?
Не «как его воспитывать». Не «в какой мир я его приведу». А простой, животный, панический вопрос: что мне теперь с этим делать?
Тут приходится довериться.
Я, которая всю жизнь полагалась на контроль. Которая научилась сканировать среду на предмет угрозы раньше, чем угроза успевала проявиться. Которая переводила с языка металла на язык цифр и обратно. Которая была связующим звеном там, где другие видели хаос.
Здесь контроля не было.
Здесь нужно было довериться:
— миру,
— мужу,
— медсестрам,
— бабушкам,
— многим людям, которых я раньше даже не знала.
И самое главное — себе.
А себе я не доверяла никогда. Я доверяла своим навыкам, своей общительности, своей способности быстро схватывать. Но не себе — просто себе, без инструментов, без защиты.
Оказалось, что материнство — это единственный мир, в который нельзя войти с рюкзаком навыков. Ты входишь туда голой. И учишься дышать в новой атмосфере.
В первые дни внутри меня было много всего:
Страх.
Я боялась, что не справлюсь. Что сломаю. Что пропущу что-то важное. Что он перестанет дышать во сне, а я не замечу.
Восторг.
Я смотрела на его пальцы — крошечные, с ноготками, похожие на перламутровые ракушки, — и не могла поверить, что это сделала я. Что этот космос вышел из меня.
Любовь.
Не та любовь, о которой пишут в книгах. Не розовая и не сладкая. А тяжелая, как земля после дождя. Которая давит и одновременно держит. Которая не спрашивает разрешения.
Благодарность.
Моему мужу, который держал за руку и ничего не требовал. Медсестрам, которые спокойно отвечали на мои панические вопросы. Бабушкам — всем бабушкам мира. И особенно моей бабушке, которая когда-то держала меня так же.
Необратимость.
Это слово — ключевое. Я больше никогда не буду прежней. И я не хочу быть прежней. Но признать это страшно и радостно одновременно.
Что я поняла тогда?
Я, вдруг оказалась в мире, который не нужно объединять.
Материнство не требует перевода. Оно не требует связующего звена. Оно само — язык, на котором говорят все матери, независимо от профессии, образования, статуса.
Водитель такси и профессор физики говорят об одном и том же: о бессонных ночах, о первых зубках, о том, как сердце разрывается, когда ребенок плачет.
В этом мире я не была «связующим звеном». Я была просто матерью. И этого оказалось достаточно.
P.S.
Потом был второй ребенок. Но это уже другая история