Рассказать о событиях Великой Отечественной войны в художественной форме - задача не из легких. Елене Николаевне Гречковой из Республики Чувашии это удалось. Начался апрель - совсем скоро мы будем праздновать очередную годовщину Великой Победы.
«Росла она одиноко в конце улицы. Отец построил избу, и береза стала украшением нашего двора.
Стройная, с раскидистой кроной, береза привлекательна во все времена года, но весной, в желтых бархатных сережках и с повисшими, как зеленые косы, ветвями, нарядна необычайно. Бабушка называла ее ласково «наша панночка». В белом «платье» и ажурной зеленой «кофточке» береза и вправду смотрелась «панночкой».
Отец смастерил длинный стол и поставил его под березой. По вечерам во дворе играл патефон, деревенский люд собирался на посиделки. Так было до 22 июня 1941 года. Еще 21 июня гости поздравляли отца с тридцатилетием, пели, танцевали… А ночью немецкие самолеты пролетели над селом бомбить Киев…
Утром все мужчины ушли в военкомат, а через несколько дней в наше село вошли немцы. Они поставили виселицу, сельчан выгнали из хат, всю живность переловили.
Патефон с пластинкой «Амурские волны» мама спрятала на чердаке под хламом, а другие пластинки стопкой лежали на столе. Мама увидела, что к дому приближаются два немца. Она схватила пластинки, выбежала во двор и бросила их в бочку с водой. Всё…
За три года оккупации нам пришлось жить в сарае, в яме с накатом от бомб, в партизанских куренях, в деревнях, где не было боя… А в нашей новой, чистой и уютной хате всегда поселялся офицер. Случалось – не выгоняли. Очень редко.
Однажды весной рыжий очкарик ефрейтор с носом-клювом, как у дятла, в надежде полакомиться березовым соком начал рубить ствол нашей панночки. Берёзка же беспомощна, как ребенок: нет у нее ни зубов, ни кулаков, ни автомата, чтобы защититься. Бабушка подошла к немцу и, улыбаясь, спокойно и вежливо показала на верхушку березы: мол, аистов нельзя беспокоить. И говорит:
- Что же это ты, рыжий дятел, паразит, удумал? Тебя же, гада, и твоего холуя (офицера) разорвет от этого сока!
- Йя, йя, - соглашается «дятел» и возвращает бабушке топор…
Береза вместе с нами пережила оккупацию, получила раны от топора и разорвавшегося рядом снаряда, дождалась Победу, видела радость и слезы людей. Из сорока двух мужчин, ушедших на фронт, вернулись лишь трое, в том числе наш больной, израненный отец. Пожил он всего четыре года. Это ли не трагедия?
…Прошли десятилетия. Время не щадит не только нас. На верхушке березы вместо «шляпки» - жалкая кучка хвороста, у нее потрескалась кора, шрамы на стволе, да и «кофточка» износилась, сухие ветки безжизненно свисают книзу… Но! Вокруг бабушки-березы – поросль молодых березок, некоторые уже выше ее, целая березовая рощица. Смотрю на нее и думаю: «Родная моя! Как же наши судьбы схожи!»