«Баксанские байки физиков»
Восток — дело тонкое, а Северный Кавказ ещё тоньше. Старшие здесь лучше разбираются в жизни и природе во всех её проявлениях. Да вот и меня занесло в район Эльбруса, где в конце семидесятых проходил практику в нейтринной обсерватории.
Нейтрино — это вам не вирус гриппа, который легко разглядеть даже в электронный микроскоп. Нейтрино вообще невидимы. Чтобы поймать хотя бы несколько частиц, СССР решил пробурить огромный тоннель прямо под горой, построить там целое здание, оборудовать его тысячами больших детекторов и поселить десятки физиков без постоянной прописки. Ведь больше их всё равно было некуда девать. Важно было исключить любые помехи и отвлекающие факторы как для детекторов, так и для самих физиков. Хотя зарплаты тут были высокими одновременно и высокогорными, и подземными, физики грустили вдали от большой земли, особенно зимой, когда единственное шоссе заваливали лавины. Целыми днями приходилось анализировать кучу данных, чтобы разобраться, была ли это проклятая нейтрино или всего лишь прошмыгнула какая-то букашка. К тому же детекторы были страшно пожароопасны, и курить внизу запрещалось строго-настрого. А работа без курения — занятие непростое!
Однако шахта постоянно углублялась и расширялась, для чего какие-то местные шахтёры-горы непрерывно сверлили и взрывали монолитную скальную породу глубоко внутри горы. Взрывы гулко доносились из тоннеля. Вокруг обитали балкарцы — народ самобытный и колоритный. Напротив этой научной пещеры текла река Баксан и стояла автобусная остановка. Ближайшее пиво водилось только в Тырныаузе, километрах в сорока, да и то кислое. Конечно, туда мы, студенты, и направлялись.
Стоим, ждём автобуса, а на скамейке сидят аксакалы рядком (сцену видели?). Вдруг бах-хлоп! — опять взрыв из тоннеля. Один старец спокойно поднимает палец, поворачивается к нам и наставительно произносит:
— Ба! Какую нейтрино поймали, ва! Всё понял, да?
Что и говорить, наука окупается, проникает в массы.
Конец.
«Легенды физфака»
Что касается И.А.Борачинского — подавляющее большинство рассказов о нём являются анекдотами либо легендами. Не исключение даже истории от уважаемого автора «Примата».
На деле преподаватель вовсе не выглядел таким уж страшным чудаком и хороших оценок ставил немало. Одна моя однокурсница сдавала экзамены исключительно ему (это продолжалось целых шесть семестров подряд!) и получала повышенную стипендию.
Естественно, каждый педагог имел свои особенности и предпочтения — ведь все мы люди.
Например, у нас долгое время семинары вёл один преподаватель, принципиально не выставлявший двоек, к нему стекались все двоечники ради получения хотя бы троечки. Говорил, неудобно ставить двойку человеку, который занимался, хоть что-то да выучил. Но и пятёрок почти не ставил, полагая, что пять баллов заслуживает лишь Бог. А вот шурин этого преподавателя, тоже работавший у нас на физфаке, щедро раздавал и двойки направо-налево, и пятёрки — кому надо было.
А теперь десертная история про Борачинского. Одному моему другу тот вел семинары. В конце первого курса заканчивается курс линейной алгебры, и далее программа предусматривает знакомство с тензорами. Тензорная алгебра — дело непростое, особенно для первокурсников. Преподаватель заранее предупредил студентов, что эта тема носит ознакомительный характер и на экзамене её спрашивать не станут. Экзаменационный день близится, и до нас доходит слух, будто кто-то из преподавателей активно интересуется на экзамене именно тензорами. Мой друг вместе с товарищами просит защиты у Борачинского. Тот усмехается и говорит: «Молод ещё парень, зелёный совсем! Да никому оно особо не нужно... Если захочу завалить вас всех — мне и теоремы Пифагора хватит!»
Конец.
Автор: Владимир Я.