Все части детектива-триллера будут здесь
– Ничего подобного! – я мотаю головой – мы знаем, что он всего лишь взял её заколку, с таким же успехом мог найти её на улице.
– Ну, значит теперь мы точно уверены в том, что Лиды нет в живых!
– А ты в этом сомневался?
– У меня ещё была надежда, что она жива.
– Ты оптимист, Вадим. Ладно... Даня, прости... Я несправедлива. Мы все работаем в полную силу... А отсутствие результатов очень сильно влияет на мотивацию. Даня, нужно как можно скорее затребовать записи с дорожных камер...
Часть 51. Очередная потеря надежды
Я возвращалась из поездки за город и думала о том, что впервые за последних три года я всё-таки решилась поехать туда, куда ездила сегодня.
Это было кладбище – я ездила навещать родителей, вернее, мать. Отца, хоть он и лежит рядом с ней, я не навещаю, даже не подхожу к его могилке – слишком уж свежи ещё воспоминания детства. Я долго сидела на скамейке перед холмиком, не чувствуя январского холода и пронизывающего ветра, смотрела на фотографию матери, и мысленно просила её помочь мне с делом Озёрского маньяка. Странно, мне казалось, что она смотрит на меня как-то... осуждающе, что ли. Наверное, оттуда, с небес, она видит, что я никудышный следователь, и ругает меня за это. Они-то с отцом были погружены в службу по самую маковку...
Проезжаю мимо заправки, совершенно неожиданно обращаю внимание на крупную надпись на банере: «Продаю мебельный бизнес. Цех в двух шагах от банера.». Торможу так резко, что голова чуть не стукается об руль. А затормозив, вдруг понимаю, что мы, вся наша розыскная команда, просто жуткие идиоты.
– Шеф – говорю я по телефону Евгению Романовичу – я понимаю, что сегодня выходной, но кажется, я в курсе, где жертвы номер восемь и номер девять. Предположения на счёт восьмой я проверю сама, а вот на место нахождения девятой жертвы нужно отправить большую группу оперативников, потому что им придётся осмотреть кладбища города.
Шеф, ругаясь, требует от меня сообщить, где я нахожусь и дождаться Вадима и оперативника, а для осмотра кладбищ обещает тут же отправить сотрудников. Приходится подчиниться ему, а то снова будет грозится отстранить меня от дела. Дожидаюсь Вадима и оперативника, и вместе с ними мы едем туда, где расположена эта самая мебельная мастерская, которая сейчас закрыта. Даже ворота огромной территории заперты на такой замок, что я диву даюсь – где такие продают? Похож на огромный якорь с какого-нибудь судна. Где-то во дворе лает собака, а из соседних ворот выходит лысоватый низкорослый мужичонка.
– Скажите пожалуйста, а где владелец этого самого мебельного бизнеса? – громко кричит ему Вадим.
Он подходит ближе, глядя на нас настороженно и неприветливо.
– А вы чего интересуетесь? Купить хотите?
– Мы из Следственного Комитета – отвечаю я – нам необходимо попасть на территорию этого производства.
– А что случилось – то?
– Пока ничего. Так где владелец?
– Он уехал жить в другой город, оставил мне доверенность на продажу этого бизнеса. Дела у него шли не очень, вот он и переехал. Ключи у меня тоже есть, поэтому я вам сейчас открою.
Он возвращается через несколько минут с ключами, отпирает нам ворота, и мы входим внутрь.
– Собаку тоже я кормлю – продолжает словоохотливый мужчина.
– Сами давно сюда заходили?
– В рабочие боксы я не хожу – надобности нет. Только собаку кормлю, да так – территорию проверяю. Собаку кормлю каждый день, стараюсь сделать это до темноты.
– А ночью кто-то охраняет?
– А кому мы здесь нужны?
Он открывает нам один из боксов, и я сразу чувствую в воздухе запах крови и страха... Нет, этого не может быть – скорее всего, это мои внутренние ощущения, связанные с тем, что именно в этом боксе я чувствую наличие нашей восьмой жертвы.
Она лежит на огромном деревообрабатывающем станке – у него полотно, по которому подаются доски к огромному круглому ножу с большими зубцами. Я даже не знаю, как называется этот станок, никогда не вникала в подробности подобной техники.
– Оставайтесь здесь! – говорю я мужчине, и мы медленно, словно боясь увидеть то, что маньяк звереет с каждой новой жертвой, направляемся в сторону станка.
– Он что, теперь распиливает своих жертв? – шёпотом спрашивает у меня Вадим.
Оперативник, качая головой, быстрым шагом опережает нас и направляется в сторону станка, а скоро мы слышим его голос:
– Идите сюда, здесь ничего такого! Тело целое, если не учитывать то, что удалена бедренная кость.
Мы подходим к станку, и я вижу, что голова девушки почти упирается в эти самые зубцы ножа от станка. Глаза её открыты и широко распахнуты, в них столько испуга, сколько я не видела ни у одной жертвы. Из-за январского холода её тело сохранилось довольно хорошо, бедренная кость удалена, а так – всё без изменения... Череп на туфельке, платье, цветок в волосах, ссадины и синяки на бёдрах... В лице невероятное напряжение – это видно по скулам, тонкие, почти прозрачные пальчики рук сжаты в кулаки. Она явно умерла не от удушья...
Я отхожу от тела и снова звоню шефу.
– Евгений Романович, мы нашли...
– Я так и думал. Твоя интуиция редко тебя подводит. Ребята тоже отыскали тело. Оно висело на могильной оградке... словно безвольная кукла.
– Камер нет ни там, ни здесь – говорю я – мы опять пролетаем без записей. Если только попробуем отследить все машины в сторону кладбища и в сторону мебельного цеха в ночь с четвёртого на пятое число декабря и января месяцев, и проверить их.
– Я сейчас же поручу это Дане – шеф отключается.
Скоро будет год, как мы ловим призрака, который считается без вести пропавшим. Пятого мая мы обнаружили нашу первую жертву, и с тех пор ничего не можем сделать, чтобы найти того, кто губит девушек.
Возвращаемся в СК – удручённые, сломленные, почти потерявшие надежду на то, что мы сможем взять этого маньяка.
Даня, тоже удручённый и расстроенный, как и мы, входит ко мне с планшетом.
– У меня там стажёр выясняет личности жертв... Странно, что по девушке номер восемь никто не заявил... Больше месяца ведь уже прошло...
Он протягивает мне планшет.
– Что это?
– Исследование того самого волоса... оставшегося на заколке Лиды Черкасовой. Сомнений нет, что этот волос принадлежит ей, но ещё более ценной информацией является то, что снята заколка была уже с тела мёртвой девушки – химический анализ луковицы показал это...
– Зря ты, Даня, занимаешься этим... Лиду уже не вернёшь... А девушек, если бы ты тщательнее искал Коршунова, можно было бы спасти!
– А как я его найду, если его нигде нет, если он нигде не засветился, и мы даже не знаем, кто он сейчас?! – орёт Даня, тоже теряя самообладание – этот... я даже не знаю, как его назвать, не оставляет следов, не оставляет о себе никакой информации! Ты думаешь, что я не хочу отыскать его?! Да мне все эти анализы, все эти... детали преступлений... по ночам сняться!
– Тише, тише! – пытается успокоить нас Вадим – ещё не хватало, чтобы вы из-за этой твари перессорились тут! Успокойтесь! Марго, мы теперь хотя бы знаем, что это он, Серёжа Коршунов, убил Лиду...
– Ничего подобного! – я мотаю головой – мы знаем, что он всего лишь взял её заколку, с таким же успехом мог найти её на улице.
– Ну, значит теперь мы точно уверены в том, что Лиды нет в живых!
– А ты в этом сомневался?
– У меня ещё была надежда, что она жива.
– Ты оптимист, Вадим. Ладно... Даня, прости... Я несправедлива. Мы все работаем в полную силу... А отсутствие результатов очень сильно влияет на мотивацию. Даня, нужно как можно скорее затребовать записи с дорожных камер... На кладбище ведёт одна дорога, вроде объездных нет, к мебельному, по-моему, есть объезд, там, где нет камер.
– Я всё проверю. Как только будут результаты по очередным жертвам, Маргарита, я отправлю вам с Вадимом отчёт.
Что же... пока, не теряя времени, можно отправиться к Робу – может быть, у него будет для нас хоть какая-то информация.
Туда мы идём вдвоём с Вадимом – мы в последнее время стараемся как-то держаться вместе, сама не знаю, почему. Наверное, так мы чувствуем себя сплочённее, что ли...
Роб как раз закрывает покрывалом тело восьмой девушки. Не дожидаясь, когда мы что-то скажем, он говорит:
– Ну что же, мои дорогие коллеги! Вынужден вам сообщить, что никому и никогда не пожелал бы пережить того, что пережила восьмая жертва.
Мы с Вадимом переглядываемся.
– Что ты хочешь этим сказать, Роб? – спрашивает мой помощник у патологоанатома.
– Девушка умерла не так, как другие... Ни от удушения, ни от низкой температуры, как та, что погибла в ларе для мороженого. Она умерла от разрыва сердца. В крови зашкаливает уровень адреналина... Она испытала невообразимый страх перед смертью. Полагаю, что этот недочеловек включал полотно деревообрабатывающего станка на самую медленную скорость. Когда тело девушки приближалось к ножу, он вырубал его...Таким образом она, зная, что может быть разрезанной напополам, очень боялась боли. Он заткнул ей рот, на всякий случай, чтобы не было слышно криков, пусть даже они находились в пустующем цеху. Кстати, изъятие бедренной кости произошло тогда, когда она была жива. Он вколол ей обезболивающее и изъял кость. Тогда, когда она находилась на полотне станка, действие обезболивающего постепенно подходило к концу, и это тоже подействовало на наступление смерти. При поверхностном осмотре девятой жертвы я выяснил, что она тоже умерла не от удушения. Маньяк привёз её на кладбище, приковал наручниками к оградке, перекинув её тело через оградку. В итоге она осталась на морозе в платьице и туфлях, и бедренная кость была удалена у неё тоже пока она была жива, он вколол ей обезболивающее, действие которого закончилось тогда, когда он оставил её на морозе. Смерть наступила от переохлаждения. В остальном всё, как в других смертях – череп от чёток, изнасилование...
Мы с Вадимом переглядываемся снова. Нам даже сказать друг другу нечего. Трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате, и сейчас мы рискуем тем, что вообще можем не найти её, эту кошку.
Всю ночь я не могу уснуть, снова и снова просматриваю материалы дела, снова и снова мне кажется, что мы что-то упустили, что-то потеряли в бесконечном потоке разного рода информации. Даня усиленно проверяет машины, но пока... результатов нет – те немногочисленные ездоки, что ехали по дорогам, ведущим в цех и на кладбище, чисты, как младенцы.
Проходит несколько дней, и однажды, когда я уже возвращаюсь домой, мне звонит тот самый стажёр, что проверяет записи с камер видеонаблюдения с дома матери Коршунова.
– Маргарита Николаевна! – голос его странно дрожит – кажется, есть!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.