Юлька очень любила своего деда Яшу, конечно, он был никакой не Яша, но практически все его звали на русский манер — Яшей.
И он отвечал ей взаимностью, и у них даже были свои, как бы сказать, ритуалы.
Утром в выходные у деда частенько болела голова, он сидел за столом перед окном и громко страдал.
Юлька приходила, гладила его руки и брала очередное обещание с него, что всё больше никогда и ни капли.
Потом они варили суп и в зависимости от сезона разный: зимой был странный суп с клёцками и с добавлением катыка (простокваши только из кипячёного молока);
в мае и начале лета суп с крапивой с добавлением яйца.
Ел ли кто-нибудь ещё эти произведения кулинарного искусства кроме деда и Юльки было непонятно, но они уплетали всё это с хорошим аппетитом.
А по весне — с конца марта и до середины апреля дед собирал берёзовый сок.
Уходил вечером под склон в берёзовую рощу с трёхлитровой стеклянной банкой и какой-нибудь проволокой, а ранним утром шумно входил в дом: «Эй, дети мои, вставайте быстрее! Айда сок берёзовый пить! Чистый витамин сто процент. Ещё холодный, не согрелся».
И Юльке было непонятно, приходил ли он ночевать домой или так и охранял там банку наполнявшуюся соком, но спросить об этом она всегда забывала.
Бабуля брала банку с соком у деда и всегда ворчала, что опять сок с опилками принёс: «Мог бы и поаккуратнее там дырочку в берёзе делать», — затем брала чистую марлечку, складывала в несколько раз и процеживала.
«Ничего, ничего, так ещё полезнее будет. Опилки-то тоже сейчас свежие и с витаминами», — со смехом отвечал дед.
Бабуля разливала сок по стаканам и они все вместе его пили.
Сок был холодный, практически прозрачный и слегка сладковатый на вкус.
Юлька принюхивалась и отхлёбывала: «Деда, а ты в берёзке большую дырку проковырял?
А берёзке не больно?
А как же ты дырочку обратно-то закрыл?
А то весь сок из берёзки вытечет и помрёт она совсем».
Дед успокаивал Юльку, что всё он сделал хорошо и не выбежит лишний сок из берёзки и что он вечером ту же дырочку откроет и наберёт нового сока, а потом в конце сезона всё как следует замурует.
И они даже ходили вместе время от времени и проверяли, как там берёзки себя чувствовали.
Когда Юлька подросла и ходила в класс эдак в пятый или шестой она «устроилась» в местный «Зелёный патруль» и вместе с такими же патрулистами они ходили за местный парк чистить небольшой источник, а по пути ещё и ухаживать за местными берёзами.
Те стояли брошенные с дырками во всех боках, а с тех ранок сочился и пузырился, образуя неприятную пену.
Всякие жуки и муравьи ползали в этой пене и наслаждались вкусным соком.
Ребята аккуратно всё очищали, мальчишки брали заготовленные заранее деревянные чопики и заколачивали в ранки, а девчонки смазывали вокруг всё пластилином (ну не было тогда у них других средств).
После проделанной работы Юлька отправлялась в дедов дом и отхлёбывая сок рассказывала ему обо всём: «Представляешь, деда, сколько там берёз брошенных стоит! Ну что так трудно всё как следует сделать? Ну набрал ты соку, так и замуруй всё, не мучай дерево.
Ну всё же как пахнет этот сок, чем-то непонятным, но таким как бы радующим и новым».
«Весной балакае'м, весной, внученька!»
Вот и сегодня утром Юлька открыла окно и слегка принюхалась: «Да, да, пахнет ею — весною.
И вон в тех берёзках неподалёку уже течёт сладковатый и прохладный сок. Может и в этом году сосед дядя Толя угостит свежесобранным берёзовым соком. А нет, так и нет — не беда, дело-то ведь совсем не в соке».
Юлька ещё раз вздохнула теперь уже полной грудью и как в детстве почувствовала, как наполняется и новой силой и такой щемящей надеждой на новое и прекрасное.
Всем всех благ.