1. Из Уильяма Оккама (лат. Gulielmus Occamus, Уильям Оккамский, англ. William of Ockham; ок. 1285, Оккам, графство Суррей, Англия — 1347.04.09, г. Мюнхен, герцогство Бавария, Священная Римская Империя): «Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem». Или по-русски: «Не следует множить сущности без необходимости».
Если точно следовать смыслу приведённой максимы, то не важно, что она выражена именно Уильямом Оккамом. Она столь очевидна, что тысячелетия существования и развития мышления до её фиксации в приведённом виде Уильямом Оккамом и много веков после У. Оккама никак не могли обойтись без неё.
Не важно также, что максима первоначально написана по-латински. Её легко перевести почти на любой язык и она будет спокойно принята как нечто самоочевидное мыслящими носителями этого языка.
Таким образом, суждение это не привязано к определённому времени, а значимо для всякого времени, то есть несёт на себе знак вечности.
Таким же образом, суждение это не привязано к языку, народу и пространству, ими вроде занимаемому, оно значимо внепространственно, оно везде и нигде.
2. А каков смысл этого суждения? В объяснении объекта познания довольствуйся (1) малым и (2) простым.
(1) Если меньшее количество понятий достаточно хорошо описывают объект, не вводи понятия новые, не добавляй понятия до их явного излишества, не порть завершённое и эмпирически совершенное объяснение.
(2) Если простое понятие работает в объяснении познанного объекта, не заменяй его понятием сложным, не множь одно понятие внутри него самого, не порть завершённую и эмпирически совершенную простоту.
3. Но чтобы уяснить смысл разбираемой максимы до конца, следует рассмотреть её в её пределе, а для этого надо сформулировать её противоположность, которая и обозначит этот предел.
Иными словами, в объяснении объекта познания довольствуйся (1) не малым, а большим и (2) не простым, а сложным.
Стало быть, противоположностью двух тезисов смысла данной максимы будут следующие два тезиса.
(1) Если меньшее количество понятий достаточно хорошо описывают объект, не удовлетворяйся этим, вводи понятия новые, добавляй и добавляй понятия, не считая всё новые и новые понятия излишеством, никогда не считай завершённым и, тем более, эмпирически совершенным текущее объяснение.
(2) Если простое понятие работает в объяснении познанного объекта, стремись заменить его понятием сложным, непрерывно умножай одно понятие внутри него самого, никогда не считай завершённым и эмпирически совершенным простое объяснение, непрерывно продолжай его усложнять.
4. Получается, если (1) согласно максиме У. Оккама познание стремится к одной и кристально ясной сущности, всё объясняющей, то (2) согласно максиме противоположной познание стремится к бесконечному числу тёмных каждая сама по себе сущностей, ничего не объясняющих, но обещающих объяснить не всё, а только один объект в течение бесконечного количества времени.
Таковы два идеала познания.
Внимательное осознание их позволяет констатировать, что первый идеал настраивает ум на действительное познание, сущностно отличное от познаваемого объекта, а второй идеал не столько познаёт, сколько конструирует в уме даже не один познаваемый объект, а целый мир, подменяя им мир познаваемый, внутри которого и располагается тот один объект, за познание и объяснение которого вроде бы взялся ум, подчиняющий себя второму идеалу.
5. Скажем несколько слов и о не равной друг другу познавательной ценности этих идеалов. Для того, чтобы их оценить, следует ответить на вопрос «Для чего осуществляется познание?»
Если познание осуществляется познающим (1) для уяснения себе сущности познаваемого объекта, (2) для выработки внепознавательного отношения к познанному объекту, (3) для ориентации себя, познающего субъекта, и познаваемого объекта в мире для последующего нормального функционирования умной жизни субъекта во взаимодействии с умно познанными объектами, то первый идеал находится на первом и единственном месте, а второй рассматривается как ничтожный и должен быть отброшен.
Если познание осуществляется познающим (1) не для уяснения себе сущности познаваемого объекта, а для продуцирования сущностей из головы субъекта, (2) не для выработки внепознавательного отношения к познанному объекту, а для внепознавательного ухода от мира объектов сугубо в мир субъективного и даже индивидуально-субъективного, (3) не для ориентации себя, познающего субъекта, и познаваемого объекта в мире для последующего нормального функционирования умной жизни субъекта во взаимодействии с умно познанными объектами, а для сладостного путешествия от одной своей фантазии к другой, а от неё к третьей, то второй идеал находится на первом и единственном месте, а первый рассматривается как ничтожный, даже мерзкий, и должен быть отброшен.
Ясно, что с первым идеалом можно рождаться, развиваться, жить, работать и умирать счастливым, с надеждой, что дело твоего познания и материально-преобразующей деятельности сохранится и послужит людям следующих поколений на благо, а тебя будут вспоминать добрым словом и чаркой анисовой, которую, правда, ключница делала, зато делала широко демократично.
Так же ясно, что со вторым идеалом можно рождаться, но развиваться, жить, работать и умирать счастливым не получится, если не пойти к кому-нибудь в содержанки с надеждой, что в течении твоей жизни твой спонсор не откажется тебя кормить и позволит тебе предаваться твоим фантазиям, а в итоге твоей жизни, проведённой в добровольном, но должно быть красочном, бреду в сумасшедшем доме для одного тебя разве что будут вспоминать как сельского дурачка или городского сумасшедшего.
6. В итоге следует ко всему написанному заметить, что интенсивность действительной работы ума, а также его номинальная и предельная мощность никак не определяют выбор идеала познания.
И поклонник первого идеала может приносить фактически ничтожные результаты познания, тождественные со статистической погрешностью...
И поклонник второго идеала может обладать совершенно неудержимой, поистине буйной, фантазией и быть эталонным экземпляром беспокойного и вдохновенного, многослойного и многословного учёного дурака.
7. А при чём здесь бритва? Ею сбривают ненужное, чтобы познанный объект в уме не выглядел как китоврас, а был гладким, лоснящимся и счастливым.
2026.04.02.