Древний Псков за долголетнюю свою жизнь пережил многое. Он не раз видел у своих стен полчища врагов; на его торговых площадях бывали купцы Ганзейского союза. (Торговый союз средневековых немецких городов.)
А в небольших деревянных домиках при свете лучин псковские ремесленники создавали разнообразные изделия из металла, богато украшенные орнаментом, красивые кожевенные товары, яркие набивные ткани…
В 1954-1956 годах археологи Эрмитажа производили раскопки в центре старого Пскова. На глубине пяти метров они увидели остатки деревянных домов и хозяйственных сооружений, построенные псковитянами семьсот - восемьсот лет назад.
Вот часть улицы, мощенная деревянным настилом. По ее сторонам когда-то стояли деревянные дома; от них сохранились лишь основания сруба и полы. В одном доме среди обломков глиняной посуды лежало много обрезков кожи, колодки, подошвы, ремни, старая изношенная обувь; здесь несомненно жил сапожник. Соседний дом, наверно, принадлежал литейщику - там были найдены каменные литейные формочки для отливки металла и бронзовые украшения. И всюду - в жилых домах, скотных дворах, амбарах - археологи находили хорошо сохранившиеся изделия из камня, дерева, металла, кожи…
Но ведь не пройдет и нескольких часов, как извлеченное из мокрого грунта дерево растрескается, кожа покоробится и станет ломкой.
Как же сохранить памятники древней культуры?
На помощь археологам пришли специалисты-реставраторы.
Особо ценные резные деревянные изделия, извлеченные из грунта, обмыли в воде и поместили в мешочки из синтетической смолы. В реставрационной мастерской Эрмитажа их пропитали специальным раствором и, сохраняя в мешочках, стали просушивать. Вскоре ценнейшие резные изделия освободились от влаги. Сохранив свою форму и орнамент, они заняли свое место на выставке и в фондах музея.
Ну, а что сделали с кожей? Пропитали особым составом, который ее смягчил и закрепил. Размягченные куски собрали, некоторые из них по старым швам сшили - и получились детские сапожки для ребенка двухлетнего возраста. Значит, в Пскове в XII - XIV веках была распространена кожаная обувь, которую носили и маленькие дети.
Как много могут рассказать подлинные вещи! Как важны реставрационные работы, которые способны возродить погибший предмет!
В деле «лечения» вещей большую роль играют синтетические смолы, (Синтетические смолы - это искусственные смолы, полученные химическим способом. Из таких смол, например, изготовляют пластмассовые изделия.) широко применяющиеся в мастерских Эрмитажа; с их помощью реставраторы совершают буквально чудеса.
Так было с небольшой египетской статуэткой ушебти. («Ушебти» - «ответчиками» - назывались статуэтки, которые в древнем Египте клали в гробницу. По представлению древних египтян, они должны были работать за своего хозяина в загробном мире.)
Ее сделал древний ремесленник в XV веке до нашей эры из известняка. Но за тысячелетия камень «состарился», он весь покрылся трещинами и стал расслаиваться. Вот от туловища отпала голова и развалилась на три части. Ступни запеленатых ног распались на 26 кусков. Казалось, вещь погибла безвозвратно.
Около «тяжело больного» собрались «врачи». Как укрепить камень, как связать его частицы так, чтобы известняк больше не расслаивался? Чем склеить распавшиеся куски? И все сошлись на одном - использовать синтетические смолы.
Три раза опускали реставраторы части скульптуры в специальные ванны. Наконец, в последний раз из раствора вынули крепкие куски камня, которые склеили друг с другом теми же синтетическими смолами, только обладающими еще большими склеивающими свойствами. И в Отдел Востока вернулась небольшая статуэтка в виде запеленатого человека со скрещенными на груди руками.
Мастерских и лабораторий, которые ведают в Эрмитаже сохранностью вещей, девять. Было бы не точно сказать, что в них занимаются «починкой». Нет, там кропотливо и любовно воссоздают, но отнюдь не чинят вещи.
Разве это починка - собрать из двух с половиной тысяч деревянных обломков колесницу, которую четверка коней тащила два с половиной тысячелетия назад, или воссоединить тысячу кусочков самого древнего в мире ковра и сделать это так, чтобы каждая часть сложного орнамента вновь заняла то место, которое ему отвела фантазия древнего ремесленника?
Как же ковер реставрировали?
Вы уже знаете, что на Алтае, в долине Пазырык, были найдены погребения вождей древних скотоводческих племен. В одном из курганов, в конской части захоронения, среди изделий из дерева и кожи был обнаружен огромный сверток. Так как могила находилась в слое вечной мерзлоты, то надо было вещи оттаять, а уже затем осторожно выносить на поверхность, предварительно опрыскав синтетической смолой, чтобы они не рассыпались от соприкосновения с воздухом.
Вот на носилках вынесли и громадный сверток. Его положили на землю, очистили от слоя грязи, развернули, и глазам ученых представился огромный войлочный ковер, состоящий из двух частей, пришитых друг к другу. Ковер был во многих местах порван кольями, брошенными в могилу еще во время погребения; но не порванные куски были прекрасной сохранности.
Уже на поле археологи имели возможность отдельные части ковра нашить на холст.
В это время на стенах соседнего сруба (рядом с конским захоронением) обнаружили обрывки войлока, которые, несомненно, были также остатками какого-то ковра. По всей вероятности, грабители, еще в древности расхитившие эту могилу, сорвали со стены и ковер. Все мелкие кусочки войлока ученые также тщательно собрали и спрятали в коробки.
Вещи из Пазырыкского кургана отправили в реставрационные мастерские Эрмитажа. Ковер, размером 4,5х6,5 метра, поместили в большой зал, предназначенный для его реставрации, так как в мастерской ему было тесно.
Прежде всего надо было очистить ковер от пыли. Для этого на войлок непрерывно накладывали влажные марлевые тряпки и выбивали через них пыль. Постепенно заиграли красками изображения сидящих на троне богинь, стоящих перед ними всадников.
На пришитой части ковра появилась лапа птицы и какое-то фантастическое животное.
Наконец ковер был освобожден от вековой пыли. Тогда от холста отпороли пришитые к нему на поле куски войлока и наклеили их на заранее подготовленный тюль, проклеенный в три - четыре раза. Он должен был служить ветхому ковру новой основой.
Восстановив в некоторых местах утраченные изображения, ковер подвергли последнему испытанию - опрыскали из пульверизатора водно-глицерино-спиртовым раствором желатина, для закрепления войлока от разрушительного влияния воздуха. Ведь главным врагом музейных вещей является воздух, который бывает или слишком влажным, или сухим, а главным образом засоренным различными газами, в частности сернистым. Хорошая сохранность ковра и других вещей из пазырыкских курганов объясняется тем, что слой вечной мерзлоты защищал их от соприкосновения с воздухом.
Ну, а что же сделали с тысячами кусочков войлока, найденными в соседнем срубе? Их размягчили особым способом, вычистили, укрепили, a когда стали разбирать куски, то заметили, что некоторые из них сходны с частью войлока, пришитого к ковру. По этому сохранившемуся образцу стали подбирать отдельные изображения.
Какая это была кропотливая работа! Нередко в руки попадались всего лишь обрывки войлока, но их не бросали, а подклеивали на тюль.
Постепенно под осторожными и ловкими руками специалиста стало появляться совсем такое же изображение, как на пришитой части большого ковра: фантастическое животное с телом льва, головою человека, рогами оленя и крыльями грифона.
Таким образом, творческая фантазия и упорный труд реставратора помогли воссоздать произведение искусства, созданное две тысячи пятьсот лет назад. Эрмитаж обладает теперь редчайшими образцами самых древних в мире войлочных ковров.
Различные вещи попадают в руки реставраторов тканей. Однажды к ним принесли сильно обветшавший и пострадавший от моли суконный кафтан Петра I, сшитый около трехсот лет назад. Он интересен своим покроем, переходным от боярского платья к западноевропейской одежде. Его обязательно надо было сохранить как исторический памятник. Такие подлинные образцы помогают, например, нашим театрам в их работе при постановке исторических пьес. Театральные мастерские создают костюмы петровской эпохи, пользуясь музейными экспонатами.
Конечно, самым простым было бы распороть кафтан по швам, наклеить по частям на тюль, а затем снова сшить. Но тогда вещь потеряет свое историческое значение и перестанет быть подлинным образцом работы старых мастеров. Что же делать? И реставратор, не распарывая кафтан, закрепил его внутри проклеенным в несколько рядов тюлем, а волокна ткани укрепил раствором желатина.
Даже бисерные вещи возрождаются в реставрационной мастерской. Так было с одним бисерным панно. (Панно - настенное украшение.)
Двести лет назад его вышили крепостные девушки графа Шереметева. Как дорог и важен нам этот памятник народного творчества!
Но однажды научные сотрудники обратили внимание на то, что на одном из участков ковра стал осыпаться бисер - перепрели нитки. Надо было немедленно принимать меры. Но какие? Ведь это не бусы, которые можно нанизать на новую нитку. Пригласили реставратора. Он внимательно осмотрел панно, которое было затем снято и осторожно перенесено в мастерскую. А там нитки ковра закрепили специальным раствором, и бисерное панно вновь украшает выставочный зал музея.
В одном из залов Эрмитажа сосредоточены боевые знамена - эмблема славы, геройства и подвигов русской армии. Они напоминают о героических страницах отечественной истории: Полтава, Очаков, Измаил, переход через Альпы, бои славной памяти 12-го года… Большая часть полотнищ знамен наклеена на тюль. Это сделано для того, чтобы сохранить их для будущих поколений.
Особой тщательности и большого искусства требует восстановление и закрепление картин. Заглянем туда, где реставрируют живопись. Мастерские занимают четыре большие комнаты. Здесь много света, тишина, пахнет медом, клеем, скипидаром. На огромных столах лежат картины. Их повреждения разнообразны и сложны; не менее разнообразны и способы их исправления.
Картину осматривает комиссия специалистов - реставраторы и искусствоведы: «диагноз» записывается в особую карточку: «Холст обветшал, во многих местах живопись отстала от грунта, имеются утраты красочного слоя, потемнел лак…» Затем реставраторы приступают к работе.
Вот у соседнего стола гладят картину утюгом, самым обыкновенным, детским утюгом, однако нагретым не на плите, а в кипящей воде. Почему в воде? Чтобы температура нагрева утюга не превышала 100°! Проглаживание - один из способов укрепления живописи, отстающей от грунта. (Картина состоит из четырех слоев: основы, грунта, красочного слоя и покровного лака. Основой обычно является дерево или холст, но иногда металл, картон и даже камень.)
В таких случаях картину густо покрывают «с лица» рыбьим клеем, сваренным с медом (мед придает эластичность), и покрывают в два слоя папиросной бумагой. Для того, чтобы клей, который должен связать живопись с грунтом и основой (холстом), глубже проник в них, картину проглаживают утюгом. Утюг употребляется самый обычный, но рука, ведущая его, должна обладать большим опытом и навыками. Она должна чувствовать малейшие изменения температуры утюга и прикасаться только к папиросной бумаге и клею, а не к живописи.
Одним из сложных случаев реставрации картин является «дублирование», то есть подведение под обветшавший холст нового холста. Картину кладут «лицом» вниз на абсолютно гладкую поверхность и прежде всего острым ножом или скальпелем очищают холст с обратной стороны от всех загрязнений. Параллельно с этим подготовляют новый подрамник несколько больших размеров, чем картина, и натягивают на него новый холст. Затем несколько раз покрывают старый и новый холсты клеем, и накладывают друг на друга, но так, чтобы воздуха между ними не осталось. Для окончательного удаления пузырьков воздуха холсты от середины к краям протирают специальным инструментом, а затем для лучшего их сцепления гладят с оборотной стороны горячим утюгом.
А если на картине выпали куски живописи, иногда вместе с грунтом, то задача реставратора не только закрепить, но и заполнить пустые места новым грунтом, на который в дальнейшем художник нанесет утраченную живопись.
Если картина потемнеет, станет почти черной или покроется словно туманной пеленой, это значит, что от сырости и времени испортился лак, предохраняющий живопись от влияния воздуха. Тогда на поверхность такой картины ставят легкий плоский фанерный ящичек с дном, оклеенным сукном, бархатом, плюшем, обрызганным спиртом. Спирт испаряется, и его пары, проникая в лак, восстанавливают его прозрачность.
Но лак, пожелтевший от времени, может исказить подлинную художественную ценность картины. Это бывало и в тех случаях, когда антиквары, (Собиратели старинных вещей для продажи.) зная, какой большой интерес вызывает у коллекционеров старинная живопись, стремились выдать новое произведение или копию за старое; тогда они покрывали ее желтым лаком. При этом первоначальный цвет красок изменялся. Чтобы восстановить колорит картины и выяснить ее подлинность, реставраторы с большой осторожностью снимают этот слой лака.
В процессе «лечения» картин происходит их исследование. В нем участвуют искусствоведы, реставраторы, рентгенологи и химики. Нередко они узнают много нового и интересного.
Так было с одним пейзажем школы Ватто. На картине изображена река с небольшим водопадом, гора, у подножия ее город, справа пастушок со стадом, слева гуляющая пара.
Картина находилась в плохом состоянии. Это явилось результатом того, что в XIX веке она была переведена с дерева на холст. Несмотря на почти ювелирную, микроскопическую тщательность работы, весь этот процесс очень вредно отражался на состоянии картины - грунт и краска плотно срастались с основой. Особенно много нарушений бывало по краям картины, где слой грунта и краски чрезвычайно тонок.
Кроме того, очевидно, неумелый реставратор XIX века, смывая с картины слой пыли, повредил красочный слой, так что все верхние прозрачные слои оказались стертыми. Видя, что живопись потеряла яркость цвета и глубину тона, он покрыл ее сверху подкрашенным желтым лаком, чтобы придать вид старой картины. В таком состоянии пейзаж поступил в реставрационную мастерскую Эрмитажа.
Сняв желтый слой лака, специалисты, внимательно исследуя поверхность картины, пришли к выводу, что фигура пастушка в правой части и гуляющая пара в левой написаны разными художниками.
Фигура пастушка написана мастерски и свободно, а гуляющая пара неуклюжестью своих фигур производит впечатление вырезанной из дерева.
Анализ картины ультрафиолетовыми лучами, а затем изучение ее при помощи сильных луп дали возможность установить, что фигуры гуляющей пары дописаны позже, чем вся картина, и другим художником, так же, как и та часть пейзажа, где эта пара находится.
Это заключение было подтверждено микроанализом (Анализ микроскопической части исследуемого материала, в данном случае - краски.) красочного пигмента. Он показал, что в разных частях картины состав красок не однороден. А так как известно, что в те времена каждый художник сам составлял и растирал свои краски, то стало ясно, что отдельные места в картине были написаны разными художниками в разное время.
Используя новейшие технические достижения реставрации (рентген, ультрафиолетовые и инфракрасные лучи, микроанализ, синтетические смолы и др.), специалисты Эрмитажа не только возрождают живопись, но и раскрывают ее тайны.
Расскажем такой случай. В Эрмитаже имеется мужской портрет, написанный в XVII веке крупным фламандским художником Ван-Дейком.
Однажды музейные работники заметили, что кое-где через тонкие слои краски просвечивает нижний слой ярко-красного тона, совсем не связанный с красочной гаммой мужского портрета.
В реставрационный мастерской портрет подвергли различным исследованиям, в частности рентгеновскими и ультрафиолетовыми лучами, и совершенно неожиданно специалисты увидели под красочным слоем второе изображение - сидящую фигуру в длинной красной одежде с пелериной на плечах. Из-под красной мантии виднелись складки другого платья, обшитого кружевами. Руки человека опущены на колени и держат бумагу или раскрытую книгу. Кто же это? Стали просматривать репродукции работ Ван-Дейка и нашли портрет кардинала Гвидо Бентивольо, подлинник которого хранится во Флоренции. Общая композиция портрета совпадала c изображением, открытым лучами Рентгена. Значит, портрет врача написан художником поверх эскиза портрета кардинала.
Это открытие очень ценное, так как живописные эскизы к портретам Ван-Дейка до сих пор были неизвестны.
А вот еще один случай. Картина «Мадонна с младенцем», написанная неизвестным итальянским художником ХIII века, сотни лет находилась в храмах и часовнях, где от копоти свечей и лампад погасли ее яркие краски, и она приобрела грязно-коричневый тон. Во многих местах живопись и грунт отстали от основы - деревянной доски, которая к тому же оказалась сильно изъеденной жучком. В таком виде эта вещь попала в Эрмитаж.
B реставрационной мастерской при помощи синтетической смолы дереву придали утраченную крепость, красочный слой и грунт тщательно закрепили. Затем сделали с картины рентгеновский снимок.
Чудесные лучи Рентгена показали, что подлинная живопись XIII века скрыта несколькими слоями более поздних «записей», сделанных мастерами, которые «подновляли» картину. Например, на одежде младенца было пять слоев таких «записей». Началась кропотливая работа по расчистке картины.
Мастер, размягчив особым составом участок красочного слоя, вооружился скальпелем и лупой и осторожно снимал поздние слои. Спешить в этой работе нельзя; одно неверное движение могло погубить редкое произведение искусства.
Работа длилась месяцы, годы. Только через несколько лет реставрация была закончена, и сейчас на выставке каждый может любоваться подлинной яркой живописью, созданной итальянским мастером семьсот лет назад.
Огромный опыт и высокая квалификация нужны для реставрационных работ. Всех способов реставрации не перечислить. В каждой из многочисленных мастерских Эрмитажа имеются свои методы, свои навыки и «лекарства», - свои специалисты. Однако всех их объединяет одно - любовь к вещи, уважение к труду, к человеческому гению, воплощенному в произведении искусства.