Роберт Рождественский
Лапа моя, лапа,
Носа моя, носа,
Я научусь плакать
Тихо и безголосо.
Я научусь думать
Много и без истерик,
Гордость запру в трюмы
И научусь ВЕРИТЬ!
Чуда моя, чуда,
Рада моя, рада,
Хочешь, с тобой буду
Весь выходной рядом?
Хочешь, прижмись с лаской
Мокрым своим носом.
Хочешь про снег сказку?
Только ЖИВИ, пёса!
Песнь о собаке
Сергей Есенин
Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят.
До вечера она их ласкала,
Причёсывала языком,
И струился снежок подталый
Под тёплым её животом.
А вечером, когда куры
Обсиживают шесток,
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.
По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать.
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.
А когда чуть плелась обратно,
Слизывая пот с боков,
Показался ей месяц над хатой
Одним из её щенков.
В синюю высь звонко
Глядела она, скуля,
А месяц скользил тонкий
И скрывался за холм в полях.
И глухо, как от подачки,
Когда бросят ей камень в смех,
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег.
СОБАКЕ КАЧАЛОВА
Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.
Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.
Хозяин твой и мил и знаменит,
И у него гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Тебя по шерсти бархатной потрогать.
Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.
Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?
Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.
1925
Стих о рыжей дворняге Эдуард Асадов
Хозяин погладил рукою
лохматую рыжую спину,
- «Прощай брат, хоть жаль мне, не скрою»
Но всё же тебя я покину
Швырнул на скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом
Где шумный людской муравейник
вливался в вагоны экспресса
собака не взвыла ни разу,
и лишь за знакомой спиною
следили два карие глаза
с почти человечьей тоскою
старик у вокзального входа
сказал: «Что, оставлен бедняга?»
«Эх, будь ты хорошей породы»,
А то ведь простая дворняга.
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи…
На месте как был потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагоне забыв передряги
Курили, смеялись, дремали,
Тут видно о рыжей дворняге
не думали, не вспоминали
не знал и хозяин, что где-то
по шпалам из сил выбиваясь
за красным мелькающим светом
собака бежит задыхаясь
не ведал хозяин что силы
вдруг разом оставили тело.
И стукнувшись лбом о перила
Собака с моста полетела.
Труп волны снесли по корягу
Старик, ты не знаешь природы,
Ведь может быть тело дворняги…
А сердце – чистейшей породы…
По-собачьи
Старый пёс мой совсем занемог,
Всё скулил и скулил этой ночью.
Он уходит в назначенный срок,
Только сердце смиряться не хочет...
Взгляд печальный: «Хозяин, прости,
Забери мою кость на удачу,
Пусть тебя на нелёгком пути,
Любят все, так как я – по-собачьи!»
Я не верю, что завтра проснусь
От будильника, а не от носа,
На душе бесконечная грусть,
На душе беспросветная осень…
Понимаю, иначе нельзя,
Век собачий не нами отмерен,
Только завтра кто встретит меня
Фейерверком счастливым у двери?
Что мне делать теперь? Как мне жить?
Слёзы сами текут – я не плачу...
Мне хотелось от горя скулить
Точно так же, как он – по-собачьи...
* * *
Елена Кирьянова
(из сборника "Ты умеешь любить" -2007г)
