Александра II убил Игнатий Гриневицкий, бросивший бомбу прямо под ноги императора. Но почему-то советская власть сделала героем не его и не организовавшую теракт Софью Перовскую, а «героя» пятого неудавшегося покушения на жизнь императора Степана Халтурина.
И действительно — улицы в семидесяти российских городах, бюсты и памятники, пароход и два завода, художественный фильм, отдельная книга в серии «Жизнь замечательных людей». И это все ему — недоучившемуся студенту, плотнику-пролетарию, непримиримому борцу против царизма и человеку, который прославился исключительно тем, что за свою 25-летнюю жизнь организовал два террористических акта.
Взрыв в Зимнем дворце в феврале 1880 года был самым трагичным покушением на Александра II. Ему он не причинил никакого вреда, зато погибло 11 человек — героев русско-турецкой войны, которых в виде поощрения за проявленное мужество на фронте взяли на спокойную службу в Зимний дворец.
Халтурин под фамилией столяра Степана Батышкова устроился накануне в Зимний на работы по реконструкции. Несколько месяцев он проносил в свою служебную каморку маленькие партии динамита, пока не накопил заряд в 30 кг весом. Столь мощная бомба понадобилась чтобы пробить перекрытие подвал-первый этаж и перекрытие первый этаж-второй этаж. Цель — столовая на втором этаже, где Александр II имел обыкновение принимать пищу в одно и то же время.
Каморка Халтурина находилась как раз под столовой, и 17 февраля за пять минут до 20:00 (ужин царской семьи) террорист поджег фитиль своего заряда и поспешил покинуть дворец. Взрыв пробил перекрытие первого этажа, где находилось караульное помещение, а вот до второго этажа не добрался. В результате в столовой только вспучило полы и повыбивало окна. Сам государь вообще к ужину опоздал, а погибшими оказались 11 караульных с первого этажа.
«Степана Батышкова» искали, но безуспешно. Он в это время отсиживался на юге России, а когда шумиха улеглась, организовал свой второй теракт, во время проведения которого его и схватили.
Объектом народовольского гнева стал одесский прокурор Василий Стрельников. Непосредственно в него стрелял коллега Халтурина Николай Желябов, а в ста метрах от места покушения его поджидал переодетый в кучера Халтурин с экипажем наготове. Вот только одного не учел террорист — реакции народа. После выстрела средь бела дня одесситы сперва опешили, а потом улюлюкая, бросились вдогонку за Желябовым. Его схватили в пяти метрах от спасительной пролетки. Халтурин бросился вызволять товарища, но людей набежало еще больше.
— Оставьте! Я социалист! Я за вас! — крикнул Халтурин.
— Чтобы ты так жил, как ты за нас! — ответил ему здоровенный детина-приказчик, навалившийся всем весом на террориста.
На допросах ни Халтурин, ни Желябов своих настоящих имен не назвали, а узнав, что Стрельников мертв, и вовсе стали держаться вызывающе. Александр III, получив известие о теракте в Одессе, отправил телеграмму: «повесить в течение 24 часов без всяких оговорок». Что и было сделано 3 апреля 1882 года во дворе Одесского тюремного замка.
Это покушение так бы и осталось нераскрытым, как и взрыв в Зимнем дворце, но помог случай. Спустя полгода после повешения террористов царская охранка арестовала народовольца Николая Биткина за распространение прокламаций. Тот и рассказал, что «Иван Степанов», организовавший убийство Стрельникова и «Степан Батышков», заложивший бомбу в Зимнем — это в действительности крестьянский сын Степа Халтурин.
Когда власть в России сменилась, Халтурин усилиями самого Ленина вошел в обширную группу «молодых штурманов будущей бури» и стал главным рабочим-революционером страны, дополнив своей фигурой пантеон лучших людей XIX столетия.