Я ждала её в саду. Вечер первого апреля выдался прохладным, но безветренным - таким, когда особенно остро чувствуешь себя частью этой земли. Дом за моей спиной уже спал, погасли все окна, только в гостиной теплился светильник, оставленный для уюта. Я вышла на крыльцо, накинув зимнюю куртку, и присела на ступени, вглядываясь в ту сторону, где за лесом начиналось небо.
Она появилась не сразу. Сначала край - робкий, медно-рыжий, будто не решалась потревожить мой сад. А потом, словно набравшись смелости, выплыла из-за стволов сосен, огромная, тяжелая, обманчиво близкая. Я невольно выдохнула: вот она, моя апрельская гостья.
В народе её зовут Розовой. Имя пришло к нам от индейцев, которые в это время видели, как на полянах распускаются дикие флоксы. У меня под окнами они тоже скоро зацветут - нежно-розовые, как предрассветное небо. А луна сегодня была цвета старого серебра, с тёплым отливом, словно кто-то бережно начистил самовар к воскресному чаю. Астрономы сказали бы - суперлуние, перигей, диск на четырнадцать процентов больше обычного. Я же просто смотрела и чувствовала, как внутри разливается что-то древнее, почти забытое, то самое, что заставляло моих предков в такую ночь выходить на крыльцо и шептать заветные слова.
Дом мой стоит на отшибе, соседи далеко. Тишина здесь особая - глубокая, плотная, в которой слышен каждый шорох прошлогодней листвы. Но сегодня даже природа замерла. Собаки во дворах не лаяли, ветер не шевелил ветки сливы. Казалось, всё вокруг ждало вместе со мной, когда луна поднимется выше и осветит сад до самого забора.
Из новостей я знала, что сегодня с мыса Канаверал стартует «Артемида‑2», первый за полвека пилотируемый облёт нашего спутника. Четверо астронавтов готовятся отправиться туда, куда я смотрю сейчас из своего сада. Мне стало одновременно и немного страшно, и радостно. Страшно - потому что космос кажется таким далёким, холодным, а луна такой хрупкой на фоне бесконечности. А радостно потому что где-то там, среди звёзд, люди всё-таки продолжают мечтать, как и мы здесь, на земле.
Говорят, астрологи называют это полнолуние эмоционально трудным. Луна в Весах это время обострённой справедливости, желания выяснять отношения, вспоминать старое. Я не знаю, правда ли это, но в груди действительно поселилась какая-то сосущая тревога. Хотелось позвонить родным, которые живут в городе, но я сдержалась. Не сейчас. Пусть луна просто светит, а все слова придут потом.
Я встала со ступеней и прошла по холодной земле к старой сливе. Ветви её были ещё голы, но в лунном свете казались кружевными. Я обняла шершавый ствол, как делала в детстве, когда мне было страшно или одиноко. И вдруг подумала, а ведь это полнолуние самое большое в году. И я здесь, под ним, в своём доме, на своей земле, и никто не может помешать мне просто быть.
В дом я вернулась уже глубокой ночью. Луна стояла высоко, заливая спальню призрачным светом сквозь незанавешенное окно. Я легла, но не спала, слушая, как за стеной тикают часы. В 5:12 утра по московскому времени наступил пик - точное противостояние с солнцем, но я не стала его дожидаться специально. Просто лежала и думала о том, что весна всё равно пришла, и флоксы всё равно зацветут, и даже если в этом году они будут нежно-розовыми, луна всё равно останется серебряной. И это хорошо.
Перед рассветом я ненадолго задремала, а когда открыла глаза, луна уже клонилась к закату, огромная и уставшая, прячась за лесом. И я загадала желание. Обычное, женское, свое, личное.
А пока я просто смотрела на светлеющее небо и думала, как хорошо, что есть такие ночи. Когда не надо никуда спешить, когда можно выйти на крыльцо и увидеть, как огромный мир, такой далёкий и такой близкий, заглядывает к тебе в гости. И становится спокойно. И верится, что всё будет хорошо.