Сова, Фуфки и Пуся Напусь
А всё-таки здорово быть маленьким! Не надо мыть посуду, учить уроки, зато можно играть, гулять, шалить сколько вздумается. А вокруг тебя всё такое живое, говорящее, чудесное – старая метла и новенький пылесос, качели в парке и трамваи в депо. Я точно помню, что в детстве слышал, как вздыхает сковородка на кухне и о чём шепчутся листья за окном. А самой закадычной подругой у меня была Сова.
Она стояла в лесу на пенёчке и рядом была табличка, что эту скульптуру из дерева вырезала Валентина Санжарова. Каждый раз, когда мы с бабушкой шли на «Холодный родник», я брал с собой сладкую булку и бутылку с водой. Когда мы подходили к Сове, я отламывал половину булки, клал на пенёк и говорил: «Это тебе». А если было жарко, выливал немного воды на её голову. И Сова смотрела на меня своими огромными глазами с такой благодарностью и любовью, какой я потом никогда не встречал у живых людей. В такие минуты я был счастлив и очень доволен собой, потому что знал, что делиться хорошо, а быть жадным – плохо. Я задирал голову, и видел, как в небе плывут облака, похожие на сливочное мороженое, и я обещал своей подруге Сове, что когда вырасту, то обязательно придумаю такое чудо, чтобы мы вместе полетели высоко-высоко, выше всех облаков…
После прогулки мы возвращались домой, и там тоже было много интересного. Например, у нас в буфете жил домовой Пуся Напусь. Я о нём от бабушки Милы узнал.
Однажды у нас из крана ни с того ни с сего закапала вода, и я подумал, что вот сейчас бабушка скажет, что снова надо вызывать слесаря, а ведь только что был и поменял все прокладки. Но бабушка только улыбнулась: «Ишь, домовой озорует. Слышу-слышу тебя, проказник». И вода тут же перестала капать.
- Бабушка, так у нас домовой есть? – поразился я.
-Конечно, - кивнула бабушка Мила. – В каждом доме, где живут добрые люди, есть свой домовой.
- А что он делает?
- Очаг оберегает. Следит, чтобы был достаток в доме, чтобы счастье не улетело, чтобы совет да любовь были.
- А имя у него есть?
- А как же, - сказала бабушка, - его зовут Пуся Напусь.
- Странное какое-то имя.
- Почему? – пожала плечами бабушка. – Имя как имя. Кого Шишок зовут, кого Бука или Каня, а нашего – Пуся Напусь.
- А какой он, ты видела его?
- Нет, не видела. Домовые прячутся от людских глаз. Но сдаётся мне, что наш Пуся сосем ещё молодой, даже маленький, потому что озоровать любит. То тарелками звякает в буфете, то по подоконнику стучит – злых духов пугает, то вещицу какую-нибудь запрячет и рад, что я с ног сбиваюсь, ищу. Но стоит только сказать: «Хватит, Пуся, пошутил и будет», тут же подсунет потихоньку пропажу на прежне место.
С той поры я тоже стал замечать Пусины проделки, но никогда не сердился, даже когда детали от Лего пропадали или шнурки на ботинках сами собой запутывались. «Это наш Пуся о себе напоминает, - думал я, - мол, скучно мне стало, вот я и поозоровал немного».
А ещё в нашем доме в духовке жили круглые горячие существа – Фуфки. Бабушка Мила говорила мне строго:
- Духовку открывать нельзя, потому что Фуфки вылетят и разбегутся по кухне, а назад дорогу не найдут.
Мне было жаль Фуфков, и я никогда не открывал духовку, даже если очень хотелось. Я часто думал о том, как они живут, какие у них развлечения, ведь в духовке всегда темно. Но бабушка меня успокаивала, что там их дом, и они его очень любят и любят свою огненную работу по выпеканию всяких вкусностей. Мы даже песенку про них сочинили, и она помогала нам в приготовлении булочек. Дело было так: бабушка месила тесто, а я сидел напротив на табуретке и двумя деревянными ложками отбивал на перевёрнутой кастрюле ритм нашей песенки. Ну и конечно мы с бабушкой распевали её в два голоса. Получалось очень здорово, и булочки всегда были отменно вкусные, внутри с изюмом, как я люблю. А слова у песенки такие (может кому-то пригодятся для сдобной выпечки):
Жили-были в старой духовке,
Где противни томятся от тоски,
Маленькие, круглые, ловкие
Шарики по имени Фуфки.
Когда духовку открывали невзначай,
они вздыхали шумно и протяжно:
«Фуф…Фаф…Фэф…Фиф…Фыф…Фай…
И жаром пыхали, и раздувались важно.
Но если духовку закрывали,
Фуфки сейчас же замолкали,
И тихо-тихо там себя вели
Чтоб взрослые найти их не могли.
… Я давно уехал из города моего детства и теперь живу в мегаполисе, где небоскрёбы подпирают небо. Но, возвращаясь вечером с работы, точно знаю, что дома в прихожей в обувном отсеке поджидает меня сердитый Пуся Напусь. Ему очень не нравится жить на семнадцатом этаже. И, конечно же, это он не со зла, а от расстройства очень громко гудит из крана в душевой и катает ночью по полу какие-то гайки. А когда утром снова перепутаны шнурки всех кроссовок, и детям грозит опоздать в школу, я очень тихо, чтобы никто не услышал, говорю: «Хватит, Пуся, пошутил и будет».
Предыдущий рассказ из серии "Когда я был маленьким" здесь