— Ступайте с богом, милочка, пусть ангелы вас хранят! — приторно-сладко пропела медсестра, распахивая перед юной матерью массивную дверь отделения.
За этой наигранной вежливостью отчетливо сквозило глубокое отвращение. Женщина видела в ней лишь нищую оборванку. Ведь приличные люди в день выписки благодарят персонал букетами, коробками конфет и хрустящими купюрами. А к этой девице за все дни не пришел ни один человек. Приданое для новорожденного собирали всем отделением — кто-то отдал старую распашонку, кто-то пеленку. Обыкновенная беспризорница. Ни жилья, ни денег, а туда же — рожать. Именно эта брезгливая снисходительность читалась на лице дежурной акушерки, провожающей взглядом хрупкую фигуру с крошечным свертком.
Выйдя на улицу, Марина замерла в растерянности. Диспетчер клятвенно обещал, что машина будет ровно к трем, однако на часах было уже полчетвертого, а такси так и не появилось. Воздух был пропитан дурманящим ароматом весенней сирени. Буквально в паре метров от нее кипел настоящий праздник: другая семья шумно и радостно праздновала появление наследника. Счастливый отец трепетно прижимал к груди кружевной конверт, пока его утомленная, но сияющая супруга утопала в цветах. Вокруг взмывали в небо воздушные шары и непрерывно щелкали затворы камер.
Марину же не встречал никто. И дежурная медсестра оказалась абсолютно права — ей действительно было некуда идти. Девушка до сих пор не могла осознать реальность происходящего, словно наблюдая за этим кошмаром со стороны, как в чужом кино.
А ведь всё начиналось так многообещающе. Когда Марине было десять, страшная автокатастрофа унесла жизни ее родителей, и воспитанием девочки занялась бабушка Вера в глухой деревушке. Окончив школу с золотой медалью, Марина даже не пыталась поступить в вуз: она не могла бросить тяжелобольного близкого человека, поэтому устроилась разносить почту. Но перед самой смертью бабушка взяла с нее клятву — обязательно уехать в город и получить высшее образование.
Едва справив поминки, Марина собрала чемодан. Она с легкостью прошла на бюджетное отделение, выбрав профессию своей мечты — психологию. Сиротские выплаты и крошечная комната в общежитии казались ей тогда пределом мечтаний и настоящим богатством.
Иллюзия сказки возникла на четвертом курсе, когда судьба свела ее с Артуром. Успешный руководитель в строительной компании, старше ее на пять лет, он казался образцом надежности и опоры. Без памяти влюбленная студентка быстро перебралась из общежитской тесноты в его элитную квартиру. Марина уже видела себя в белом платье сразу после защиты диплома. И хотя Артур искусно избегал разговоров о браке и не спешил знакомить ее с близкими, она списывала это на сугубо мужскую сдержанность и рациональность.
Мир рухнул в тот момент, когда его отправили в полугодовую командировку, а Марина увидела на тесте две полоски. Окрыленная счастьем, она тут же набрала его номер, но в ответ услышала лишь раздраженный упрек в сильной занятости и короткие гудки. Перезвонил он только на следующий день и ледяным тоном приказал избавиться от ребенка. Земля ушла у нее из-под ног. Мужчина, клявшийся в вечной любви, хладнокровно отправлял ее на аборт.
— Я не могу прервать беременность, — давясь рыданиями, прошептала тогда Марина. — Гинекологи предупреждали, что с моим отрицательным резусом я рискну навсегда остаться бесплодной.
— Вот как? — абсолютно равнодушно отозвался голос в трубке. — Ну, тогда разбирайся со своими проблемами сама.
— А как же наши отношения?
— Нам больше не о чем говорить.
Впоследствии он продолжал звонить, но тема ребенка стала табу — он вел себя так, будто его не существовало. Напоследок он бросал дежурную фразу «береги себя», и наивная Марина отчаянно цеплялась за эти крохи внимания, веря, что после возвращения в нем проснется отец. Она взяла академический отпуск и продолжала обустраивать их общее гнездышко.
Однако на шестом месяце в квартиру бесцеремонно вошла незваная гостья — мать Артура. Марина узнала ее только благодаря фотографиям.
— Так вот ты какая, деревенщина, — брезгливо поморщилась женщина, грубо оттесняя беременную хозяйку с порога. — Боже мой, и чем ты только его приворожила? Провинциалку же за версту видно!
Пройдя в гостиную, она окинула комнату властным взглядом:
— И сколько еще ты собираешься здесь обретаться?
— Всегда, — пытаясь унять внутреннюю дрожь, тихо произнесла Марина. — У нас с вашим сыном скоро родится ребенок. Мы любим друг друга.
— Ой, уморила! — издевательски расхохоталась незваная гостья. — Любят они! Да мой мальчик ночами не спит, ломая голову над тем, как от тебя избавиться. Решила пузом привязать его и в загс затащить?
— Для нас обоих это стало неожиданностью, но мы всё решим...
— Решать здесь буду исключительно я! — оборвала ее женщина, мгновенно посуровев. — Хочешь плодить нищету — рожай сколько влезет! Но к моему сыну даже не приближайся. Чтобы сегодня же духу твоего здесь не было вместе со всеми шмотками!
— Я никуда не уйду, — упрямо вздернула подбородок Марина. — Артур вернется, и мы распишемся.
— Какая непробиваемая наглость, — процедила гостья, смерив ее леденящим взглядом. — Распишутся они! В эту командировку он полетел вместе с дочкой генерального директора. Они давно вместе, и дело идет к свадьбе. Вернутся и сразу пойдут под венец. А ты для него — просто временная забава, мусор.
— Это неправда, — одними губами прошептала Марина. — Он говорил, что я ему нужна.
— Ему просто было скучно. Поразвлекался с деревенской простушкой, а теперь не знает, как отвязаться. В общем, даю тебе время до утра. Чтобы больше ноги твоей здесь не было!
Женщина резко развернулась и покинула квартиру, с сухим щелчком захлопнув дверь.
В глазах Марины потемнело. Артур женится на другой? Но как такое возможно... Ведь они строили совместное будущее, вили гнездо, а под сердцем билась жизнь его ребенка. Наверняка эта Елена всё сочинила! Дрожащими руками Марина набрала знакомый номер.
— Слушаю, — раздался в трубке холодный, раздраженный голос.
— Артур, ко мне приходила твоя мама...
— Вот и отлично, — резко перебил он. — Значит, ты всё знаешь. Собирай вещички и катись обратно в свое общежитие. Эта квартира нужна нам с Кристиной.
— Подожди... А как же я? Наш малыш?
— Я с самого начала сказал тебе избавиться от этой проблемы. Ты заупрямилась. Вот теперь и расхлебывай всё в одиночку.
Всё, что было дальше, превратилось для Марины в сплошной кошмар: невыносимая головная боль, дикие спазмы в животе. Каким-то чудом ей удалось вызвать скорую.
В больнице врачи вынесли жесткий вердикт: критическая угроза преждевременных родов и строжайший постельный режим до самого конца срока. Оказавшись на больничной койке, Марина погрузилась в тяжелую депрессию. Жизнь была разрушена, предательство любимого человека лишило ее всяких сил. Зачем спасать ребенка, который никому не нужен? Она демонстративно отказывалась от лекарств, вырывала капельницы и в слезах кричала персоналу: «Пусть будет выкидыш! Не спасайте его, мне всё равно некуда с ним идти! Будь что будет!»
Но во время очередного обхода к ней подошел пожилой, умудренный жизненным опытом доктор. Он присел на край ее постели, мягко сжал ее холодную ладонь и негромко произнес:
— Девочка моя, разве этот крохотный человек виноват в подлости своего отца? Зачем ты наказываешь его своим бездействием? Пойми: это твоя кровь, твоя частичка, самый родной человек на всей земле. И другого шанса стать мамой судьба может больше не дать.
Эти слова навсегда отпечатались в ее душе. Острая боль отступила, уступив место железной решимости: она выдержит этот срок, выносит ребенка, убережет его от всех невзгод и никогда не предаст. Она сама поднимет его на ноги.
Артур полностью вычеркнул Марину из своей жизни: на её бесконечные звонки из больничной палаты отвечали лишь монотонные гудки. Единственной связью с миром за стенами клиники осталась её бывшая соседка Оля. Она изредка навещала будущую маму, принося скромные гостинцы.
— Голова кругом от страха, — призналась как-то Марина подруге. — С институтом я разберусь, уйду в декрет. Но куда мы пойдём после выписки?
— Значит, ты твёрдо решила рожать? — с сомнением спросила Оля.
— Конечно. А разве у меня есть иной выход?
— В таком случае езжай к себе. Дом в деревне ведь никуда не делся.
— Нет больше никакого дома, — с вымученной улыбкой ответила Марина. — Местные выпивохи залезли погреться и спалили всё до основания.
— Вот беда... Ладно, если твой благоверный так и не объявится, перебьёшься первое время у нас. На твоё место пока никого не заселили. Но учти: это до первой проверки. Если заведующая узнает, нас обеих выставят на мороз.
— Я всё понимаю... Но мне кажется, Артур ещё одумается.
На этом их встречи прекратились — приятельница сослалась на сессию и пропала. Отец ребёнка так и не дал о себе знать. В день выписки лечащий врач, прекрасно знавшая о безвыходном положении девушки, осторожно намекнула на возможность оставить новорождённого государству. Марина отреагировала бурно, наотрез отказавшись расставаться со своей крохой.
— Но куда вы направитесь с ребёнком? — с сомнением покачала головой врач.
— В общежитие! Моя прописка всё ещё там.
— Хорошо. Но растить младенца — это огромные траты. На что вы будете жить?
— Я справлюсь! — упрямо ответила Марина. — План такой: пересижу в кампусе, получу государственные выплаты и сниму комнату. А на жизнь заработаю сама — бабушка обучила меня прекрасно вязать, буду продавать свои изделия.
Доктор лишь тяжело вздохнула, понимая бесполезность споров. Она уже пыталась пристроить несчастную в социальный приют для матерей, но там не было ни одного свободного места. Так Марина шагнула из дверей роддома в полную неизвестность, наивно полагая, что ей есть где преклонить голову.
Добравшись на такси до студенческого городка, она сразу же столкнулась с суровой реальностью. На входе её грудью встретила непреклонная вахтёрша.
— Куда прёшь? Стоять! — преградила она путь.
— Тетя Клава, вы разве меня не узнаёте? Я Марина Шевцова, — робко пролепетала молодая мать, бережно прижимая к себе спящую дочку. — Пропуск где-то затерялся.
— Прекрасно тебя помню, Шевцова, — отчеканила женщина. — Только ты здесь целый год носа не показывала. Твоё койко-место аннулировано, так что разворачивайся.
— Как аннулировано? — у Марины задрожали губы.
— Очень просто. Распоряжение о твоём отчислении из жильцов уже на столе.
— Боже мой, за что всё это... — разрыдалась Марина. — Куда же мне теперь деваться с ребёнком?
— Ступай к отцу этой малютки, — безжалостно бросила тётя Клава. — Пусть он и решает проблемы, а не вешает всё на твои плечи.
С этими словами она выставила плачущую девушку на улицу.
Бессильно опустившись на лавочку у входа, Марина дала волю слезам. Малышка, почувствовав состояние мамы, тоже залилась громким плачем. Укачивания не помогали, девочка явно проголодалась. Но как покормить её у всех на виду? Студенты, среди которых были и знакомые Марины, спешили мимо, старательно отводя глаза. Опасаясь лишних расспросов и косых взглядов, девушка вспомнила про заброшенную деревянную беседку на задворках кампуса. Там было грязно и намусорено, но зато безлюдно. Укрывшись в этой глуши, она расстегнула одежду и приложила дочку к груди.
— Кушай, моя маленькая, — ласково зашептала Марина через силу. — Всё будет хорошо, мы обязательно что-нибудь придумаем.
Вдруг тишину нарушил звонкий смех и шаги. К беседке приближалась компания. Из-за угла донёсся до боли знакомый голос Оли.
— Представляешь, мне на вахте сказали, что эта блаженная реально притащилась. Да ещё и с кульком! — весело рассказывала она своей спутнице. — Я же ей про свободное место просто так ляпнула, ради приличия, а она и поверила. Только детского сада мне перед дипломом не хватало!
— Действительно, чужие проблемы никому не нужны, — согласился незнакомый девичий голос.
Оля заглянула внутрь и осеклась, встретившись взглядом с Мариной.
— Не бойся, — тихо произнесла молодая мать, закрывая собой ребёнка. — Ступайте мимо. Бог вам всем судья.
Приятельница вспыхнула, схватила свою спутницу за руку и быстро зашагала прочь. Её не мучили угрызения совести — в жестоком мире каждый заботится лишь о собственном комфорте.
Едва сдерживая дрожь, Марина поднялась и побрела прочь. Слова предавшей её подруги эхом отдавались в голове. Идти было совершенно некуда. Младенца нужно было срочно искупать и согреть, а она стояла посреди улицы. Шатаясь от изнеможения, Марина направилась в сторону центрального парка, чтобы затеряться среди деревьев и скрыться от осуждающих людских глаз.
Она уже подходила к парадному входу, когда тишину разорвал громкий автомобильный сигнал.