22 июня 1941 года в Турции многие действительно вздохнули с облегчением.
Нет, не потому, что сочувствовали СССР.
Скорее наоборот.
Для значительной части турецкой элиты атака Германии на Советский Союз выглядела почти подарком судьбы.
Казалось, всё складывается идеально: старый соперник Россия не устоит под ударом вермахта, а Анкара сможет без особого риска вернуть себе влияние на Кавказе и, возможно, забрать нечто куда большее.
Настроение общества, и тяжелое положение СССР в первые месяцы войны, позитивные переговоры с Германией - всё играло на руку.
Но нападения так и не случилось.
Почему? Ведь соблазн был огромный.
Ответ, как это часто бывает в большой политике, лежал на стыке амбиций, холодного расчёта и неуверенности в своём потенциальном союзнике.
Партнёрство в 20-е и разлад в 30-е годы
В 1920-е годы отношения Москвы и Анкары выглядели вполне терпимыми, добрососедскими.
Обе страны в той или иной степени выпадали из западного мира, обе имели сложные отношения с Европой, и это сближало.
Но затем соперничество постепенно начало возвращаться.
Символичным эпизодом стало появление в Турции Льва Троцкого – теперь личного врага Сталина.
А к концу 1930-х Анкара уже всё заметнее тянулась к Лондону и Парижу, пытаясь встроиться в систему европейских союзов.
При этом турецкое руководство действовало очень осторожно.
Оно не хотело становиться чьим-то верным сателлитом. Скорее Турция пыталась извлечь выгоду из противостояния великих держав, балансируя между ними.
Даже договор союзный подписали о взаимопомощи с Францией и Англией – правда, когда немцы начали военную компанию против Франции, южный "друг" как то проигнорировал этот факт.
18 июня 1941 года, за считаные дни до нападения Германии на СССР, Турция подписала с Берлином пакт о ненападении.
Шаг был показательный: Анкара явно не собиралась портить отношения с Гитлером в момент, когда тот казался непобедимым.
Время выжидали максимально.
22 июня в Анкаре многие восприняли как праздник
Для турецких политиков начало ВОВ стало лучшей новостью за текущие 5-10 лет.
Угроза немедленного столкновения с Германией исчезала, Советский Союз втянут в ВМВ, а у самой Турции появлялось драгоценное время.
Кроме того, в Анкаре прекрасно помнили старый и болезненный вопрос о проливах - Босфоре и Дарданеллах.
Там опасались, что при первом удобном случае Москва окрепнет, и снова вернётся к давним претензиям.
Поэтому атака Германии на СССР в турецких кабинетах воспринимали не просто с интересом, а с явным удовлетворением.
Иллюзий в те недели было много. Почти вся турецкая верхушка была уверена: Советский Союз долго не продержится. Вермахт казался машиной, которую невозможно остановить.
А значит, можно было ждать удобного момента, чтобы присоединиться к дележу добычи - желательно почти в последний миг и с минимальными потерями.
Бакинская нефть, Восточная Армения, часть южного Кавказа – об этом разговаривали турецкие дипломаты с немцами, как об условиях при каких турки войдут на территорию СССР.
Немцы обещали, а турки думали.
Геббельс тут вообще не замолкал и постоянно работал в информационном фоне.
В турецком обществе и вовсе фантазия разыгралась – дальше зайдем в среднюю Азию, вернём Крым, и наконец, дойдём до Поволжья.
Но именно здесь Турция и упёрлась в суровую реальность.
Планы были имперские, а что же армия?
На бумаге Турция выглядела серьёзно.
У неё была крупная армия, выгодное стратегическое положение и прогретые антисоветские настроения.
На Кавказе и в Средней Азии пантюркистские мечты находили отклик, а в самой Турции многие грезили возвращением хотя бы части влияния бывшей Османской империи.
Но одно дело - мечтать о Баку, другое - реально воевать за него.
Турецкая армия начала 1940-х годов была многочисленной, но по большому счёту устаревшей. Пехоты хватало, а вот современного вооружения - нет.
Не хватало танков, авиации, средств ПВО, противотанковой артиллерии, нормальной связи. Слабой была и промышленная база.
Оснастить армию на уровне Германии, Британии или СССР Турция просто не могла.
А самое главное - турецкое руководство знало это лучше всех.
Когда выяснится кто побеждает - ту сторону и займем
Вот в этом и скрывается главный ответ.
Турция не собиралась первой бросаться в бой. Она хотела вступить в войну не как игрок, а как выгодоприобретатель. То есть тогда, когда исход станет очевиден, а риск - минимален.
Пока немцы стремительно шли вперёд, в Анкаре внимательно присматривались.
Турецкие офицеры изучали опыт вермахта, дипломаты держали связь с Берлином, а на границе с СССР концентрировались значительные силы.
Это показывало лояльность немцам - СССР был вынужден постоянно рядом держать контингент до 200 тысяч, прикрывая границу.
И турки периодически закидывали диверсионные группы.
Оптимальная схема - не участвуют, но помогают противнику.
Но чем дольше длилась кампания 1941 года, тем тревожнее становились сигналы.
Молниеносной победы не вышло. Москва не пала. Советская армия, несмотря на сложности, с каждым днём упиралась всё больше.
Для прагматичной Анкары это означало одно: влезть можно, а выбраться - уже нет.
1942 год – Кавказ манил
1942 год стал, пожалуй, самым важным моментом.
Вермахт рвался к Кавказу. Немцы шли к нефти, к перевалам, к южным рубежам СССР. Именно тогда Турция нарастила контингент и сосредоточила на советской границе огромную группировку - порядка полумиллиона человек.
Турецкие генералы ездили к немцам на передовую, перенимали опыт.
Со стороны всё выглядело тревожно. В Москве прекрасно понимали: если турки перейдут границу в этот момент, положение на Кавказе резко осложнится.
СССР пришлось бы распылять силы, и без того дефицитные.
Но для Турции картина была не такой радужной.
Во-первых, даже ослабленный СССР мог на Кавказе дать отпор, что мало не покажется. Турецкое руководство не сомневалось - лёгкой прогулки не будет.
Во-вторых, если нападение не достигнет цели, жди последствий.
Красная Армия могла не только отбиться, но и прийти потом с ответом.
Этот факт Анкару беспокоил ещё больше.
Сталинград поставил точку
Пока немцы наступали, в Анкаре ещё сохранялась надежда на большой выигрыш. Но после Сталинграда всё изменилось.
Окружение армии Паулюса, капитуляция огромной группировки, а затем и советские успехи на Кавказе произвели на турецкое руководство сильнейшее впечатление.
Стало ясно: СССР не просто выстоял, назревает "перезагрузка".
Вот тут турецкая осторожность окончательно победила все имперские фантазии.
Анкара быстро скорректировала линию поведения. Поддержка Германии стала куда менее демонстративной. Тон в отношениях с Москвой смягчился.
Чуть погодя турки и вовсе снизили до нуля торговлю с немцами.
А прежние объяснения провокаций и концентрации войск приобрели почти комический характер: турки пытались уверять, будто действовали чуть ли не из соображений собственной безопасности, опасаясь немецкого десанта на побережье или риска сухопутной операции немцев со стороны Кавказа.
Вновь добрые соседи
То есть Анкара взяла паузу, и не предприняла никаких действий.
Да, она симпатизировала успехам Германии. Да, в стране были сильны антисоветские настроения. Да, часть элиты и общества мечтала о территориальных приобретениях на Кавказе и за его пределами.
Таким образом 3 причины турецкого "нейтралитета" - не готовая армия, отсутствие понимания кто выйдет из схватки победителем между Германией и СССР, а также риски получить переход боевых действий на свою территорию остановили турок от ставки "ва-банк".
Решение было верным - армию сохранили, сохранили инфраструктуру, использовали шанс наладить отношения с СССР.
Поддержите канал - нажмите "подписаться"👍
Это очень поможет выходу новых публикаций и продвижению канала✔
Использованы фото из открытых источников