Мы могли бы выдумать забавную первоапрельскую историю о Льве Николаевиче Толстом, но вокруг фигуры писателя и так много мифов, которым уступает даже самая бурная фантазия. Еще при жизни автора «Войны и мира» вышла в свет книга «Граф Лев Толстой. Великий писатель земли Русской в портретах, гравюрах, живописи, скульптуре, карикатурах и т. д.». Многогранная общественная деятельность Льва Николаевича нашла отражение даже в стихах (о вегетарианстве и толстовцах, например, писал Маяковский) и в родившихся уже в наши дни «мемах» (один из самых известных: «На словах ты Лев Толстой, а на деле — Алексей»). Рассматриваем карикатуры прошлого столетия и гадаем, над чем смеялись их авторы.
Карикатура Роберта Тильберга (опубликованная в журнале «Серый волк» в 1908 году под названием «Главнейшие проекты чествования Л. Н. Толстого») строится на абсурдности того, как общество пыталось отпраздновать 80-летний юбилей писателя вопреки его собственным убеждениям. Толстой проповедовал аскетизм, отказ от роскоши и «опрощение». Тильберг же высмеивает «проекты» памятников и торжеств, которые выглядят помпезно и нелепо. Кроме того, в 1908 году правительство и церковь сильно ограничивали празднование юбилея писателя. Художник иронично обыгрывает «безопасные» и нелепые способы почтить память автора, которые бы не разозлили власть, но при этом выглядели комично.
Эта работа, как и другие, высмеивает социальный абсурд и лицемерие властей. Граф Толстой, представитель аристократии, стоит в простой крестьянской одежде. Страж (швейцар или городовой) обращается к нему «Ваше сиятельство», давая понять: как бы Лев Николаевич ни старался выглядеть мужиком, его истинный статус всем известен. Попытка Толстого слиться с народом терпит крах перед бюрократией. Для власти он — опасный вольнодумец, а для охраны — всё равно граф, который «чудит». В руках писателя книги с фразой “не убий” на корешках – причина того, почему перед Толстым закрывают двери.
Особого внимания заслуживает карикатура, изображающая встречу Льва Николаевича с Николаем II. Возможно, этот рисунок был рожден фразой издателя газеты “Новое время” Александра Суворина: «Два царя у нас: Николай Второй и Лев Толстой. Кто из них сильнее? Николай II ничего не может сделать с Толстым, не может поколебать его трон, тогда как Толстой, несомненно, колеблет трон Николая и его династии».
Примечательна карикатура Алексея Радакова на Льва Николаевича Толстого, опубликованная в журнале «Сатирикон» ( за 1910 год). На рисунке писатель изображен как величественный, почти мифический старец с седой бородой, который бежит от тысячи маленьких фотографов и журналистов. Радаков использовал характерную для него гротескную манеру, подчеркивая монументальность фигуры писателя и его статус «духовного наставника». Рисунок, вероятнее всего, посвящен уходу писателя из Ясной Поляны перед смертью. В этот период «Сатирикон» и другие журналы часто обращались к образу Толстого, осмысляя его значение в общественной жизни. Современный зритель может заметить необычайное композиционное сходство рисунка с работой Бориса Кустодиева “Большевик”, написанной десятилетием позже.
Советская эпоха дала новый поворот. В 1934 году Александр Каневский создаёт «Классиков, попавших в переделку» — здесь Толстого, Гоголя и других «старых» писателей пытаются «перековать» на новый лад. Идеи непротивления злу насилием вступают в конфликт с революционной этикой, и карикатура иронизирует над тем, как трудно вписать толстовство в советскую действительность.
Знаменитое трио художников — Кукрыниксы — в 1930 году создали свою версию толстовского портрета. Здесь уже нет дореволюционной лёгкости. Кукрыниксы, работавшие с сатирой и политическими плакатами, изобразили почти былинный портрет писателя с закрашенными черной краской глазами. Рисунок высмеивает не самого Толстого, а отношение к его наследию в советские годы и попытки «залакировать» или исказить его творчество. Карикатура многозначна: это и отсутствие жизни в советском мифологизированном образе писателя, и «слепота» исследователей, которые «не видят» истинного Толстого, фокусируясь только на удобных для идеологии моментах его биографии. Это разоблачение фальшивого почитания в абсурдистской, свойственной Кукрыниксам манере.
Смех над Толстым редко был простым зубоскальством — за каждой карикатурой стояли споры о власти, вере, смысле жизни. В день, когда принято шутить, эти рисунки напоминают: юмор бывает разным, но чаще всего он становится зеркалом, в которое общество вглядывается то с тревогой, то с восхищением или иронией. А мы продолжаем рассматривать эти отражения в поисках ответов на вопросы, которые Лев Николаевич задал больше века назад.