... Вы по образованию физик.
- Я физик, да.
- Работали на секретных объектах...
- Не просто на секретных объектах. Я работал в Министерстве среднего машиностроения, в главном научно-техническом управлении. Занимался ядерными технологиями. Это обогащение урана, это оружейный плутоний и так далее. Это все то, что называют ядерный щит. Я этим занимался много лет. Поэтому для...
- Ну как вы пришли к писательскому труду?
- А к писательскому труду это совсем отдельная история. Для этого нужно понять, как... Я давно заметил, когда я ещё в институте учился, то мне преподаватель, когда я сдавал экзамены, когда начинал говорить, он говорит, ой, лучше напишите ответ свой. Я записываю ответ, все правильно. Когда начинаешь говорить, все не точно, неправильно. И вместо пятерки близко к двойке. Поэтому я изначально пишу лучше, чем говорю. Поэтому было видно, это уже мне самому даже было видно. Потом я старался все записывать, все время блокноты какие-то вел. Я много ездил по монастырям, по храмам, по всей России ездил. Я почти все монастыри объездил в наше советское время, когда их вообще совсем немного было. Практически во всех монастырях. Было у нас и на Украине, и в России. И везде я оставлял какие-то заметки, записывал. Когда я ходил на выставки, я очень любил искусство, вообще думал, что может быть посвятить даже жизнь этому искусствоведению, то я всегда записал отчёты о выставках, писал. Всё это в стол делалось, и у меня копилось всё это на практику, набирал практику такую, да. Ну а потом наступил момент, когда надо было делать выбор уже. Отец Гермоген, Муртазов, Пюхтицкий, он старец, был духовником Снетогорского монастыря в Пскове.
Как-то он мне позвонил и сказал, Саша, тебе пора решать уже свою судьбу, либо быть священником или нет. Потому что до этого он меня направил к отцу Алексию Поликарпову, он сейчас епископ Солнечногорский, викарий Патриарха Московского и всея Руси, наместник Свято-Данилова монастыря, секретарь Высшего общецерковного суда Русской Православной Церкви, член Межсоборного присутствия.
Среди моих учителей, больше чем он, никто не сделал для меня. Столько, сколько он сделал. Он монах был Троице-Сергиевой Лавры. Он познакомил меня со студентами, своими чадами духовными. И я с ними общался. Они мне давали свои конспекты из Академии Духовной. Давали книги. И я годами учился параллельно, практически, потому что поступать в академию нельзя было, не в семинарии, потому что, если я уже с высшим образованием, не принимали.
Но я таким образом учился, он же меня направил на клирос, там его духовный сын один, Николай, руководил, был регентом. Я научился, все службы выучил церковные, уже и был подготовлен. И вот мне звонит, отец Гермоген звонит и говорит, все, Саша, поезжай к отцу Иоанну Крестьянкину, это мой духовный отец, он решит твою судьбу. Потому что я уже договорился с епископом, который сказал, что он тебя может посвятить без семинарии священником. Ну, я поехал с трепетом, конечно. Причем, в то время это все было бы довольно опасно. Это 70-е годы. Такой контроль за церковью. Он сказал, что нужно подойти к Солее, подождать, пока отец Иоанн выйдет, и шепнуть ему, что я вот от отца, из Пюхтицы приехал. И он назначит, где-то встречу. Я так и поступил, он мне сказал, на Святой Горке в три часа.
В три часа, я был как штык на Святой Горке, и мы с ним полтора часа беседовали, даже больше. Я ему рассказал о себе, о своих интересах и так далее. И вот я приехал, чтобы решить судьбу, потому что меня сейчас могут посвятить уже священникам. И он мне ответил сразу же, вот что такое старец, когда он видит в жизни человека его будущее, он прозревает.
Поэтому он сказал мне такую фразу, что «Дорогой Александр, Господь предусмотрел о Вас нечто иное. Вам не нужно быть священником». потому что вы должны стать духовным писателем. Это ваше призвание и дар, который Господь вам дал. Поэтому вы должны именно этим заняться. Вот это ваш путь. Ну а после этого, с кем бы я, ... я со многими старцами, старицами встречался в своей жизни, так получилось.
Господь меня провел через вот этих наших духовников и подвижников великих наших мест. И от каждого я что-то воспринимал, слушал. Я записывал их воспоминания, я записывал их слова, наставления и так далее. И благодаря этому, в общем-то, я и смог... Сделать то, что... Потому что когда я вижу, сколько мне удалось написать за эти годы, то одному человеку это невозможно. Это физически невозможно просто. Поэтому вот так прошла моя жизнь. Прошла с пером в руке. Я везде записывал всегда. Блокноты, блокноты, блокноты.
После каждой поездки у меня это наполнялось. Потом я все это расшифровывал. И у меня копился материал для разных книг. Тогда опубликовать это было невозможно, поскольку в советское время за это... Ну, когда я уже был под колпаком у КГБ, то они мне говорили, что тебе до семи лет грозит строгого режима. Потому что вы занимаетесь... незаконной деятельностью. Писать — это была незаконная деятельность, писать на духовные темы. Но, тем не менее, у меня в 70-е годы, во время, когда самое сложное время было, примерно пять книг у меня вышло в самиздате. То есть я их писал, машинистки печатали, а потом они расходилась по всей стране.
Я свои тексты встречал от Камчатки до Калининграда. Я тогда восстановил в описании подвижников благочестия наших. Ну и, конечно, я не забывал записывать рассказы моих старцев, которые меня наставляли. И вот таким образом я прожил практически. Это произошло 32 года мне было тогда. И вот с 32 лет я, в общем-то, пишу, сейчас 82 уже.
Отец Иоанн сказал так, что если Вы станете священником, Вам придется заниматься восстановлением какого-нибудь разрушенного храма. Это кирпич, раствор, доски и так далее. А здесь, Вы будете своим делом заниматься, А потом я эту фразу услышал от отца Кирилла Павлова, перед кончиной. Есть такой фильм, всем советую, кто меня знает, посмотреть. Есть фильм по телевидению, несколько раз показывали. Называется «Сталинградское Евангелие», рассказ об отце Кирилле Павлове.
Женщина, которая за ним ухаживала, говорила, что перед тем, как он уже в кому впал, перед тяжелейшей болезнью, последняя фраза, которую он сказал, была такой, каждый должен заниматься своим делом.
И вот мне, как отец Иоанн Крестьянкин и отец Кирилл Павлов, по-моему, это завещание каждому человеку сейчас. Когда они спрашивают, что делать, то я говорю, отец Кирилл оставил нам такое завещание.