Первый раз я посетил Ангкор еще при Союзе по линии КГБ. Это была необычная для меня командировка. Впервые в жизни я ехал в такую далекую страну. Летом N-года я загрузился в брюхо военно-транспортного самолёта вместе с группой военных советников и гражданских специалистов. Самолёт был загружен до отказа, и пассажиры, примостившись, кто, где смог, ютились между ящиками с каким-то военным грузом. Летели долго и я страшно замерз. В грузовом отсеке военно-транспортных самолётов нет отопления и хотя летели мы не высоко, в самолёте было чертовски холодно. Первое время я пытался смотреть в окно иллюминатора, но нечего особенно, кроме облаков и однородного пейзажа внизу, видно не было. Наконец мы приземлились на военный аэродром во Вьетнаме.
Военный аэродром встретил меня зноем и запахом авиационного керосина. Я спрыгнул на металлическое покрытие аэродрома. Через некоторое время, наша группа пошла нестройной толпой к небольшому ангару в конце аэродрома. Там меня встретили вьетнамские коллеги и отвезли в гостиницу. Хотя гостиницей это можно было назвать с натяжкой. Скорее это напоминало военную пересылку. В ней стояли застеленные стандартным солдатским бельем двухэтажные кровати, обычные тумбочки, все по минимуму, зато был освежающий душ и небольшая столовая.
На другой день мы поехали на нашу базу, где меня познакомили с двумя вьетнамцами, с которыми мне предстояло ехать в Кампучию. Вьетнамцы произвели на меня приятное впечатление, так как были молодыми, примерно моего возраста, веселыми ребятами. Совсем не похожими на своих коллег из Афганистана, с которыми мне приходилось общаться ранее. Один из них прекрасно говорил по-русски. На базе мне выдали гражданскую одежду, которая на мне выглядела достаточно нелепо, армейскую панаму, неизвестного мне образца и вооружили. Вьетнамцам выдали по старому, доброму, калашу, а мне всучили пистолет стечкина. Стечкин конечно хорошая машинка, но во-первых тяжёлая и во-вторых совершенно бесполезная в стрелковом бою. Игрушка для взрослых мальчиков. Я предпочёл бы привычный калашников, чем эту пукалку. А еще мне вручили пухлый конверт, с приказом раскрыть его только по прибытии на место, в населенный пункт С.
Рано утром, загрузили мы в армейский уазик провиант, много банок прекрасной свиной тушенки, макароны, банки со сгущенкой, прочую ерунду и поехали. По дороге я очень подружился со своими спутниками, по вечерам мы много разговаривали, кушали тушенку, которую запивали славным индийским чаем, делили все тяготы пути.
Когда мы въехали на территорию Кампучии, я сразу заметил, как эта страна отличается от Вьетнама. Кампучия очень бедная страна, я не был избалованным мажором, многое повидал, но такую бедность я встретил впервые. Изредка мы проезжали небольшие селения, затерянные в джунглях. При виде нас все взрослое население тут же пряталось, встречали нас только стайки босоногих мальчиков и девочек, одетые в лохмотья. Вокруг царила дикая бедность и страшная антисанитария.
Наконец мы приехали в небольшой и очень грязный городок, где заселились в гостиницу, которая совершенно неожиданно оказалась очень уютной.