Вы наверняка знаете эту песню. Даже если вы не слушаете русский рок, даже если вы родились после двухтысячных, даже если ваша музыкальная вселенная ограничена топовыми чартами, вы всё равно хотя бы раз слышали эти строки: «Под небом голубым есть город золотой…». Напев лёгкий, гитарный, в нём есть что-то вневременное, почти фольклорное. Кажется, будто он существовал всегда. И у большинства людей, услышавших эту песню, она прочно ассоциируется с Борисом Гребенщиковым, с его голосом, с его гитарой, с его образом. Многие искренне считают, что это песня «Аквариума».
А теперь представьте себе, что всё это — оптическая иллюзия. Что человек, чьё лицо стало лицом этой песни, не имеет к её созданию никакого отношения. Музыку написал композитор, который умер за несколько лет до того, как песня обрела известность. Стихи сочинил поэт, который не был рок-музыкантом и чьё имя долгое время оставалось в тени. А тот самый бородатый лидер «Аквариума», чей голос мы слышим в каждой записи, на самом деле просто взял чужое и сделал своим. Или не просто? Вопрос сложнее, чем кажется.
В последние годы, особенно после того как Борис Гребенщиков был внесён Минюстом в реестр иностранных агентов, вокруг его личности и творчества развернулись жаркие споры. Одни продолжают считать его великим поэтом и музыкантом, другие пересматривают отношение. И в этом пересмотре часто всплывает история с «Городом золотым». История, которая ставит под сомнение если не всё творчество Гребенщикова, то, по крайней мере, его образ автора-исполнителя.
Но так ли всё однозначно? Почему эта песня прилипла именно к Борису? Кто на самом деле её написал и как она стала визитной карточкой целого поколения? И почему вокруг авторства до сих пор не утихают споры, похожие на расследование столетней давности?
Почему эта тема важна именно сейчас
В эпоху, когда информация доступна как никогда, а архивы оцифрованы и лежат в открытом доступе, странно видеть, как давние истории о присвоении авторства всплывают снова и снова. Казалось бы, достаточно зайти в интернет, найти запись, посмотреть титры, прочитать буклет — и всё станет ясно. Но нет. Песня «Город золотой» продолжает жить в сознании слушателей как «песня Гребенщикова», и это несмотря на то, что сам Борис в последние годы, отвечая на вопросы, иногда называет настоящих авторов, а иногда уходит от прямого ответа.
Вопрос об авторстве становится особенно острым на фоне политической поляризации. Для одних Гребенщиков — фигура культовая, и любые попытки умалить его значение воспринимаются как часть информационной войны. Для других — наоборот, история с «чужим» хитом становится удобным аргументом, чтобы принизить его роль в культуре. Истина же, как часто бывает, находится где-то посередине, но разобраться в ней мешают мифы, которые сложились за десятилетия.
Кроме того, история этой песни — прекрасная иллюстрация того, как работает культурная память. Автор может быть забыт, а исполнитель — прославлен. Произведение может пережить своих создателей и обрести новую жизнь в совершенно другом контексте. Это не всегда справедливо, но это факт. И разобраться в этой истории полезно хотя бы для того, чтобы понимать, как формируются наши музыкальные привязанности и почему мы иногда поём не те песни, которые думаем.
Официальная версия: что мы знаем точно
Давайте начнём с фактов, которые можно проверить и которые не вызывают споров у музыковедов и историков.
Музыка песни «Город золотой» была написана ленинградским композитором, гитаристом и музыковедом Владимиром Вавиловым. Это был человек удивительной судьбы. Вавилов родился в 1925 году, прошёл войну, играл в оркестрах, а в 1960-е занялся тем, что сегодня назвали бы музыкальным мистификаторством. Он сочинял произведения в старинном стиле и выпускал их под видом музыки эпохи Возрождения или барокко, приписывая авторство вымышленным или малоизвестным композиторам прошлого. На пластинке «Лютневая музыка XVI–XVII веков», вышедшей в 1970 году, Вавилов представил свои собственные сочинения как обработки старинных пьес. Среди них была и «Канцона и танец» для лютни, мелодия которой впоследствии станет основой «Города золотого».
Владимир Вавилов умер в 1973 году, так и не узнав, что его музыка обретёт всенародную славу.
Стихи написал поэт Анри Волохонский. Это фигура не менее интересная. Волохонский родился в Ленинграде, принадлежал к кругу неподцензурных поэтов, в 1970-е годы эмигрировал. Его стихи отличались сложной метафоричностью, библейскими образами, поиском сакрального в обыденном. Текст «Города золотого» (первоначальное название — «Рай») был написан в 1972 или 1973 году. Волохонский никогда не был рок-музыкантом, его стихи расходились в самиздате, и до определённого момента они существовали в узком кругу ленинградской интеллигенции.
Первым исполнителем песни стал не Гребенщиков, а другой ленинградский бард — Алексей Хвостенко. Именно Хвостенко в середине 1970-х взял стихи Волохонского и положил их на музыку Вавилова. Хвостенко был близок к авангардной тусовке, выступал на квартирниках, записывал магнитоальбомы. В его исполнении песня звучала более архаично, с элементами речитатива, близкого к городскому романсу.
Затем песня попала в репертуар Елены Камбуровой — известной певицы, которая работала на стыке академической музыки и авторской песни. Камбурова записала её профессионально, с аранжировкой, и эта версия тоже имела хождение, но оставалась в пределах камерной аудитории.
И наконец, в 1987 году режиссёр Сергей Соловьёв снимал фильм «Асса». Ему нужна была музыка, которая создала бы нужную атмосферу. Соловьёв обратился к Гребенщикову, который уже был известен в среде рок-меломанов, но для широкой публики оставался фигурой полуподпольной. В фильме появилась сцена, где герои слушают гитарную песню. Гребенщиков записал для фильма «Город золотой» в своей узнаваемой манере — с дрожащим голосом, минималистичным аккомпанементом и той самой интонацией, которая стала визитной карточкой «Аквариума».
Фильм «Асса» стал культовым. Его смотрели миллионы. Песня «Город золотой» в исполнении Гребенщикова зазвучала из каждого утюга. И с этого момента началась её новая жизнь — жизнь, в которой Борис Гребенщиков стал для большинства слушателей её единственным и безальтернативным автором.
Зона домыслов: почему Борису приписали авторство и почему он не спешил разубеждать
Теперь перейдём к области предположений. Здесь нет однозначных фактов, зато есть много свидетельств, косвенных улик и человеческих мотивов.
Роль Сергея Соловьёва: как фильм «Асса» стал ловушкой для авторства
В титрах фильма «Асса» музыка к песне указана как «народная». Стихи — Анри Волохонский. Но зритель, который смотрит кино, редко запоминает титры. Он запоминает образ. А образ был такой: молодой человек с бородой, гитарой, поющий про город под голубым небом. В контексте фильма, который педалировал тему свободы, романтики, подпольного рока, эта песня воспринималась как голос поколения. И голос этот имел лицо — Бориса Гребенщикова.
Вот наше предположение: скорее всего, сам Соловьёв, который хорошо знал ленинградскую андеграундную среду, не ставил задачей присвоить авторство. Ему нужен был артист с узнаваемой интонацией. Гребенщиков подходил идеально. Но в результате такого удачного попадания в контекст, песня навсегда срослась с исполнителем. И никто из создателей фильма, включая самого Бориса, тогда не озаботился тем, чтобы чётко разделить роли: автор музыки, автор стихов, аранжировщик, исполнитель. В 1987 году это казалось мелочью. Главное было — выпустить фильм, донести его до зрителя, пережить перестройку.
Позиция Гребенщикова: молчание, которое говорило громче слов
Многие десятилетия Борис Гребенщиков не делал никаких заявлений по поводу авторства «Города золотого». На концертах он исполнял песню, не называя имён. На пластинках, которые выпускались в 1990-е и 2000-е, авторство часто указывалось как «народная музыка, слова А. Волохонского», а иногда и вовсе без указаний. В авторитетном буклете к переизданиям «Аквариума» можно найти разные формулировки. Ситуация породила массу слухов и обвинений.
Можно лишь гадать, почему Борис так долго не прояснял ситуацию. Возможно, он считал, что раз песня стала народной, то вопрос авторства теряет смысл. Возможно, ему было неудобно признавать, что главный хит его карьеры — не его. Возможно, он опасался, что это обесценит его как автора в глазах публики. Как бы то ни было, молчание длилось годы, и за это время миф укоренился.
Лишь в относительно недавних интервью Гребенщиков начал называть Вавилова и Волохонского. Но делал это скорее как историческую справку, не акцентируя внимание на том, что долгое время эта информация была скрыта от широкой аудитории. Для многих его поклонников это стало открытием, а для критиков — поводом для новых нападок.
Традиция исполнения чужих песен в русском роке
Здесь важно сделать отступление. Русский рок, особенно ленинградский, изначально не был жёстко привязан к принципу «автор-исполнитель». Магнитоальбомы часто содержали каверы, перепевки, обращения к бардовской традиции, где границы авторства были размыты. Гребенщиков, например, исполнял песни Боба Дилана, группы «The Beatles» и других. Это не считалось плагиатом, потому что источники были известны.
Но с «Городом золотым» вышла иная история. Песня была не западным хитом с узнаваемым первоисточником, а полузабытым произведением ленинградских андеграундных авторов, которое Гребенщиков «открыл» для широкой аудитории. И когда он начал исполнять её на концертах, он не сделал оговорки: «Это песня, которую написал Вавилов и Волохонский, а я просто исполняю». Он просто пел. И публика, которая не знала этих имён, естественно, связала песню с ним.
Логика подсказывает, что если бы Гребенщиков с самого начала чётко обозначил авторство, песня всё равно стала бы популярной, а он остался бы в глазах слушателей благодарным популяризатором. Но он выбрал иную модель — и теперь эта модель работает против него.
Сравнение с Юрием Лозой: справедливо ли?
В исходном посыле, который дал нам читатель, проводится параллель: Юрий Лоза — автор своего хита «Плот», а Гребенщиков — нет. И это сравнение не лишено оснований, если мы говорим об одной-единственной песне. Но в целом творческое наследие Гребенщикова огромно. У него сотни песен, написанных им самим. Вопрос в том, что именно стало его главным хитом. И здесь есть горькая ирония: песня, которая принесла Борису всенародную известность, оказалась не его.
Для Лозы «Плот» — это его детище, и это даёт ему моральное право гордиться. Для Гребенщикова «Город золотой» — это культурный феномен, в котором он стал лицом, но не мозгом. И это обстоятельство действительно ставит под вопрос образ «автора-исполнителя», который десятилетиями выстраивался вокруг него.
Антитезис: а что, если это не плагиат, а естественный путь песни в народ?
Прежде чем выносить окончательный вердикт, давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны. Возможно, обвинения в плагиате — это слишком упрощённый взгляд на сложный культурный процесс.
Песня как фольклор
В традиционной культуре многие песни имеют «бродячие» мелодии и тексты. Автор может быть забыт, а песня живёт столетиями. В ХХ веке с развитием авторского права эта модель стала маргинальной, но не исчезла совсем. «Город золотой» — редкий пример того, как произведение, созданное конкретными людьми, обрело статус, близкий к фольклорному. Его поют разные исполнители, его знают наизусть, его мелодия кажется вечной. В этом смысле Гребенщиков сыграл роль медиатора — он донёс песню до миллионов, сделал её достоянием.
Было бы странно требовать, чтобы каждый раз, когда эта песня звучит на концерте, ведущий объявлял: «Сейчас прозвучит произведение Владимира Вавилова на стихи Анри Волохонского». Это превратило бы концерт в лекцию. В живой культуре такие вещи живут своей жизнью.
Незнание или намеренное сокрытие?
Многие защитники Гребенщикова утверждают, что он никогда не присваивал себе авторство в прямом смысле. На ранних магнитоальбомах песня могла быть подписана иначе. В фильме «Асса» в титрах указаны настоящие авторы. Проблема в том, что основная масса слушателей эти титры не видела, а на концертах Борис не делал разъяснений. Можно ли это назвать плагиатом? Юридически — нет, если он не указывал себя в качестве автора в официальных изданиях. Морально — вопрос открытый.
Есть теория, что в 1980-е годы для Гребенщикова эта песня была не «чужой», а просто «песней», которую он исполнял наравне с другими. Идея интеллектуальной собственности в те годы не была столь острой, как сейчас. Многие музыканты перепевали друг друга, перерабатывали фольклор, не задумываясь об авторских отчислениях. Так что обвинять Бориса в сознательном жульничестве, возможно, не совсем справедливо.
Культурный герой и его тень
Гребенщиков стал символом целой эпохи. Его образ — это не только песни, но и поведение, и манера речи, и его путь. Для миллионов людей он — голос свободы. И когда оказывается, что одна из самых любимых его песен — не его, это создаёт когнитивный диссонанс. Но не разрушает ли это всё остальное его творчество? Вряд ли. У него есть и свои шедевры. Просто они не стали столь же народными.
Что говорят те, кто знал авторов и ту эпоху
Чтобы разобраться в истории, обратимся к свидетельствам людей, которые были рядом.
Воспоминания о Владимире Вавилове
Музыковед Андрей Волконский (не путать с поэтом) в своих мемуарах писал о Вавилове как о человеке, который сознательно играл с авторством. Вавилов создавал музыку, которую хотел выдать за старинную, потому что считал, что в таком виде она будет лучше принята. Он не был заинтересован в личной славе. Возможно, если бы он дожил до эпохи перестройки, он отнёсся бы к тому, что его мелодия стала хитом, спокойно. Но этого мы уже не узнаем.
Анри Волохонский об исполнении Гребенщикова
Сам поэт Анри Волохонский, который эмигрировал и жил в Европе, неоднократно высказывался по поводу исполнения его стихов. Отношение к Гребенщикову у него было сложным. В одном из интервью он сказал, что не против того, что песня стала популярной, но его огорчало, что авторство часто приписывают не тем людям. Он называл ситуацию «некрасивой». При этом Волохонский признавал, что Гребенщиков создал удачную аранжировку и сумел донести песню до аудитории, которая иначе её бы не услышала.
Мнение Алексея Хвостенко
Хвостенко, который был первым исполнителем, относился к этому философски. Он сам был фигурой андеграундной и не стремился к славе. В его исполнении песня звучала иначе, более сурово. Он не считал, что Гребенщиков украл у него что-то, поскольку у каждого исполнителя своя версия. Главное, по его мнению, что песня живёт.
Сергей Соловьёв о выборе песни
Режиссёр «Ассы» Сергей Соловьёв в интервью рассказывал, что искал песню, которая бы соответствовала настроению сцены. Он услышал «Город золотой» в исполнении Гребенщикова и понял, что это именно то, что нужно. Он не придавал значения вопросу авторства, для него важна была магия момента. И эта магия сработала.
Почему эта история не даёт покоя до сих пор
Вернёмся к нашему времени. История с авторством «Города золотого» всплывает регулярно, особенно в моменты, когда фигура Гребенщикова оказывается в центре общественного внимания. Последние годы, после того как Борис был признан иностранным агентом, число желающих пересмотреть его наследие выросло. И вопрос о «чужой» песне стал одним из самых острых.
Но дело не только в политике. Эта история касается фундаментальных вещей: что мы ценим в искусстве — оригинальность или исполнительское мастерство? Кого мы считаем автором — того, кто придумал, или того, кто сделал произведение известным? И можно ли считать человека, взявшего чужое и подавшего его как своё, мошенником, если это чужое было забыто и обрело жизнь только благодаря ему?
В случае с «Городом золотым» мы имеем уникальный сплав: музыка, которая была написана как стилизация под старину, стихи, которые несли в себе глубокий метафизический смысл, и исполнитель, который придал всему этому интонацию усталого романтика эпохи перестройки. Без Гребенщикова песня, скорее всего, осталась бы достоянием узкого круга ценителей. Без Вавилова и Волохонского не было бы самого материала. Каждый из них сделал своё дело.
Вывод: о границах авторства и памяти
Мы начали с того, что многие считают «Город золотой» песней Гребенщикова, а на самом деле это не так. Но в процессе расследования выяснилось, что вопрос сложнее, чем простое обвинение в плагиате.
Владимир Вавилов и Анри Волохонский создали произведение, которое по праву принадлежит им. Их имена должны быть известны каждому, кто любит эту песню. Это вопрос уважения к создателям.
Борис Гребенщиков стал тем, кто вывел песню из андеграунда на огромную сцену, кто придал ей ту интонацию, которая задела сердца миллионов. И хотя он не сразу и не всегда честно обозначал авторство, его роль в истории этой песни тоже велика.
Проблема в том, что в сознании публики эти две роли слились. И теперь, когда мы разводим их обратно, это вызывает боль и негодование. Фанатам Гребенщикова трудно признать, что их кумир не является единственным творцом этой песни. Критикам же хочется упростить картину до «жулика, который украл чужое».
Настоящая же картина — это история о том, как культура перерабатывает материал, как забытые имена возвращаются, а исполнители становятся соавторами в сознании слушателей. Это не всегда справедливо, но это естественный процесс. И если мы хотим честного отношения к авторам, мы должны сами, слушая песню, помнить: музыка — Владимира Вавилова, стихи — Анри Волохонского. А голос, который мы слышим, принадлежит Борису Гребенщикову. И это три разных человека, каждый из которых заслуживает своего места в истории.
Так что в следующий раз, когда вы напоёте «под небом голубым», вы будете знать, кого благодарить за мелодию, кого — за слова, а кого — за ту самую интонацию, которая пробирает до мурашек. И, возможно, это знание сделает песню ещё более ценной, потому что теперь в ней будет больше имён и больше историй.