196…-е годы.
— Ну вот, пожалуй, и всё, — профессор выпрямился над хирургическим столом. — Заканчивайте, коллега.
Пока ассистент завершал последние манипуляции, старик стянул маску. Сначала показались седые пышные баки, затем мясисто-красные щёки и огромный нос «картошкой». Профессор с удовольствием затянулся сигаретой прямо в операционной.
— Роберт, должен признаться, Ваша работа заслуживает самой высокой оценки. Ассистент лишь на секунду стрельнул глазами в сторону учителя, ни на мгновение не прерывая манипуляции. — Вы уж простите мне вечное стариковское брюзжание. Я скуп на похвалу.
За клубами дыма мелькнуло подобие улыбки. Профессор наблюдал за отточенными действиями Роберта. — Многим наши исследования кажутся абсурдными. Но это лишь пока. Пока мир не дозрел. Так в истории бывало слишком часто.
Роберт быстро кивнул, заканчивая миссию, и спустя пару минут уже стоял рядом, тоже с сигаретой в руке.
— Я признателен Вам за опыт, профессор. Ваша оценка воодушевляет.
— Воодушевляет... — старик изучал приборы. — Пока всё прекрасно. Прошло пять минут, но импульсы начинают затухать.
— Пять минут — это победа! Нам удалось увеличить цикл более чем в десять раз! — в голосе Роберта звенело торжество.
В операционной повисла тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратуры.
— Ну вот и всё.
Таймер застыл на отметке 9 минут 45 секунд. Извлечённый и помещённый в раствор мозг примата перестал подавать сигналы. Он больше не был способен к жизни.
Кабинет профессора был храмом классицизма: книжные шкафы с потрёпанными фолиантами и одна полка с девственно чистыми томами — работами самого хозяина. Единственное яркое пятно — ниша с коллекцией курительных трубок.
— Шотландский виски — последнее, что связывает меня с молодостью, — профессор согревал стакан в ладони. Роберт следовал ритуалу, впитывая аромат напитка. — И воспоминания, конечно. До недавнего времени. Теперь к ним добавились Вы, Роберт.
Профессор жестом пригласил ученика на диван, а сам опустился в кресло:
— Десять минут жизни мозга — это результат двух лет кропотливой работы. Но у меня больше нет этого времени, — он поднял руку, пресекая попытку Роберта возразить. — Как Вы считаете, Роберт Уайт — это подходящее имя, чтобы переложить на него бремя моего наследия?
— Ваше наследие принадлежит миру, — пафосно ответил Роберт, но тут же смягчился. — Я верю в праведность нашей цели. Я продолжу.
— Спасибо, мой друг. Позвольте мне теперь называть Вас так. Я не был обитателем этого института всю жизнь. Моя увлечённость наукой… Да, когда-то мне тоже было столько же лет, как и Вам сейчас, хоть в это и трудно поверить. — профессор пытался скрыть неловкость за банальными шутками. — Одержимость наукой разрушила мою семью. Нет, конечно, трудно определить до конца степень влияния всех событий. Не об этом разговор. Мой сын, моя бывшая супруга. Они счастливы сейчас. По крайней мере мне так кажется, но их нет в моей жизни, как и меня в их жизни тоже нет. Там царствуют хиппи и стиральные машины.
Профессор с трудом подбирал слова, чтобы перейти к главному. От этого он распалялся с каждым новым словом. Потом замолчал. И быстро выпалил:
— Ваши отношения с этой девушкой. Роберт, они, нельзя этого исключать, возможно, доставят Вам и ей определённые трудности.
— Разве эти отношения до сих пор доставляли трудности Вам, профессор?
— Я имею ввиду не это. Надеюсь, Вы правильно поняли о чём я так и не смог Вам сказать.
— Определённо понял. Не переживайте за мои отношения.
— Роберт, до того, как Вам удастся добиться результатов, Вы будете объектом, скажем так, пристального внимания и критики. Это не самое приятное положение. Ваши отношения, я опасаюсь, могут усугубить эту ситуацию.
— Мои отношения с человеком, который мне дорог и которого я люблю, могут повлиять на Ваше решение профессор? — Роберт допустил, что не стоит дальше поддерживать разговор в том ключе, когда профессору приходится мучительно подбирать каждое слово.
— Нет, — выдохнул он с некоторым облегчением.
— Тогда мало что может заставить меня отказаться от данного Вам обещания.
Наступила очередь профессора дойти до своего места за столом. Его тамблер, как и тамблер Роберта, были наполнены. Не скупясь.
— Ваш ответ убедил меня. — и улыбаясь уже второй раз за час произнёс: — Тогда за Луизу.