Международный союз конькобежцев объявил о сокращении количества прыжковых элементов в произвольных программах одиночников до шести, оставив прежней длительность самой постановки. По мнению Рафаэля Арутюняна, одного из лучших тренеров мира, это может привести к тому, что фигуристы начнут не только отказываться от исполнения наиболее проблемных прыжков — лутца или риттбергера, но и не тренировать их вовсе, а это неминуемо отразится на самом катании.
Международный союз конькобежцев (ISU) опубликовал требования к элементам и содержанию программ фигуристов на сезон-2026/27. Если отвлечься от тонкостей, интересных лишь узким профессионалам, глобальное изменение одно: в произвольных программах одиночников количество прыжковых элементов сократилось с семи до шести. Иными словами, со следующего сезона спортсмены смогут исполнять четыре сольных прыжка и два каскада.
Облегчает ли это задачу фигуристам? На деле — не слишком. Например, Илья Малинин, владеющий всеми квадами, включая четверной аксель, вполне может демонстрировать их в программе, обойдясь без повторов, допустимых правилами. Набирать дополнительную сложность позволят и каскады.
По новым правилам ойлер, который фактически служит связующим звеном между двумя сложными прыжками, не будет иметь стоимости, а соответственно, и учитываться при подсчёте прыжков. Иначе говоря, секвенции с ойлером, которые сейчас идут в зачёт как каскады из трёх прыжков, больше не будут считаться таковыми. Зато фигурист волен исполнить гораздо более сложные комбинации. Например, вместо распространённого сейчас варианта «квад — ойлер — сальхов» сделать квад с двумя тройными акселями.
Не приведёт ли это к тому, что произвольная программа начнёт восприниматься исключительно как набор прыжковых элементов? Такое могло бы произойти, если бы ISU реализовал все изначально задуманные изменения и сократил продолжительность произвольной программы до трёх с половиной минут. Но если подобный пункт и примут, то не раньше чем через год. Получается, поводов для беспокойства пока нет?
Один из лучших тренеров‑технарей мира Рафаэль Арутюнян считает иначе.
«Я вижу в новых правилах лазейку, которая позволяет фигуристу отказаться от исполнения наиболее проблемного прыжка. Например, лутца или риттбергера, с которыми действительно у многих возникают проблемы. Если раньше фигуристы были вынуждены осваивать все шесть существующих прыжков, сейчас они могут позволить себе вообще не тренировать тот элемент, который не идёт. Но смотрите, что получается: каждый из существующих прыжков требует определённого захода и, соответственно, определённого владения коньком — того, что в протоколе называется skating skills. Если спортсмен не умеет прыгать с внешнего ребра, значит, оценка за владение коньком не должна быть у него высокой по определению. Получается, изменения в правилах бьют по технической стороне фигурного катания, примитивизируют его», — отметил специалист.
В теоретических рассуждениях ISU о том, какими должны быть программы фигуристов, тоже кроется подводный камень. Произвольная программа длительностью четыре минуты показывает не только то, насколько хорошо спортсмен умеет прыгать и вращаться. Способность выдержать на льду такое время и выполнять прыжки во второй половине без потери в качестве требует очень высокой функциональной подготовки.
Величие олимпийского чемпиона Нэйтана Чена заключалось ведь не в том, что он стал первым фигуристом, исполнившим в произвольной программе сначала четыре, потом пять, а потом и шесть квадов. А в том, что задолго до появления Ильи Малинина он был способен выполнить в конце программы два каскада с четверными прыжками.
Если в следующем году примут предложение сократить нынешнюю программу на 30 секунд, это будет означать, что требования к функциональным качествам фигуриста перестанут быть актуальными, а спорт ещё больше сместится в сторону шоу. Тогда возникнет другой вопрос: зачем вообще нужны в фигурном катании две программы сопоставимой продолжительности? Только для того, чтобы напихать в одну из них больше прыжков? Почему бы тогда ISU не организовать отдельный прыжковый чемпионат, как это уже сделано в России?
Понятно, что к любым изменениям рано или поздно приспособятся все без исключения. Но пока остаётся ощущение, что за реформирование одного из самых технически сложных видов спорта взялись люди со множеством идей, которые, правда, не всегда понимают, к каким последствиям эти идеи могут привести.