Я начал писать этот цикл с фразы Льва Николаевича Толстого про несчастные семьи.
Дескать, каждая несчастная семья несчастна по-своему. Может быть, в 19-м веке так оно и было, а в нынешние времена, описываемые этой ИИ-литературой, которую я тут препарирую, все выдуманные семьи несчастны практически одинаково. Про одним и тем же причинам.
Ресурсы. Финансы. Капитал, деньги, золото, недвижимость, вопросы собственности.
Перефразируя Томаса Даннинга (нет, не того, который с Крюгером про идиотов писал, а того, у которого Маркс списывал) можно сказать так:
- Если имеется в наличии достаточная прибыль, которую можно поиметь с жены, муж становится смелым. Обеспечьте 10 процентов прибытка, и муж согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлённым, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах муж попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое не рискнул бы муж, его мать, сестра, брат и отец, хотя бы под страхом виселицы!
В целом получается так, что мужья, свекрухи, золовки, девери и прочие свекры и сваты просто любят деньги. Что ж, они «люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… Обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних. Квартирный вопрос только испортил их.» Но зато породил огромный вал, мутный поток такой литературы, которая пахучим малоароматным разливом покрывает просторы рунета.
И вот мы смотри, о чем же сегодня пишет нам неутомимый искин, пытаясь привлечь читателя.
- "Ты здесь на птичьих правах!" — заявила свекровь, меняя замки. Она еще не знала, чей это дом на самом деле.
- Свекровь с мужем уже делили мою квартиру, пока я мыла посуду. Жаль, они забыли, на кого оформлена дарственная.
- Муж выставил меня из дома ради своей матери. Он не знал, что я уже была в кадастровой палате
- Свекровь привезла замерщика и делила мой участок. Она не знала, что забор стоит не там
- Участок теперь мой, можешь забирать своих собак» — сказал Ростислав. Я молча положила на стол свидетельство о праве на наследство.
Ради чего происходят все эти придуманные искином нелогичные действия – ударить, дать пощечину, порвать документы, облить супом, выбросить вещи, избить, плюнуть в суп?
Все это делается только для того, чтобы привлечь невзыскательного читателя к этому малоаппетитному писеву. Надо с первой хлесткой фразы, с громкого заголовка сразу же показать эталонного злодея! Сразу же подчеркнуть его мерзость и беспредельный цинизм.
Но ведь читателя надо же с первой строки заинтересовать, заинтриговать развитием сюжета, пообещать ему что-нибудь интересненькое. Да еще и восстановить попранную злодеем справедливость.
Раньше такие заголовки назывались кликбейтом, и дзен нещадно ограничивал и банил держателей каналов и контентописателей. Но похоже, к современной литературе это уже не относится.
И вот получив соответствующее задание от человека бедный искин начинает генерировать этот бред, укладывая свои завлекаловки в две-три строки.
- «Живёшь за мой счёт!» — усмехнулся он и вылил суп. Через 9 минут он замер.
- «Убирайся вон!» — муж при свёкрах схватил меня за плечо и вытолкнул в коридор. Через 34 минуты в дверь позвонили двое
- Золовка при детях разрезала мою куртку: «Нищебродка в обносках!» Через 2 дня узнала чья подпись стоит в договоре аренды её квартиры
- «Собирайся и проваливай!» — крикнула свекровь. Через 14 минут в дверь постучали
После привлечения внимания читателя, привязки его к чтению этой «литературы», начинается реализация алгоритмов сочинения и развертывание сюжета.
У умной, доброй, хорошей главной героини злые враги-родственники пытаются разными способами отжать собственность. В любом виде, начиная от недвижимости и кончая интеллектуальной собственностью. Квартиры, дома, дачи, земельные участки, от шести соток и до 50 гектаров. Доли в бизнесе, весь бизнес или предприятия.
Патенты, лицензии, авторские права. Всё, буквально всё готовы отобрать у несчастной женщины мужья, свекры и золовки-девери. Не гнушаются и украшениями, платьями, да и просто наличкой. В любых суммах – от пятисот рублей и до миллионов.
- «Твоя мама обойдется без 50 тысяч на юбилей», — муж забрал деньги. Я отменила бронь ресторана на его 40-летие и забрала свои 100 тысяч
- «Отдай 2 миллиона со счета на квартиру моему брату», — приказал муж. Я молча сняла все деньги, купила студию маме и подала на развод
- «Твои 3 золотых кольца теперь носит моя дочь», — улыбнулась свекровь. Я молча сдала в ломбард ее норковую шубу за 150 тысяч рублей
- «Мы взяли твои 200к на ремонт дачи», — заявила родня мужа. Через 18 минут я аннулировала сделку, и их мечты о лете рухнули в 1 миг
- «Я забрал 500 тысяч с общего вклада на свою машину», — заявил супруг. Я спокойно продала нашу общую дачу за 3 миллиона и ушла к себе
- — Я взял 800 тысяч под залог нашей машины, — заявил муж. Я забрала свои 2 миллиона со вклада и подала на быстрый раздел имущества
Совершая такие действия против своих жен или невесток, мужья и их родственники говорят примерно одинаковые слова:
- — Наташа, прекрати этот цирк! — Андрей загородил дверь. — Ну, ударила она тебя, ну и что? Она пожилой человек, у неё давление. У неё характер такой! Ты же знаешь, она через пять минут отойдёт и извинится... ну, или сделает вид. Давай, раздевайся, гости ждут.
- — Ань, ну у меня же сейчас страховку на машину платить, да и за садик Тёмке... Ты же знаешь, у тебя премия. Тебе что, для матери жалко?
- — Мама права, Марин. Ты тут на птичьих правах. Если не умеешь жить в семье, если крысятничаешь... Нам такие не нужны. Собирай вещи. Завтра чтобы духу твоего здесь не было. Поедешь к своей матери в коммуналку, там быстро научишься деньги ценить.
- — Мам, ну ты чего… — пробормотал он. — Марин, пойди в туалет, застирай. Чай, не сахарная, не развалишься.
- -Марин, слушай, — начал он, почёсывая затылок. — Мама права, давай без драм. Отдай эти деньги Ленке, мы всё равно планировали ипотеку на расширение её квартиры брать. Ты же понимаешь, у неё дети. А мы... мы потом себе возьмём. Когда ты нормально зарабатывать начнёшь.
- — Арина, ты не обижайся, — вдруг подал голос Сергей. Его голос был сиплым. — Мама права, нам надо пожить отдельно. Я не могу больше под этим давлением… ты постоянно требуешь, считаешь
- — Ну, мам хотела как лучше... — пробормотал он. — Чё ты начинаешь? Красивая же кухня будет. Светлая, со столешницей из камня. Тебе же самой понравится.
- — Лен, ну ты чё? — он отмахнулся. — Посмотри, как круто! Стену вон подровняли. Всё будет супер, клянусь!
- — Ты, Алина, не обижайся, — свекровь приторно улыбнулась, но глаза оставались колючими. — Вадик у меня парень горячий, но справедливый. Квартира большая, тебе одной зачем? А ему расширяться надо, бизнес сейчас на подъеме. Мы тебе поможем с комнатой, я даже присмотрела вариант на Автозаводе, там до метро близко
- — Кать, ну правда... Ты же сама понимаешь. Квартира — мамина, по совести. Ты тут просто... ну, жила. Прописали тебя по доброте душевной. А теперь нам расширяться надо. Мама права, доверенность эта — кабала для нас.
- — Лариса, так надо, — буркнул он. — Мама нашла документы. Оказывается, ты всё это время меня обманывала. Квартира эта… она вообще не на нас оформлена. Мама подняла старые бумаги отца.
- — Ксюш, ну не нагнетай. Мы всё равно собирались расширяться. Мама нашла отличный вариант — дом в пригороде. Ты пока поживешь у своей сестры в области, там воздух чистый. А когда мой новый проект выстрелит — я куплю тебе что-нибудь… попроще. Понимаешь, сейчас бизнес требует вложений. Анфиса… то есть, мой новый партнер по маркетингу, говорит, что это шанс всей жизни.
- — Лена, пойми, — Антон наконец заговорил, но голос его был сухим, как наждачная бумага. — Вика ждёт ребёнка. Ей нужны условия. А ты… ты же вечно в операционной. Ты даже не заметила, как мы стали чужими. Мама права, эта квартира — родовое гнездо нашей семьи, и здесь должен расти наш наследник. Лен, давай без сцен. Вещи я тебе пришлю курьером. Машину оставь, она на меня оформлена. Завтра адвокат пришлет бумаги.
- — Мы тут с мамой посоветовались, — начал он, и я едва не рассмеялась. Опять это «мы». — Тебе нужно пожить у родителей. Месяц, может, два. Пока не закончишь свою сессию и не придешь в себя. Ты стала невыносимой, Вера. Юлька до сих пор плачет, мать за сердце держится. Детям не нужна такая атмосфера
А что же главная героиня? Что она делает, как реагирует на это? А она тоже не знает жалости!
И наносит такие ответные удары, от которых мужья-злодеи сразу же начинают жалобно блеять, как барашки перед злым волком. И это самая восхитительная часть всех этих придуманных жизненных историй!
- — Лена, ну зачем ты так... Мы же родные люди. Ну, бес попутал, хотел подушку безопасности создать. Для нас же! Для детей будущих...
- — Инка, ты же... ты же нормальная была. Чё ты как су... — он осёкся, вспомнив, видимо, про «архив». — Зачем ты так? Мы же семья.
- — Довольна? — спросил он, щурясь от яркого весеннего солнца. — Развалила всё. И квартиру, и семью. Мама теперь со мной в однушке у Наташки ютится. Рада?
- — Еся! — голос Романа догнал меня у самых дверей. Это был не крик. Это был хрип. — Ты же понимаешь, что ты сделала? Ты всё разрушила!
- — Ты, дрянь! — это была золовка, сестра Сергея. — Ты что творишь? Мать в больнице, брат на грани срыва! Ты хочешь нас всех по миру пустить? Мы тебе эту квартиру никогда не отдадим!
- — Ты... ты дрянь! — Свекровь сорвалась на визг, её оперный голос дал петуха. — Мы тебя пригрели! Вадик, вставай! Что ты сидишь, как мешок? Скажи ей!
- — Мариночка... — её голос изменился. В нём появилась та самая приторная нотка, которую она обычно берегла для сына. — А что же ты молчала? Мы же семья. Ну, погорячились вчера, с кем не бывает... Вадик просто переживает за сестру. Но если у тебя такой дом... Может, и нам там место найдётся? Воздух чистый, огород...
- — Марина! — голос свекрови дрожал, но не от слез, а от бессильной ярости. — Что ты натворила? К нам приставы приходили! Наложили арест на счета Игоря! Его с работы попросили, потому что он там какую-то бумагу от твоего адвоката получил! Ты хочешь нас по миру пустить?
- — Аня! Мама в истерике! Ты что там устроила? Она говорит, ты ремонт отменила? Ты понимаешь, что там рабочие сейчас всё бросят и уйдут? У неё квартира разворочена!
- — Мать всю ночь проплакала. Ты ей жизнь испортила. Дядя Коля теперь на меня косо смотрит, смеется за спиной. Ты понимаешь, что ты сделала? Ты меня перед всеми опустила!
Начинаются жалобы злодеев на подорванное здоровье. Сильнее всего страдают давление и материнское сердце.
- — Эля, мама в больнице. Давление. Ты же понимаешь, что ты её убиваешь?
- — Рит, ну ты что, серьезно? — прошептал он. — Мать с утра ни крошки не съела. Говорит, давление 180. Зачем ты так резко?
- — Лен, ну ты совсем... Маме плохо. Давление сто восемьдесят. Она рыдает всё утро. Говорит, ты её опозорила перед Коноваловым.
- — Ань, хватит. Ты уже всем всё доказала. У мамы давление поднялось, «скорую» вызывали. Давай, переводи деньги. Я потом всё отдам, честное слово. С премии, с шабашек...
- — Он вдруг сорвался на шепот, оглядываясь на дежурную. — Забирай заявление. Я всё верну. У матери давление, она не выдержит там. Мать слегла после того случая. Говорит, ты ей жизнь сломала.
- — Арина… давай поговорим. Маме плохо, у неё гипертонический криз. Она не хотела… она просто за меня боялась. Давай мы как-то договоримся? Я подпишу тебе долю в квартире, только забери заявление.
- — Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не придешь в себя, — он схватил ключи. — Поеду к матери. Ей там, наверное, плохо. Сердце...
- «Марина, ты перешла все границы. Мать в предынсультном состоянии. Отец пьет корвалол. Верни тонометр, это воровство. Если завтра не приедешь извиняться — я подаю на раздел твоей квартиры. Я консультировался, это совместно нажитое имущество, так как мы там жили».
- - Аня, ты что творишь? — он почти шептал, оглядываясь на закрытую дверь. — Мать в предынсультном состоянии. Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты разрушила семью!
- «Оксана, мама в предынфарктном состоянии. Ты довольна? Забери заявление. Я приду вечером, нам надо поговорить как взрослым людям. Ты же не чужая».
- — Ань, ты где? Мать в слезах, сваты в шоке. Она вчера полночи валокордин пила из-за твоей выходки. Вернись, извинись перед ней, и забудем всё.
- — Аня, ты что устроила? — Дима зашёл, не дожидаясь приглашения. — Отец в прединфарктном состоянии. Мать на таблетках. Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Это же уголовщина! Подлог!
- — Лена, подожди! — он подбежал к моей машине, когда я уже садилась за руль. — А как же мама? У неё сердце! Ей нужно лечение!
- — Ксюш, — он сделал шаг вперед. — Мама болеет. Нам жить не на что. Она в той однушке в области… ну, где ты должна была жить. Крыша течет. Помоги по-старому.
- — Лариса… я это. Мать просила… ей таблетки нужны. Те самые, немецкие. В аптеках говорят — дефицит. Ты же можешь достать?
- Наконец пришла смс: «Лена, что за цирк с квартирой? Почему мне звонят из фонда и требуют освободить помещение до завтра? Нам некуда идти! Вике плохо!»
А как же главная героиня всего этого добивается? Что она делает, какие действия предпринимает? Как же обиженное добро побеждает и наказывает обнаглевшее зло?
Об этом будет в следующем очерке.