🌲Часть 2. Он медленно затаив дыхание приоткрыл лёгкую деревянную крышку, тусклый свет керосиновой лампы упал внутрь.с. Старый шерстяной шарф Лиды, хранивший в себе тепло её души, не лежал неподвижно - ткань едва заметно, но ритмично поднималась и опускалась. Михаил не верил своим глазам, осторожно кончиками пальцев он раздвинул складки шерсти, под ними лежал маленький волчонок. Его крошечный нос смешно сморщился улавливая запахи комнаты, а грудная клетка которая ещё недавно была абсолютно неподвижной, теперь совершала медленные, но уверенные движения. Малыш дышал, он спал глубоким восстанавливающим сном.
Вопреки всем законам природы и здравому смыслу этот крошечный дух тайги отказался уходить, вобрав в себя тепло старого шарфа и любовь, с которой он был туда положен. Малыш невероятным усилием воли вернул себе жизнь. Михаил опустился на колени прямо там перед комодом, по его обветренным щекам текли горячее беззвучные слёзы. Это были слёзы очищения, радости и глубочайшего благоговения перед Великой тайной мироздания. В эту бесконечную бурную ночь в его маленькой деревянной хижине произошло самое настоящее чудо. Природа показала свою несокрушимую силу, а старый лесник вновь обрёл надежду, поняв что священная стая белых волков Байкала теперь снова едина.
Рассвет над сибирской тайгой так и не наступил. Вместо утреннего солнца за окном продолжала бушевать белая мгла. Столбик термометра, висящего на оконной раме, безжалостно опустился до отметки в минус тридцать. В хижине, несмотря на растопленную печь, воздух начал остывать. Михаил сидел на коленях перед открытой деревянной шкатулкой и смотрел на крошечное чудо.
Самый маленький белый волчонок дышал, это было слабое прерывистое дыхание, но оно было настоящим. Жизнь теплилась в нём словно одинокая искра на сильным ветру.Однако старый лесник понимал, что одного тепла очага и шерстяного шарфа теперь недостаточно.малыш потратил все свои внутренние резервы на это чудесное возвращение. Ему требовалось срочная помощь, которую мог оказать только специалист в хорошо оборудованной клинике.
Город находился далеко за много километров сквозь заснеженную пустошь, но выбора не было. Каждая минута промедления могла стоить этому хрупкому созданию только что отвоёванной жизни. Михаил действовал быстро и решительно в углу комнаты в дали от сквозняков и слишком горячих стенок печи он соорудил надёжный манеж из крепких берёзовых поленьев и тяжёлых деревянных ящиков. Внутрь он положил самую мягкую овчину, оставил миску с тёплым козьим молоком и аккуратно перенёс туда троих окрепших волчат. Сытые малыши зевнули снова сбились в пушистую кучу согревая друг друга.
Они были в абсолютной безопасности. Их временный дом стал надёжным укрытием пока хозяина не будет рядом. Теперь настала очередь самого младшего, Михаил расстегнул своё тяжёлое суконное пальто, осторожно взял волчонка и прижал его прямо к своей обнажённой груди туда ,где ровно и мощно билось его собственное сердце. Малыш слабо пискнул почувствовав живое человеческое тепло и инстинктивно прижался ближе. Старик плотно запахнул свитер и пальто, создав для волчонка своеобразный живой дышащий кокон.
Выйдя на крыльцо Михаил сразу же ощутил всю ярость сибирской зимы. Морозный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе,а ветер казалось пытался сбить с ног швыряя в лицо горсти колючего снега. Утопая в сугробах по самое колено лесник добрался до своего старого покрытого толстым слоем снега УАЗа, дверца поддалась с жалобным скрипом. Салон промёрз насквозь, Михаил повернул ключ зажигания, двигатель долго чихал, кашлял, словно старик разбуженный посреди ночи, но затем к огромному облегчению лесника глухо зарычал.
Машина медленно ползла по занесённой снегом колее, пробивая себе путь сквозь плотную пелену. Дорога до города шла в обход лесного массива занимая слишком много времени. Чтобы спасти малыша, Михаил принял рискованное решение срезать путь и выехать на замёрзшую поверхность огромного озера Байкал. Зимой лёд здесь становился настолько толстым, что мог выдержать даже тяжёлый транспорт. В кабине было не намного теплее чем на улице, печка старого УАЗа едва справлялась с усиливающимся морозом. Чтобы поддержать тепло собственного тела и передать его замерзающему волчонку, Михаил начал петь.
Это была старая русская народная песня протяжная глубокая и невероятно красивая, которую он помнил ещё с раннего детства. Его густой, немного хриплый баритон заполнял тесное пространство кабины, перекрывая вой метели. Вибрация голоса мощно отдавалась в грудной клетке создавая мягкий, успокаивающий ритм для маленького существа. Малыш, убаюканый этим глубоким звуком и ровным стуком человеческого сердца лежал неподвижно впитывая спасительную энергию. Песня служила невидимым мостом связывающим гаснущую природу и волю человека к жизни. УАЗ выехал на бескрайние ледяные просторы Байкала, ветер здесь гулял совершенно свободно не встречая препятствий.
Фары выхватывали лишь несколько метров белой пустоты впереди. И вдруг случилось то, чего Михаил опасался больше всего- мотор машины внезапно чихнул, дёрнулся и затих.
Тусклые фары мелькнули и погасли тишина наступившая после рока двигателя оказалось оглушающей. Михаил несколько раз отчаянно повернул ключ зажигания, но старая машина не издала больше ни звука. ледяной холод начал мгновенно проникать в металлическую кабину. Сидеть в заглохшей машине посреди замёрзшего озера при минус тридцати означало только одно медленно и верное замерзание.
Решение пришло мгновенно, он должен идти. С огромным трудом открыв промерзшую дверь, лесник шагнул прямо в ревущую бурю. Ветер ударил его в лицо с такой силой, что перехватило дыхание. Под ногами был гладкий местами припорошенный снегом байкальский лёд, идти по нему было невероятно трудно. Лёд Байкала никогда не молчит, под тяжёлыми сапогами старика он издавал глубокие протяжные звуки похожие на стоны гигантского существа или
раскаты далёкого грома. Но Михаил шёл вперёд, низко опустив голову пробиваясь сквозь плотную стену метели. Каждый шаг давался с невероятным напряжением, ветер безжалостно толкал его в грудь пытаясь сбить с ног и заставить сдаться.
Внезапно старик поскользнулся на прозрачном участке льда и тяжело упал на колени: боль острой вспышкой пронзила суставы, но он даже не попытался выставить руки вперёд, чтобы защитить себя при падении. Его единственной самой главной целью было уберечь уязвимого малыша от жестокого удара. Стиснув зубы до скрежета Михаил медленно превозмогая слабость поднялся, его густая борода уже покрылась толстым слоем инея, ресницы слипались от снега лишая возможности ясно видеть путь. Внутреннее тепло стремительно уходило растворяясь в морозном воздухе.
Мороз пробирался под пальто, сковывая уставшие мышцы. Но каждый раз когда отчаяние и холод пытались завладеть его разумом, он чувствовал слабое еле заметное движение у своего сердца. Это крошечное прикосновение придавало ему сил, заставляя делать следующий шаг. Он превратился в живой щит, укрывающий крошечную искру жизни от безжалостной ярости стихии. Михаил больше не пел вслух, его обветренные губы замёрзли, но старая народная песня продолжала звучать в его мыслях, задавая ритм его тяжёлым волочащимся по льду шагам.
Он падал, снова поднимался и упрямо продолжал идти вперёд. Вокруг не было ничего кроме крутящегося белого хаоса и бесконечного ледяного панциря Байкала под ногами. Но старый упрямый лесник твёрдо знал, где-то там за этой пеленой бури обязательно горят огни спасения, и он дойдёт до них чего бы это ему не стоило. Маленький городок на окраине великого озера встретил Михаила оглушительным завыванием ветра и пустынными занесёнными снегом улицами. Сквозь плотную крутящуюся белую пелену едва пробивался тусклый свет одиноких фонарей.
Старый лесник шёл из последних сил, его ноги обутые в тяжёлые зимние сапоги казались налитыми свинцом, а каждый вдох обжигал замёрзшие лёгкие. Но он не останавливался, вся его воля, вся его жизненная сила были сосредоточены на одном крошечном едва пульсирующем комочке тепла, спрятанном глубоко под тяжёлым суконным пальто у самого сердца
Наконец сквозь метель проступили знакомые очертания небольшого одноэтажного здания из красного кирпича- это была ветеринарная клиника. Окна были тёмными, кроме одного, где сквозь щель и жалюзи пробивался ровный тёплый свет. Михаил подошёл к крыльцу, с трудом преодолел обледеневшие ступени и тяжело застучал замёрзшим кулаком в крепкую деревянную дверь. Она открылась почти сразу, на пороге стоял Юрий старый верный друг Михаила. Это был высокий слегка сутулый мужчина лет шестидесяти с аккуратной седой бородкой и умными спокойными глазами, смотревшими сквозь круглые очки в тонкой металлической оправе. На нём был безупречно чистый белый медицинский халат. Юрий всю свою жизнь посвятил спасению животных и его клиника пусть и небольшая славилась идеальной чистотой и передовым оборудованием.
Увидев на пороге Михаила Юрий отступил на шаг. Лесник выглядел как ожившее изваяние, его густые брови и борода превратились в сплошные куски белого льда, а лицо приобрело пугающий пепельно бледный оттенок. " Миша, в такую бурю... Заходи немедленно"-, голос Юрия был твёрдым, но в нём слышалась неподдельная тревога. Михаил тяжело переступил порог оставляя на чистом кафельном полу мокрые следы тающего снега.
В клинике было тепло, пахло дезинфицирующими средствами, сухими травами и спокойствием. Этот контраст с бушующей снаружи стихией был настолько резким, что у старика на мгновение закружилась голова. Но он быстро взял себя в руки. Онемевшими непослушными пальцами Михаил начал растегивать пуговицы своего пальто:" Помоги ему, Юра, прошу тебя,"- хрипло прошептал старик, бережно доставая из-под одежды крошечной свёрток. Юрий подошёл ближе и аккуратно откинул край пальто и замер, глаза ветеринара расширились от изумления. Он осторожно взял волчонка на руки словно величайшую в мире драгоценность и направился в смотровую комнату.
Яркий свет белых медицинских ламп залил помещение, отражаясь от стерильных металлических поверхностей. Юрий положил малыша на специальный стол с подогревом и включил медицинский инкубатор. "Михаил,- голос врача дрогнул когда он начал осторожно осматривать волчонка,- это же полярный белый волк, истинный дух севера. Я читал о них только в старых книгах. Где ты его нашёл?" Михаил,тяжело опустившись на стул в углу комнаты, вкратце рассказал о страшной находке на трассе в мешке, привязанном к ограждению, о людях на тёмном Пикапе.
Лицо Юрия становилось всё более мрачным с каждым словом друга. Он подключил к крошечной лапке волчонка датчик и на мониторе замелькали цифры сопровождаемые тихим, но тревожным писком. Юрий повернулся к леснику, снял очки и устало потёр переносицу. " Ты понимаешь, какую ношу взял на себя, старый друг?-Тихо, но очень серьёзно произнёс ветеринар. - Эти создания невероятно редкие, в подпольном мире браконьеров и жадных коллекционеров за белого волка готовы отдать целое состояние. Те люди на Пикапе не остановятся. Ты навлекаешь на свой дом огромную беду.
" Я не мог оставить их там, и я не отдам их тем, кто видит в них лишь товар,- твёрдо ответил Михаил глядя прямо в глаза другу.- Они живые, они часть нашей тайги." Доктор тяжело вздохнул, кивнул принимая непреклонную волю старого лесника. Он повернулся обратно к столу, чтобы приготовить раствор для поддержания сил малыша. В этот самый момент ровный писк монитора внезапно прервался сменившись на резкий сигнал тревоги . Михаил подскочил со стула, крошечное тельце волчонка на столе внезапно напряглось, малыш начал судорожно хватать ртом воздух, его грудная клетка ходила ходуном, а мышцы сводило от сильных болезненных спазмов. Длительное пребывание в ледяном мешке на морозе не прошло бесследно, резкое переохлаждение дыхательных путей вызвало тяжелейшее осложнение и теперь лёгкие малыша отказывались работать.
Продолжение завтра
🗒️🖋️ Спасибо всем, кто читал. Любителей историй про волков ждут ещё не менее остросюжетные рассказы. Правда, на канале таких трогательных историй очень много, листайте страничку и найдете всё, что вас интересует.