Я терпеть не могу халявщиков. А среди студентов таких, увы, хватает. Но есть разница: одно дело, когда студент выпрашивает тройку, потому что принёс реферат и конспекты, честно старался, хоть и не всё получилось. И совсем другое — когда пытается разжалобить своим положением, будто это автоматически даёт право на оценку.
На моём курсе была одна такая студентка. Я видела её только на сессии — ни лекций, ни семинаров, ни консультаций. В июне она пришла сдавать экзамен по моему предмету. Девушка, казалось, не знала ничего, кроме самого названия дисциплины. Зато с порога, едва я открыла ведомость, она тихо добавила:
— Извините, пожалуйста… Я на пятом месяце беременности.
Я вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.
— Хорошо, — мягко сказала я. — Давайте начнём с простого. Расскажите, в чём суть основной теории, которую мы разбирали в первой половине семестра.
Студентка потупилась, теребя край блузки.
— Ну… это… про то, как… э-э-э… развивается общество?
— Точнее, — подсказала я. — Назовите хотя бы автора этой концепции.
Молчание. Взгляд в потолок, потом на окно, потом куда угодно — только не на меня.
— Я… я готовилась, правда! Но так перенервничала…
— Ладно, — я решила дать ещё один шанс. — Тогда назовите три ключевых принципа этой теории.
Снова мычание и междометия. Моё терпение лопалось по швам.
— Вы меня валите, — вдруг заявила она, и в глазах заблестели слёзы. — А я ведь в положении… Мне так тяжело…
Я выпрямилась в кресле, посмотрела ей прямо в глаза.
— Простите, — твёрдо сказала я, — но я не валю вас. Я пытаюсь дать шанс. Но знаний нет. Приходите на пересдачу.
По ведомости я увидела, что у этой студентки хвосты ещё по пяти предметам. Значит, учиться она забросила вовсе. И я задумалась: а зачем нам такие студенты? И в будущем — такие выпускники?
За два с лишним месяца, думала я, она хоть что‑то выучит. Освежит в памяти основные понятия, чтобы не смотреть на меня с пустым взглядом, когда я задаю вопрос. Но я ошиблась.
На прошлой неделе была пересдача. Студентка пришла демонстративно в обтягивающей кофте — так, чтобы всем и каждому было видно, что она в положении. Я вздохнула и начала задавать простейшие вопросы — как и в прошлый раз.
— Расскажите, в чём суть концепции, которую мы разбирали на первом семинаре.
Молчание.
— Хорошо, тогда назовите три ключевых автора по этой теме.
— Я… я забыла, — пролепетала она. — У меня из-за беременности память плохая…
— Память — это одно, — терпеливо пояснила я. — Но вы хотя бы конспект открыли, перечитали основные тезисы. Вы это делали?
Она потупилась.
— Немного…
Пятнадцать минут мучительного диалога — и я приняла решение:
— Боюсь, этого недостаточно. Вам придётся прийти на пересдачу с комиссией.
— Но мне так тяжело, — запричитала студентка, — я в положении, ну поставьте тройку, пожалуйста! У меня же ребёнок будет, мне надо диплом получить!
— Тройка ставится за знания, — ответила я спокойно. — А не за обстоятельства. Приходите подготовленной.
Она вышла из аудитории, громко шмыгая носом. А я осталась сидеть, глядя в окно. В голове крутились мысли: «Неужели так сложно хотя бы попытаться?»
Коллеги, у которых у неё тоже были задолженности, решили иначе. Они поставили ей зачёты и экзамены — просто из жалости. Более того, они попытались пристыдить и меня.
На кафедре, за чашкой кофе, одна из старших преподавательниц, Мария Ивановна, покачала головой:
— Ладно мужчина не вошёл в положение студентки, ему не понять, — с укором сказала она. — Но вы же женщина, вы сами знаете, что значит носить ребёнка. Уж от вас мы такой чёрствости не ожидали.
Рядом кивнула другая коллега:
— Да, да, беременность — это такой стресс! Ей и так тяжело, а вы ещё давите.
Я поставила чашку на блюдце, посмотрела на них твёрдо.
— Была я в её положении, — ответила я. — На девятом месяце кандидатскую защищала. И не требовала, чтобы мне всё зачли по причине того, что я жду ребёнка.
— Так то вы, — махнула рукой Мария Ивановна. — Вы всегда были трудоголиком. А у неё, может, семья неблагополучная, может, ей некому помочь…
— Может, — согласилась я. — Но это не отменяет необходимости учиться. Если мы будем ставить оценки просто так, мы подведём и её, и тех, кто будет с ней работать в будущем.
В итоге только я и ещё один коллега не поставили той студентке оценку за красивые глазки. Остальные проявили странное великодушие, которое, как мне кажется, никому на пользу не пойдёт.
Через месяц я случайно встретила эту студентку в коридоре. Она шла под руку с молодым человеком, смеялась, выглядела вполне здоровой и бодрой. Увидев меня, она на мгновение замерла, потом опустила глаза и ускорила шаг.
Вечером, сидя в пустом кабинете и глядя в окно, я размышляла. Сострадание — важная черта. Я искренне сочувствую студентам, которые учили, но забыли из‑за волнения, или плавают в какой‑то одной теме. Но когда передо мной человек, который вообще ничего не знает, это уже не сострадание — это обман. Обман себя, системы, будущих работодателей.
И главное — обман тех, кто действительно учится, старается, вкладывает силы. Разве справедливо, что они должны конкурировать с теми, кому оценки дарят просто так?
Рядом на столе лежал стопка курсовых работ. Я взяла верхнюю, открыла — аккуратный почерк, чёткие формулировки, видно, что человек вложил душу. И улыбнулась. Вот ради таких студентов стоит работать. Ради тех, кто хочет знать, кто готов трудиться, кто понимает: знания — это не просто оценки в ведомости, а фундамент будущей жизни.
Я выключила лампу и вышла из аудитории. В коридоре пахло свежей краской и кофе из автомата. Где‑то звенел смех студентов. Я шла к выходу, а в голове звучало одно: «Пусть учатся. Настоящие знания — вот что имеет значение».