Лиза и Вика познакомились на первом курсе филфака. И как-то сразу сдружились, хотя со стороны казались совершенно разными. Лиза – эффектная блондинка, которая всегда заходила в аудиторию так, будто шла по подиуму. Волосы уложены, сумка дорогая, пальто — сразу видно, что не с рынка. И при этом она умела включать обаяние на полную катушку. Когда ей что-то было нужно, она становилась такой милой, такой душевной, что отказать ей было просто невозможно.
А Вика — скромница, вечно с книжками, в свитерах чуть большего размера, чем надо, с вечно собранными в хвост волосами. Она была из тех, кто на первой же лекции записывает всё под диктовку, а потом даёт списать соседке. И когда они с Лизой сдружились, многие удивлялись: ну что у них может быть общего? Но их дружба почему-то держалась.
Лиза как будто грелась рядом с Викиной надёжностью и честностью, а Вика, наверное, чувствовала себя немножечко избранной — с ней дружит самая красивая и богатая девушка на курсе. Это придавало уверенности, что ли…
После универа их пути, конечно, разбежались. Лиза выскочила замуж за Алексея, у которого сеть гипермаркетов и деньги, которые, кажется, сами размножались в сейфе. Свадьба была с размахом, в загородном клубе, Вика там была подружкой невесты в платье цвета лаванды — Лиза настояла, и сама же его оплатила.
А потом у Лизы и Алексея родился Антошка, и она, как говорится, вошла в роль. Фитнес, массажи, светские обеды, отпуска на Мальдивах. Диплом филолога, за который она в своё время кое-как сдала экзамены, отправился в коробку на антресоли.
— Ну его, — отмахивалась Лиза, когда Вика осторожно спрашивала, не хочет ли она работать. — Я теперь работаю мамой. Ну и женой, это тоже труд, между прочим.
А Вика пошла по классической схеме: устроилась менеджером в логистическую компанию, пахала как лошадь, мечтала построить карьеру, но пока что доросла только до старшего менеджера и вечных авралов. Жила она в однокомнатной арендованной квартире на окраине, экономно, но при этом не жаловалась.
Они с Лизой продолжали встречаться. Обычно в кафе в центре, где Лиза заказывала себе салат с креветками и какую-то очень дорогую минералку, а Вика — чай и пирожное, потому что остальное было слишком дорого для её бюджета. Лиза, как правило, платила за обеих, широким жестом бросая на столик золотую карту мужа. Вика каждый раз смущалась, предлагала разделить счёт, но Лиза только отмахивалась: «Брось, ты же моя подруга».
В ноябре всё и случилось. Погода тогда стояла мерзкая: дождь стеной, ветер, темнеет рано, даже днём серо и тоскливо. Вику уволили… Целый отдел маркетинга, где она работала, попал под сокращение после того, как провалили какой-то крупный проект. Директор, видимо, решил показать начальству, что он наводит порядок, и выкинул почти всех, кто хоть как-то был причастен. Вика осталась без работы в одночасье. Оплата за аренду квартиру, между прочим, никуда не делась, а накоплений было от силы на два месяца.
Она тогда сидела в кафе с Лизой, рассказывала, вздыхала и всхлипывала, говорила, что рассылает резюме уже вторую неделю, а тишина, даже на собеседования не приглашают. Лиза сочувствовала, конечно. Но у самой в тот день тоже был стресс — она застала няню, Валентину Игнатьевну, которая работала у них почти полгода, спящей на диване. Причём в то время, когда Антошка проснулся после дневного сна и плакал в кроватке.
Лиза вошла в квартиру, а там такой ор стоит, малыш уже охрип:
— Пришла я домой, ребенок плачет, а няня храпит на диване, даже не проснулась, — нахмурив брови, сказала Лиза.
У нее тогда, по её словам, «чуть инфаркт не случился». Она эту няню выгнала сразу, даже расчёта не дала — та, правда, и не требовала, сама испугалась. Но проблема осталась: через три дня им с Алексеем нужно было идти на какой-то важный приём к заказчикам мужа, и оставить Антошку было не с кем.
И вот сидят они в кафе, обе расстроенные, и тут Лиза смотрит на Вику и говорит таким тоном, будто её осенило:
— Викусь, а давай ты завтра вечером с Антошкой посидишь? Ну, пожалуйста! Мы с Лёшей на приём, а мелкого вообще не с кем оставить. Ты же всё равно сейчас ищешь работу и времени у тебя больше.
Вика, конечно, растерялась. Во-первых, она не няня. Во-вторых, это как-то… странно, что ли. Но Лиза смотрела на неё такими умоляющими глазами, говорила, что это только на один вечер, что она больше никого не может попросить, что её мама сейчас в отъезде, а свёкровь они вообще не зовут, потому та вечно лезет с советами. Ну и Вика согласилась. А куда ей было деваться? Подруга же.
На следующий день Вика пришла к ним в шесть вечера. Антошку она знала, конечно, встречались на днях рождениях и общих посиделках, но близко не нянчилась. Малыш сначала немного стеснялся, а потом, как увидел, что Вика достаёт из сумки книжку с картинками и начинает смешно читать голосами зверей, сразу подполз на четвереньках.
Они играли в кубики, строили башню, читали, потом Вика его покормила ужином, который Лиза оставила в холодильнике, и уложила спать. Антошка засопел у неё на руках уже к девяти, и Вика аккуратно переложила его в кроватку, сама села на диван с книжкой — своей, взрослой.
Лиза с Алексеем вернулись около двенадцати. Оба, как говорится, «на лёгком хмелю», довольные, весёлые. Алексей сразу прошёл в спальню, а Лиза заглянула в комнату сына, потом вышла к Вике.
— Ну как?
— Всё отлично, — сказала Вика. — Он поел, попил, мы поиграли, сказку почитали, в девять уснул.
— Викусь, ты просто чудо! — Лиза её обняла. — Так спокойно, так хорошо.
Вика начала собираться. И тут из спальни вышел Алексей, видимо, чтобы попрощаться. Антошка, услышав голоса, проснулся и заплакал. Вика подошла к кроватке, погладила его по головке, он сразу успокоился, протянул к ней ручки, обнял за шею и снова засопел. Когда Вика попробовала отойти, он снова захныкал. Алексей с улыбкой наблюдал за этой сценой.
— Ничего себе контакт, — сказал он, покачивая головой. — Вот бы нам такую няню! Постоянную. А то этих «профессиональных» нянь приходишь — они либо спят, либо в телефоне сидят, а ребёнка вообще не замечают.
Лиза задумалась. Вика, уже накинув куртку, сказала:
— Ну, если надо будет ещё когда — звони. Я пока свободна.
— Спасибо, Викусь, — ответила Лиза, но по её лицу было видно, что мысль уже зацепилась.
На следующий день Лиза приехала к Вике сама — с тортом и бутылкой итальянского, которое Вика любила. Сказала, что хочет сделать предложение. Уселись на кухне, Лиза разлила вино и начала издалека: какие няни сейчас ужасные, как она боится оставлять сына с чужими людьми, как ей нужен кто-то, кому она доверяет на сто процентов. А потом выдала:
— Вика, слушай. Ты сейчас ищешь работу, я ищу няню. Давай так: ты будешь приходить ко мне на полный день, пока я буду по делам и на фитнесе. И пока ты не найдёшь себе нормальную постоянную работу. Я буду тебе платить как хорошей няне — даже больше, честно. И ты будешь спокойна, и я буду спокойна. Это же идеально!
Вика сначала замялась. Сказала, что неудобно, что они подруги, и вообще она не профессионал.
— Какие могут быть неудобства? — Лиза нахмурилась. — Ты же меня выручаешь! Я в поиске няни могу месяц просидеть, а мне нужно сейчас. А ты пока подработаешь, время у тебя будет, и резюме рассылать никто не запрещает. Ну, Викусь, ну, мы же подруги!
И Вика сдалась. Потому что деньги на карточке таяли, а впереди был платёж за аренду квартиры. Потому что Лиза была её подругой, и отказать ей было как-то неловко. Потому что она действительно любила детей и особенно Антошку.
Первые пару недель всё было как в сказке. Вика приезжала к десяти утра, они с Антошкой гуляли в парке, потом обедали, потом занимались — рисовали, лепили из пластилина, читали книжки. Малыш буквально светился, когда видел Вику, бежал к ней навстречу, обнимал за ноги. Лиза была добра и внимательна. Каждый вечер спрашивала, не устала ли Вика, не хочет ли уйти пораньше. Деньги переводила без задержек, даже пару раз кинула сверху — «на мороженое», говорила. Вика чувствовала себя полезной, нужной, и даже мысли о поиске постоянной работы отошли на второй план. Ну правда, зачем торопиться, если сейчас всё так хорошо? Няня из неё, кажется, получается, а Лиза так благодарна.
Но где-то к концу первого месяца что-то начало меняться. Сначала — по мелочам. Лиза как-то вернулась из салона и увидела на кухне немытую чашку. Вика в этот момент играла с Антошкой в зале. Лиза зашла, посмотрела на чашку, потом на Вику и сказала таким тоном, каким раньше никогда не говорила:
— Вика, я понимаю, что у тебя педагогическое призвание, но, может быть, ты могла бы следить за порядком? Это же элементарно.
Вика опешила. Она же няня, а не домработница, они договаривались только о ребёнке. Но промолчала, подумала: может, и правда недоглядела, бывает. В следующий раз Лиза велела гулять в другом парке — не в том, что рядом с домом, а в том, что через дорогу, потому что в том, мол, «гуляют все приличные мамы, а не эти с пивком на лавочках». Вика послушно водила Антошку в дальний парк, хотя это было неудобно и далеко.
Потом Лиза стала звонить среди дня и давать указания: «Дай ему синий комбинезон, зелёный я не люблю», «Не корми его этими хлебцами, я купила новые, органические, они в шкафчике слева», «Когда он спит, ты могла бы перебрать его вещи, сезон же меняется». И всё это говорилось не просьбой, а так — приказным тоном, будто Вика — штатная единица, а не подруга.
Вика терпела. Она убеждала себя, что Лиза просто нервничает, что у них с Алексеем какие-то напряги, что она просто хочет, чтобы всё было идеально для Антошки. Но внутри уже копилась обида.
Кульминация случилась в пятницу, когда Лиза собиралась на обед с подругами по фитнесу. Она вышла из спальни в новом платье, идеально уложенная, и вручила Вике список. Не устно, а именно список, написанный на листочке в клетку аккуратным, каллиграфическим почерком. Там было:
1. Прогулка с Антошкой с 11 до 13.
2. Обед (суп в мультиварке разогреть, котлету на пару).
3. Поменять бельё в спальне (простыни в шкафу, вторая полка).
4. Погладить рубашки Алексея (три штуки, висят в гардеробной, утюг в кладовке).
5. Встретить курьера с цветами, поставить в вазу (ваза в гостиной на тумбе).
6. Вечером дать Антошку витамин D (пузырёк на кухне, полная пипетка).
Вика прочитала список и побледнела. Она чувствовала, как внутри у неё всё закипает. Три недели она терпела, проглатывала обиды, делала вид, что всё нормально. А тут — список. Как для прислуги.
— Лиза, — сказала она как можно спокойнее, — мы же договаривались только о ребёнке. Я не буду гладить рубашки Алексея и менять бельё в вашей спальне.
Лиза, которая уже накинула плащ и собиралась выходить, медленно повернулась. Её лицо, ещё минуту назад весёлое и беззаботное, застыло.
— Что значит «не буду»?
— А то и значит. Я здесь няня, а не домработница.
— Вика, ты сейчас серьёзно? — голос Лизы стал холодным. — Я плачу тебе больше, чем платила бы любой няне. Я плачу тебе как профессионалу, а ты мне тут заявляешь, что это не входит в твои обязанности?
— Ты платишь мне как няне, — возразила Вика. — И мы договаривались только о ребёнке. Если тебе нужна домработница — найми другого человека.
— Я тебя прошу по-человечески, — Лиза уже перешла на повышенные тона. — Я иду на обед, мне нужно, чтобы всё было сделано. Неужели тебе трудно? Это займёт полчаса!
— Трудно не трудно, но это не моя работа, — упёрлась Вика. — И вообще, Лиза, ты последнее время ведёшь себя так, будто я твоя прислуга. Я твоя подруга, между прочим.
— Подруга? — Лиза усмехнулась. — Подруга не будет торговаться из-за пары рубашек, когда её подруга в трудной ситуации. Ты забыла, кто тебя выручил, когда ты без работы осталась? Я тебя приютила, работу дала, плачу нормально, а ты мне тут истерики закатываешь!
— Ты мне дала работу? — голос Вики дрогнул. — Лиза, я тебя выручала, а не ты меня. Ты сама меня уговорила, сама предложила. Не было бы у меня работы — я бы что-то другое нашла. А ты… ты просто хотела удобную няню за те же деньги.
— Ах, значит, я хотела удобную няню? — Лиза взбесилась. — Да как ты смеешь! Да я из-за тебя перед Лёшей оправдывалась, что ты не справляешься! Он говорит: «Почему у нас дома вечно бардак?», а я тебя защищаю! А ты…
— Не надо меня защищать, — перебила Вика. — Я ухожу.
Она сняла фартук, который повязала утром, положила его на стул, прошла в прихожую за своей сумкой. Антошка, услышавший крики, сидел на ковре и испуганно смотрел то на маму, то на Вику.
— Вика, не уходи, — пролепетал он, но Вика уже натягивала сапоги.
— Иди, иди! — крикнула Лиза ей в спину. — И даже не надейся получить зарплату за эту неделю! Будешь знать, как бросать меня в такой момент!
Дверь хлопнула с такой силой, что в прихожей закачалась вешалка. Вика вылетела на лестничную клетку и, уже спускаясь по ступенькам, почувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от обиды даже, а от какого-то гадкого чувства унижения. Она же хотела как лучше, она же старалась, а в итоге её обозвали чёрт знает кем и ещё деньгами пригрозили.
Лиза осталась в квартире одна — если не считать Антошки, который тихонько плакал на ковре. Она тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Сначала она чувствовала злость — как Вика посмела так с ней разговаривать? В её доме, где она, Лиза, всё оплачивает? Потом где-то глубоко внутри шевельнулось что-то вроде стыда, но Лиза быстро его задавила. Она сказала себе: «Я была права. Она неблагодарная. Я ей столько помогала, а она… Ну и пусть катится».
Антошка плакал, звал Вику, и Лиза злилась ещё больше — из-за того, что сын явно любит Вику больше, чем её, родную мать. Она взяла телефон, набрала Алексея и, не скрывая раздражения, выпалила:
— Представляешь, эта твоя любимая Вика устроила скандал и ушла, потому что я попросила её гладить твои рубашки! Скандал на пустом месте!
Алексей что-то ответил, но Лиза не слушала. Она была права. Она была абсолютно права.
Прошла неделя. Неделя, в течение которой Лиза наняла через агентство срочную няню — пожилую женщину с педагогическим образованием, которая делала всё по инструкции, но смотрела на Антошку с профессиональным равнодушием. Малыш капризничал, отказывался есть, по ночам плакал и звал «тётю Вику». Лиза сама не спала ночами, сначала от злости, потом от бессонницы. А ещё от того, что внутри грызло странное чувство, похожее на голод. Ей не хватало Вики. Не как няни, а как подруги — с которой можно было поболтать за чашкой кофе, пожаловаться на мужа, посмеяться над дурацким случаем в фитнесе.
В пятницу вечером Алексей, вернувшись с работы и застав очередную истерику Антошки и уставшую, злую жену, сел напротив Лизы и сказал спокойно, но твёрдо:
— Ты была неправа.
— Что? — Лиза даже поперхнулась.
— Ты была неправа с Викой, — повторил он. — Ты смешала дружбу и работу. Она тебе не прислуга. Она согласилась помогать с ребёнком, а не убираться в доме. Ты сама нарушила договорённости, а потом ещё и оскорбила её. И зарплатой пригрозила — это вообще за гранью.
— Но она…
— Никаких «но», — перебил Алексей. — Ты хочешь сохранить подругу — поезжай, извинись. Отдай деньги за ту неделю. И не лезь к ней с предложениями о работе больше. Найми нормальную няню, а с Викой дружи, если она захочет после такого.
Лиза хотела возразить, но запнулась. Потому что понимала — муж прав. Она это понимала уже несколько дней, просто не хотела себе признаваться.
На следующее утро она купила букет пионов — Вика их любила — и поехала к ней на съёмную квартиру. Дверь открыла сама Вика, в домашней одежде, с растрёпанными волосами. На журнальном столике лежали распечатки резюме. Видимо, она уже искала работу.
— Привет, — сказала Лиза неуверенно.
— Привет, — ответила Вика холодно, но в сторону посторонилась.
Лиза прошла на кухню, поставила цветы на стол, достала конверт.
— Это за ту неделю, — сказала она, не глядя на Вику. — Я… прости. Я была неправа. Сорвалась. Нервы, всё это… В общем, прости.
Вика молчала долго, потом кивнула, взяла конверт, положила в сумку. Лиза выдохнула с облегчением.
— Ну вот и отлично, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Я… я хочу тебе предложение. Возвращайся. Я повышу оплату. И никаких рубашек, честно, только Антошка.
Вика посмотрела на неё внимательно, долго, и потом покачала головой:
— Нет, Лиза. Я не вернусь.
— Как это нет? — Лиза опешила. — Я же извинилась! Я всё поняла, я больше не буду!
— Дело не в извинениях, — Вика вздохнула. — Я поняла за эту неделю одну вещь. Мы с тобой не сможем быть и подругами, и начальницей с подчинённой. Ты не сможешь смотреть на меня как на равную, если я у тебя работаю. И я не смогу. Там, в твоём доме, я всегда буду человеком второго сорта. Ты будешь мне указывать, я буду терпеть, а потом мы снова поссоримся. Я не хочу этого. Я хочу сохранить дружбу, а для работы найми кого-то другого.
Лиза почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она не привыкла, чтобы ей отказывали. Тем более — та, кого она считала… ну, не ниже, но как-то… зависимой, что ли.
— То есть, когда тебе нужны были деньги, моя помощь тебя устраивала? — сказала она с вызовом. — А теперь, когда я сама попросила, ты нос воротишь?
— Я не нос ворочу, — устало ответила Вика. — Я просто говорю, что больше не буду у тебя работать. Приходить в гости — пожалуйста, проведывать Антошку — с удовольствием. Но работать — нет.
— Ах, проведывать! — Лиза встала, её голос зазвенел. — Нужна ты мне со своими проведываниями! Антошка там без тебя ревёт, а ты… Ты просто эгоистка! Я думала, мы лучшие подруги, а ты меня бросаешь в трудную минуту!
— Лиза, я не бросаю, я…
— Либо ты работаешь у нас, по-настоящему помогаешь, либо ты мне больше не подруга! — выпалила Лиза. — Мне не нужны подруги, которые в трудную минуту отворачиваются!
Вика посмотрела на неё долгим, печальным взглядом. В дверях стояла чужая женщина — красивая, злая, привыкшая покупать всё, включая дружбу.
— Тогда прощай, — тихо сказала Вика. — Я не продаюсь. Даже за дружбу.
Лиза вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что в прихожей со стены упала какая-то картина. На лестничной клетке она остановилась, чтобы перевести дыхание. В груди клокотала ярость. Но где-то глубоко-глубоко, под этой яростью, зарождалась странная, тяжёлая пустота.
Прошло полгода. Лиза нашла няню. Не Вику, конечно, а другую женщину — строгую, опытную, с педагогическим образованием. Зовут её Надежда Петровна. Она приходит ровно к девяти, уходит ровно в шесть, относится к Антошке профессионально, но без лишней нежности. Антошка к ней привык, но по-прежнему иногда спрашивает: «А когда тётя Вика придёт?» Лиза в такие моменты поджимает губы и говорит: «Тётя Вика больше не придёт, она занята». И переводит тему.
С Викой они не общаются. Лиза иногда видит её в городе — издалека, в толпе. Вика теперь работает в какой-то небольшой компании, ходит в новом пальто, довольно приличном, и выглядит спокойной. Лиза при виде неё всегда отворачивается и ускоряет шаг. Она рассказала подругам по фитнесу свою версию: «Представляете, я хотела помочь человеку, а она… выскочка, неблагодарная. Я теперь знаю: с теми, кто ниже тебя по статусу, лучше вообще не связываться. Всё равно ничем хорошим не кончится». Подруги согласно кивают, но в их глазах Лиза иногда замечает что-то, чего не может разобрать.
Вика тоже иногда видит Лизу в парке, когда та гуляет с Антошкой и новой няней. Один раз Антошка заметил её и закричал: «Тётя Вика!», потянул ручки. Лиза дёрнула коляску и быстро пошла в другую сторону, что-то резко сказав няне. Вика тогда долго стояла на месте, смотрела им вслед, и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Но потом развернулась и пошла своей дорогой. Домой, где её никто не ждёт, но где она сама себе хозяйка.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.