Концепция «психологических убежищ» (psychic retreats) была предложена британским психоаналитиком Джоном Стайнером (John Steiner) в его знаковой книге «Психические убежища: патологические организации у психотических, невротических и пограничных пациентов», впервые опубликованной в 1993 году. Стайнер, опираясь на достижения школы Мелани Кляйн, ввел этот термин для объяснения феномена «застрявших» пациентов, с которыми аналитику трудно установить значимый контакт. Он заметил, что психика таких людей защищается не просто отдельными механизмами, а выстраивает сложные, жесткие и устойчивые структуры — патологические организации личности. Термин «убежище» подчеркивает функцию этой структуры: создать безопасное, но изолированное внутреннее пространство, где человек может укрыться от невыносимых переживаний.
Что это такое и когда возникает?
Психологическое убежище — это не просто защита, а целостная система объектных отношений и защит. Оно возникает как ответ на две фундаментальные тревоги, описанные Кляйн: параноидно-шизоидную (страх преследования и распада) и депрессивную (чувство вины и страх потери любви). Оказавшись перед лицом этих непереносимых аффектов, психика создает «комфортную» зону, где действуют всемогущество, расщепление и проективная идентификация. Это убежище позволяет избежать контакта с реальностью (как внешней, так и внутренней), дает иллюзорное ощущение контроля и нарциссического превосходства.
Опасность застревания: как убежище превращается в ловушку?
Главная опасность «психических убежищ» заключается в их стабильности. То, что задумывалось как временная защита от боли, становится постоянной структурой, препятствующей развитию. Внутри убежища человек оказывается в плену того, что можно назвать «мафиозной бандой деструктивных частей себя». Эти внутренние объекты диктуют жесткие правила: нельзя чувствовать зависимость, нельзя скорбеть, нельзя допускать близость.
Стайнер подчеркивает, что жизнь в убежище приводит к отказу от развития и изменений. Личность становится ригидной, а аналитический процесс — если речь идет о терапии — пробуксовывает. Человек может долгое время находиться в «комфортном» состоянии, избегая страданий, но платой за это становится утрата целостности и невозможность реализовать свой потенциал. Парадокс в том, что, спасаясь от боли, индивид отказывается от контакта с реальностью, а значит, и от возможности подлинной радости, любви и творчества.
Почему временное убежище мешает реализации и качеству жизни?
Проблема выхода из убежища связана с еще более тяжелыми переживаниями, чем те, от которых человек бежал. В своей более поздней работе «Видеть и быть увиденным. Выход из психического убежища» (Seeing and Being Seen, 2011) Стайнер фокусируется на мучительных чувствах, которые возникают, когда человек покидает свои «стены». Выход означает встречу с реальностью, которая влечет за собой:
1. Стыд и унижение: вне убежища человек становится «видимым» для других, что рушит нарциссическую защиту. Он боится, что его уязвимость увидят и используют против него.
2. Утрату всемогущества: приходится признать свою зависимость, несовершенство и ограничения.
3. Конфликт между скорбью и меланхолией: чтобы выйти из убежища, нужно оплакать потерю иллюзий и фантазий, которые там царили. Стайнер утверждает, что сопротивление изменениям неизбежно ведет к меланхолии, в то время как движение вперед требует мужества скорбеть.
Временное убежище мешает реализации, потому что формирует порочный круг: «комфорт» внутри убежища снижает толерантность к фрустрации, необходимой для достижения целей. Человек предпочитает фантазию о всемогуществе реальным шагам, которые могут привести к неудаче или критике. Как отмечают исследователи, даже в терапии может возникнуть ловушка, где пациенту «хорошо на сессиях, а жизнь не меняется», потому что само терапевтическое пространство может превратиться в очередное убежище, если не работать над выходом из него.
Для иллюстрации этого сложного феномена лучше всего подойдет визуальная метафора «уютной ловушки».
Представьте себе изображение: на фоне мрачного, штормового моря (символ реальности с ее тревогами и болью) стоит стеклянный купол или комната с мягкими стенами. Внутри тепло, горит камин, на стенах — зеркала, создающие бесконечные отражения самого себя (символ нарциссизма). Пол прозрачен, и под ним видны шестеренки сложного механизма, который связывает обитателя по рукам и ногам, делая его движение невозможным. Дверь в убежище открыта, но за порогом стоит фигура, закрывающая лицо руками от стыда или страха — это момент «видеть и быть увиденным». Такая картинка передает двойственность: внешнюю безопасность и внутреннюю несвободу, комфорт, который оказывается тюрьмой.
В итоге, концепция Джона Стайнера учит нас, что настоящая безопасность — это не отсутствие боли, а способность выдерживать сложные чувства, оставаясь в контакте с реальностью и другими людьми. Временное убежище становится опасным именно тогда, когда мы принимаем его за постоянный дом.
