Моему отцу пятьдесят восемь лет. Он крепкий, рукастый мужик, который всю свою жизнь проработал слесарем-механиком в местном автобусном парке. Мамы не стало пять лет назад, и с тех пор отец жил один в своей двухкомнатной квартире.
Я, конечно, старался навещать его каждые выходные, но у меня давно своя семья, маленький ребенок, работа. Поэтому я искренне желал, чтобы отец нашел себе хорошую женщину и перестал коротать одинокие вечера перед телевизором.
И когда примерно пару месяцев назад отец как бы невзначай обмолвился, что начал общаться с некой Ларисой, я очень обрадовался.
Лариса работала диспетчером в их же автобусном парке. Ей было пятьдесят три года, она давно вдова, дети выросли и разъехались по другим городам. По словам отца, женщина она была видная, ухоженная и очень приветливая. Они начали общаться в рабочих перерывах, потом он пару раз подвез ее до дома после смены.
Примерно через три недели после начала их общения отец заехал ко мне в мастерскую. Мы попили чаю, обсудили мелкие автомобильные дела. А потом он как-то неловко кашлянул и подошел к моему рабочему стеллажу с инструментами.
– Слушай, Максим, – отец задумчиво потер подбородок. – Одолжи мне на выходные твой перфоратор. И набор буров по бетону. Мой-то совсем сгорел, якорь рассыпался.
– Без проблем, пап, – я достал тяжелый пластиковый кейс. – А ты что, ремонт затеял? Вроде у тебя всё нормально в квартире.
– Да не у меня, – отец слегка смутился и отвел взгляд в сторону. – У Ларисы там навесная полка на кухне отвалилась, а стена несущая. Вот, попросила помочь повесить. Неудобно отказывать, женщина всё-таки одна живет.
Я широко улыбнулся. Взрослые люди ухаживают именно так: не серенады под окном поют, а показывают свою надежность в быту. Мужик пришел, просверлил, повесил полку – женщина накормила вкусным ужином. Идеальная схема для сближения.
Через неделю отец снова приехал ко мне. В этот раз он попросил лазерный уровень и электролобзик.
– Ларисе нужно пластиковые плинтуса в коридоре поменять, а то старые совсем рассохлись, – деловито пояснил он, загружая инструмент в багажник своей машины.
Снова мысленно порадовался за него. Раз дело дошло до плинтусов и капитальных мелочей, значит, отношения развиваются стремительно.
Я был абсолютно уверен, что у них всё серьезно, дело идет к совместному проживанию, и отец наконец-то обретет крепкий тыл.
Этот инструмент кочевал из моей мастерской в квартиру Ларисы почти месяц. Отец стабильно пропадал у нее по субботам и воскресеньям. Но на прошлой неделе всё резко изменилось.
Я возвращался с работы пораньше, купил по пути копченой рыбы и решил заехать к отцу без предупреждения. Поднимаюсь на этаж, звоню в дверь. Отец открывает мне, вид у него абсолютно хмурый.
– О, Максим, проходи, – буркнул он, забирая у меня пакет с рыбой.
– Пап, а ты чего такой хмурый? – я искренне удивился, разуваясь в коридоре. – С Ларисой поругались, что ли?
Отец тяжело вздохнул, прошел на кухню, достал пиво из холодильника и тяжело опустился на стул.
– Да не с кем там ругаться, сынок, – горько усмехнулся он. – Чтобы ругаться, нужны полноценные отношения. А я, как выяснилось, просто бесплатный разнорабочий по вызову. Причем даже без права на горячий обед.
Я сел напротив него, понимая, что история сейчас будет максимально неприятной.
– Давай рассказывай. Что она вытворила?
Эволюция наглости
Отец налил нам пива, подвинул ко мне тарелку с нарезанной рыбой и начал свой рассказ.
– Всё начиналось очень даже по-человечески, – отец смотрел в кружку, явно злясь на самого себя. – Она сначала очень ненавязчиво пожаловалась на работе, что кран на кухне подтекает. Сантехника из ЖЭКа не дождаться, а частники дерут втридорога. Я, естественно, вызвался помочь. Приехал, поменял ей кранбуксу. Она меня чаем напоила, домашним пирогом угостила. Мы так хорошо посидели. Я уши-то и развесил.
Отец отпил из кружки и нахмурил брови.
– Через неделю она просит ту самую полку повесить. Я приезжаю с твоим перфоратором. Вешаю. Она снова щебечет, улыбается. Но чай мы пили уже как-то на бегу. Она сказала, что к ней давняя подруга должна прийти, и меня мягко выпроводила за дверь.
– А плинтуса? – спросил я, чувствуя, куда клонится сюжет.
– А вот с плинтусами началось самое интересное, – отец усмехнулся. – Она мне уже не намекала. Она мне на работе прямо сказала: "Витя, я тут плинтуса купила, лежат в коридоре. Заедешь в субботу с утра, прикрутишь? А то они мне ходить мешают". Тон уже был такой, знаешь, уверенный. Как будто мы пять лет в браке живем и это моя прямая обязанность.
Я слушал отца и поражался женской хитрости.
– Я приехал, – продолжал отец. – Провозился с этими плинтусами полдня. Квартира старая, углы кривые, пришлось подгонять каждую планку. Спина мокрая, колени гудят. Сделал всё идеально. Умылся, захожу на кухню. Думаю, сейчас пообедаем вместе, отдохнем. А она мне просто стакан сока наливает и говорит: "Витюша, спасибо огромное, ты меня так выручил! Но мне сейчас убегать надо, у меня запись на маникюр горит. Ты дверь просто захлопни, когда выходить будешь, там замок английский".
– И ты промолчал? – я смотрел на отца с явным недоумением.
– Промолчал. Списал на женскую занятость. Дурак старый, – отец в сердцах стукнул кулаком по столу. – Но сегодняшний день расставил всё по своим местам окончательно.
Финальное распоряжение
Отец откинулся на спинку стула и посмотрел мне прямо в глаза. Было видно, что ему очень стыдно за свою слепую доверчивость.
– Вчера она мне звонит поздно вечером. Говорит: "Витя, у меня пластиковый экран под ванной сломался, и герметик совсем почернел. Купи по дороге хороший силикон, приезжай завтра к десяти утра, всё сделаешь". Ни "пожалуйста", ни "если тебе не трудно". Как рабочий приказ по парку зачитала.
– И ты поехал? – я даже перестал жевать.
– Поехал. Купил этот чертов герметик за свои деньги, взял чемодан с инструментом. Приезжаю к ней ровно в десять. Звоню в дверь.
Отец замолчал на секунду, собираясь с мыслями, чтобы передать сцену в точности.
– Она открывает мне дверь. В шелковом халате, на голове махровое полотенце замотано, в руке кружка с кофе. На меня даже не смотрит. Сразу поворачивается и идет по коридору. И на ходу бросает мне через плечо четкие распоряжения: "Витя, разувайся аккуратно, я полы вчера мыла. Инструмент свой грязный ставь на газетку. Экран в ванной стоит, герметик старый аккуратно срежь ножом, чтобы эмаль не поцарапать. Как закончишь с ванной, проверишь сливной бачок, он шумит. Я иду телевизор смотреть, у меня сериал любимый начинается. Дверь в ванную плотно закрой, чтобы мне твой шум не мешал слушать. И когда уходить будешь, мусор захвати, пакет на кухне стоит. Замок просто захлопнешь".
Я просто не верил своим ушам. Это была даже не наглость, а запредельный уровень потребительского отношения к человеку.
– Я стоял в коридоре с этим дурацким пистолетом для герметика в руках и смотрел на ее удаляющуюся спину, – голос отца стал тихим и предельно жестким. – И с меня как будто пелена спала. Я для нее просто бесплатный рабочий из сервиса бытовых услуг, которому даже чаевые давать не нужно. Достаточно пару раз улыбнуться в диспетчерской.
– Что ты сделал? – спросил я, чувствуя, как у меня самого сжимаются кулаки от злости.
– Я положил этот тюбик с силиконом на ее заботливо постеленную газетку. Молча застегнул куртку. Взял свой ящик с инструментами и громко сказал на всю квартиру: "Лариса, вызывай мужа на час по объявлению. Моя бесплатная смена официально закончена".
Она выскочила в коридор, глаза по пять копеек. Начала что-то возмущенно кричать про то, что я не мужик, раз отказываюсь помочь слабой женщине. Но я просто открыл дверь, вышел на лестничную клетку и пошел к лифту, не оборачиваясь на ее вопли.
Отец с явным облегчением выдохнул.
– Знаешь, что самое смешное? – он криво усмехнулся. – Пока я ехал домой, она меня заблокировала везде. В мессенджере, в телефонной книге. Обиделась королева, что бесплатный мастер сорвался с крючка.
Я смотрел на отца и испытывал огромную гордость. Да, он обжегся, потерял личное время и немного веры в людей. Но он не позволил вытирать об себя ноги. Он сохранил свое мужское достоинство и вовремя скинул с шеи эту хитрую, продуманную паразитку.
Отец сейчас чувствует себя отлично. Мы с ним в следующие выходные поедем на рыбалку, проветрим голову на природе. А инструменты я забрал обратно в мастерскую от греха подальше.