Вчера у меня выдался редкий выходной, и я поехала навестить свою подругу Катю.
Мы сидели на крошечной родительской кухне. Катя выглядела так, словно отстояла пять смен подряд без права на сон. У нее были красные, опухшие глаза. Она нервно крутила в руках чайную ложку.
– Катя, я ничего не понимаю, – осторожно начала я. – Вы же три года на ту новостройку копили. Ипотеку платили, во всем себе отказывали. Вадим там круглыми сутками ремонт делал. Что стряслось? Зачем ты внезапно сбежала к родителям? Он тебе изменил? Руку поднял?
Катя горько усмехнулась и посмотрела в окно.
– Лучше бы он мне изменил, Лена. Честное слово, лучше бы он завел любовницу. Тогда бы я хоть понимала, с кем соревнуюсь, – ее голос дрогнул.
Вадим всегда гордился тем, что он настоящий мужик. Он работает автомехаником, руки у него растут откуда надо. Когда они купили пустую бетонную коробку, он сразу заявил: "Никаких наемных бригад. Они всё испортят и деньги сдерут. Я всё сделаю сам".
И он делал. Целый год. После автосервиса он ехал в квартиру, клеил обои, клал плитку. Катя помогала ему как могла, обеспечивала пропитанием, убирала строительный мусор. Но когда ремонт закончился и они перевезли вещи, муж внезапно превратился в одержимого, жестокого тирана.
Правила жизни в музее имени Вадима
– Лен, ты не представляешь, в какой ад превратилась моя жизнь, – прошептала подруга. – Я думала, мы будем там счастливо жить. А оказалось, что мы переехали в музей имени Вадима. И я там даже не посетитель, а бесправная уборщица. Я прихожу с работы, падаю от усталости, иду в душ. А он стоит под дверью и ждет.
– Зачем ждет? – искренне не поняла я.
– Чтобы проверить, насухо ли я вытерла душевую кабину! – Катя повысила голос. – Я выхожу, а он берет специальную микрофибру и начинает агрессивно протирать каждую каплю на стекле. И при этом читает мне лекцию.
– Какую лекцию?
– Катя, ты опять оставила мыльные разводы на смесителе! – процитировала она мужа, меняя тон на жесткий, чеканящий. – Я этот кран за пятнадцать тысяч покупал! На него дышать страшно, а ты его мокрыми руками трогаешь! Трудно протереть за собой?!
– Подожди, – я опешила. – Он серьезно ругается из-за капель воды в душе?
– Если бы только это! – Катя всплеснула руками. – На прошлой неделе я решила пожарить рыбу. Обычный минтай в кляре. Так он залетел на кухню, выхватил у меня лопатку и выключил плиту! Он орал: "Ты мне сейчас весь керамогранит на фартуке уделаешь маслом! Швы пожелтеют, их ни одна химия не возьмет! Иди вари гречку, жарить в этой квартире ничего нельзя!". Мне запрещено жарить еду на собственной кухне, за которую я каждый месяц отдаю половину своей зарплаты банку!
Я слушала ее, и у меня волосы шевелились на голове.
– Он доводит меня до нервного срыва из-за бытовой техники! – продолжала Катя, и ее буквально трясло от накопившейся обиды. – Я постирала рабочие халаты. Достала их, закрыла дверцу машины. Он тут же прибегает с криками: "Катя, ты почему дверцу закрыла?! Резинка уплотнителя сгниет, плесень пойдет! Открывай немедленно! А лоток почему не протерла?!".
Она тяжело вздохнула.
– Лен, я не хочу думать про известковый налет после смены в аптеке. Я же живой человек, я в этой квартире живу, а не на экскурсию пришла! Знаешь, что он мне отвечает на это? "Ты всё специально портишь, потому что не ценишь мой тяжелый труд! Я здесь каждый гвоздь своими руками забил, спину сорвал на этой плитке, а ты относишься к ремонту по-свински!". Я для него не жена больше, а угроза его ремонту.
Взрыв из-за стеклянной крышки
– В четверг вечером. У нас в аптеке был сумасшедший день. Привезли крупную партию медикаментов, я на ногах двенадцать часов отстояла, пока всё по полкам расставила. Приползла домой абсолютно без сил. Купила по дороге курицу, решила ужин приготовить. Стою у плиты. И тут у меня из рук выскальзывает стеклянная крышка от сковородки.
– Разбилась? – ахнула я.
– Если бы! – Катя закрыла лицо руками. – Она просто плашмя упала на пол. На тот самый драгоценный ламинат, который он укладывал две недели. Крышка целая, но на ламинате осталась миллиметровая вмятина. Еле заметная царапина, которую даже под лупой не сразу разглядишь!
– И что Вадим? Услышал?
– Он прибежал на звук из спальни. Увидел эту вмятину. Молча опустился на колени, начал тереть ее пальцем. А потом он поднял на меня безумные глаза, будто я ему в душу плюнула.
– Ты криворукая, неблагодарная дура! – закричал муж, багровея от злости. Катя передавала его слова так точно, что мне стало жутко. – Тебе в сарае жить надо, а не в нормальной квартире!
– Вадим, это просто пол! – в слезах крикнула я ему в ответ. – Его можно замазать воском, его можно ковриком закрыть! Ты почему со мной так разговариваешь из-за куска доски?!
– Потому что ты обесцениваешь мой труд! – орал он, размахивая руками. – Ты здесь палец о палец не ударила! Пришла на всё готовое! Иди в комнату и сиди там!
Дележка опилок
Катя замолчала и сделала большой глоток чая.
– Я стояла и смотрела на него, Лена. И вдруг поняла, что я его больше не люблю. Вот просто как отрезало. Передо мной стоял злой мужик, для которого кусок пластика оказался дороже жены. Я просто молча пошла собирать вещи.
– А он что делал? – я затаила дыхание. – Пытался остановить? Извинялся?
– Куда там! – подруга нервно рассмеялась. – Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и с превосходством смотрел, как я собираюсь. А потом выдал: "Давай, катись к мамочке! Поживешь в старом ремонте, быстро поймешь, какую красоту ты потеряла! Только ключи на тумбочку положи аккуратно, чтобы полировку не поцарапать".
Сейчас Катя твердо намерена подавать на развод. Квартира была куплена в браке. Мы вместе сели за стол, открыли ноутбук и начали считать. Ипотеку они платили строго поровну. Более того, пока Вадим брал отпуска за свой счет, чтобы класть эту проклятую плитку, Катя тащила на себе все бытовые расходы и покупала стройматериалы со своей зарплаты фармацевта.
Но Вадим уже шлет ей гневные голосовые сообщения.
"Ты не имеешь права на эту квартиру, – кричит он в трубку. – Я здесь каждый сантиметр выстрадал! Моими руками всё сделано!"
Я слушала эти аудиозаписи и просто поражалась мужской юридической безграмотности и наглости. Он искренне верит, что его наклеенные обои дают ему эксклюзивное право вышвырнуть жену на улицу, забрав всё себе.
Я налила Кате еще чаю и жестко сказала:
– Никаких эмоций. Нанимаешь грамотного адвоката и делишь всё ровно пополам. Хочет жить в своем музее – пусть выплачивает тебе половину стоимости квартиры с учетом нового ремонта. Не может выплатить – квартира выставляется на торги, продается, а деньги делятся.
Золотые руки – это прекрасно. Но если к этим рукам не прилагается доброе сердце и уважение к партнеру, то грош цена такому мастеру. Жить нужно с человеком, а не с идеальным ламинатом.