В 1230-х годах сельджукский Конийский султанат достиг пика своей военной и экономической силы. После захвата Константинополя крестоносцами византийские государства обладали лишь тенью былого могущества. Латиняне ввиду политической раздробленности и необходимости контролировать православное население не представляли особой опасности. Армянские князья и грузинские цари признали турецкий сюзеренитет. Египетские мамлюки были далеко и поглощены постоянными проблемами в Сирии. Сельджукская империя, основанная другой линией одноименного царского рода, распалась на незначительные и неопасные государства.
Поэтому султан Ала ад-Дин Кей-Кубад I не сильно боялся монгольской экспансии. Он даже извлек из нее определенную пользу: принял на своей территории беглых хорезмийских воинов, установил контроль над многими христианскими феодалами. Но на всякий случай, все же укрепил границы, когда в 1231-м году монголы совершили набег на его владения с целью оценить силы конийцев.
Тем не менее, государь, которого при жизни стали называть Железным, скончался в 1237-м году. На трон сел его шестнадцатилетний сын Гияседдин Кейхюсрев II, которого многие обвиняли в тайном отравлении отца. Поэтому его визири посоветовали отправить небольшую дань монголам, и она действительно на время умиротворила хана Угедэя.
Но в 1242-м году был разбит параличом и скончался монгольский наместник Западного Ирана и Кавказа Чормаган, который прежде прославился победами над хорезмшахом Джелаль ад-Дином. И в результате армия, стоявшая лагерем в Азербайджане в Муганской степи с помощью шаманов избрала своим военачальником Байджу-нойона.
Тот, по всей видимости, не имел прямого приказа атаковать государство западных сельджуков. Но воспользовался народным восстанием, чтобы напасть на Конийский султанат в 1243-м году. Эрзурум считался главной крепостью восточной оборонительной линии, но был взят за два месяца с применением метательных осадных машин.
Гияседдин Кейхюсрев II собрал огромную армию, крупнейшую в истории своего государства. Наряду с воинами-рабами из султанской гвардии в ее состав входила кавалерия помещиков, владельцев наделов икта; грузинские, армянские и трапезундские союзные контингенты; а также двухтысячный отряд франкских наемников. Всего под его командованием было не менее 70-ти тысяч человек.
Байджу имел под своей рукой 30-40 тысяч сабель, причем, грузины и армяне в его войске также были представлены достаточно широко. Но численное преимущество неприятеля никогда не пугало монголов, и в конце июня 1243-го года противники встретились у Лысой горы (по-турецки – Кёсе-даг) на востоке Анатолии близ города Сивас.
Молодой султан пришел на войну со своей казной и гаремом – захватил даже личный зоопарк со множеством леопардов, тигров и львов. В ночь перед битвой и следующим утром он был сильно пьян, и проводил время не со своими военачальниками, а с любимой кисой.
Тем не менее, он был уверен в победе. Заняв выгодную позицию посреди гор, сельджуки долго не решались атаковать. Но в какой-то момент один знатный воин пошел вперед со своей свитой, и к ему присоединился многочисленный авангард конийской армии.
Турки миновали труднопроходимый перевал и без всякого порядка атаковали выстроенную на равнину монгольскую армию. Несмотря на это, одержали локальную победу и начали развивать успех. В лагерь султана была отправлена весть о победе, но побежавшие кочевники лишь заманили в ловушку сельджукских солдат. Говорят, с обеих сторон лучше всего сражались грузинские воины.
Четвертая часть войска конийцев потерпела поражение за несколько часов. Тем не менее, силы Кейхюсрева II все еще были больше по численности и занимали отличную позицию для обороны. Пока офицеры обсуждали возможные ответные действия, некоторые эмиры начали самовольное отступление. В результате в течение ночи того же дня с поля боя бежала вся сельджукская армия. В конечном счете даже султан поддался общей панике, когда осознал, что не сможет собрать людей.
Следующим утром монголы нашли вражеский лагерь брошенным. Но из-за боязни ловушки оставались на месте два дня. Лишь на третий послали разведку, которая обнаружила многие сотни возов с воинским снаряжением, провизией и даже золотом.
Байджу-нойон без сопротивления захватил еще несколько городов. Но предпочел заключить мир на условиях, предложенным великим визирем Гияседдина Кейхюсрева II. Султаны Коньи остались правителями не завоеванных у них земель, признавали свое подчинение великому хану монголов и обязались платить ежегодную дань.