Имя доктора юридических наук, профессора Российской академии адвокатуры и нотариата, президента Национальной ассоциации воздушного права, вице-президента Гильдии российских адвокатов, председателя Союза юристов Москвы, эксперта Комитета Госдумы по бюджету и налогам Сергея Сергеевича ЮРЬЕВА хорошо известно в юридическом мире. Окончил юрфак Калининского (ныне Тверского) университета, аспирантуру и докторантуру Российской академии госслужбы при Президенте РФ. Проходил срочную военную службу в войсках правительственной связи Краснознаменного Среднеазиатского военного округа, в 1981-1992 гг. – в органах госбезопасности, с 1994 г. – в адвокатуре. Неоднократно отмечался ведомственными и общественными наградами, удостоен Диплома всероссийской премии «Фемида», званий «Почетный адвокат России» и «Почетный юрист г. Москвы». Сегодня С. ЮРЬЕВ – гость «Российского адвоката». – Сергей Сергеевич, вы пришли в адвокатуру, уже имея за плечами солидный опыт службы в органах госбезопасности. Вспомним ваши
Имя доктора юридических наук, профессора Российской академии адвокатуры и нотариата, президента Национальной ассоциации воздушного права, вице-президента Гильдии российских адвокатов, председателя Союза юристов Москвы, эксперта Комитета Госдумы по бюджету и налогам Сергея Сергеевича ЮРЬЕВА хорошо известно в юридическом мире.
Окончил юрфак Калининского (ныне Тверского) университета, аспирантуру и докторантуру Российской академии госслужбы при Президенте РФ. Проходил срочную военную службу в войсках правительственной связи Краснознаменного Среднеазиатского военного округа, в 1981-1992 гг. – в органах госбезопасности, с 1994 г. – в адвокатуре. Неоднократно отмечался ведомственными и общественными наградами, удостоен Диплома всероссийской премии «Фемида», званий «Почетный адвокат России» и «Почетный юрист г. Москвы». Сегодня С. ЮРЬЕВ – гость «Российского адвоката».
– Сергей Сергеевич, вы пришли в адвокатуру, уже имея за плечами солидный опыт службы в органах госбезопасности. Вспомним ваши молодые годы. Что больше всего запомнилось из той уже далекой, советской поры?
На третьем курсе юридического факультета я поступил на службу в Управление КГБ СССР по Москве и Московской области. Сначала рядовым сотрудником, потом стал заместителем руководителя подразделения. А когда в 1984 году получил диплом с отличием об окончании юридического вуза, мне предложили перейти в следственный отдел. Из той поры очень хорошо запомнилось, как слаженно и профессионально работал весь механизм безопасности не только следственных, но и оперативных служб. Приведу только один пример. В апреле 1989 года в Московском метро были обнаружены взрывные устройства большой мощности. В ту пору пассажирам еще не объявляли о необходимости обращать внимание на оставленные без присмотра вещи. Ехавший в вагоне гражданин увидел «забытый» кем-то пакет, взял его и на одной из станций передал милиционерам. Те мгновенно сообразили что к чему. И один из них за несколько секунд (!) обезвредил взрывное устройство. Если бы произошел взрыв, разлетевшиеся на километр осколки уничтожили бы весь состав. Представляете, какой трагедии удалось избежать благодаря высочайшей профессиональной подготовке и инструктажу абсолютно всех служб, отвечающих за обеспечение безопасности. В тот же день была создана оперативно-следственная бригада под руководством зам. начальника следственного отдела полковника А. И. Ермакова, в которую вошел и я. По тревоге был проверен каждый клочок метро, все его пути и вагоны. Когда взрывное устройство размонтировали, по его компонентам (взрывчатке, асбесту, проводам, механическим часам), используя специальные методики, всего за сутки после обнаружения было установлено место его изготовления.
– Тот инцидент в СМИ не освещался?
О нем сообщалось, но очень скупо, для того, чтобы привлечь внимание пассажиров, ехавших в тот час в вагоне. Цель была достигнута – нам удалось собрать большое количество свидетелей. С каждым из них мы спокойно, по несколько часов беседовали, работая вместе с портретистами. Помню, как 1 мая 1990 года во время моего дежурства по управлению пришел человек и стал рассказывать, как ему за деньги предлагали положить взрывное устройство в определенное место. Через пару часов беседы возникло ощущение, что мужчина не совсем здоров: вроде бы все связно излагал, но в деталях были нестыковки. Вскоре мои предположения подтвердились – «свидетель» действительно страдал психическим расстройством. Но даже, несмотря на это, «наружка» еще в течение нескольких дней продолжала вести за ним наблюдение – мы не могли рисковать даже малой долей вероятности полученной от него информации. С помощью свидетелей нам удалось полностью реконструировать событие в вагоне метрополитена и составить фоторобот предполагаемого злоумышленника. Те годы отличали системность и ответственность, потому что сознание сотрудников госбезопасности и других правоохранительных служб было ориентировано на то, что они являются представителями государства в самом правильном и полном понимании смысла этого слова.
– Чем закончилось расследование?
Следы вели в одну из тогдашних советских республик на юге – было установлено точное место сборки взрывного устройства. Однако после небезызвестных событий 1991 года, когда произошел развал СССР, все следственные действия на территории той, ныне недружественной нам республики, были прекращены. Странно, но о том уникальном случае предотвращенного теракта до сих пор ничего не рассказано в книгах по истории госбезопасности. Когда в стране произошел переворот и победила «демократия», для меня, офицера органов госбезопасности, пришло осознание того, что власть, которая устанавливается, еще менее правовая, чем та, что была раньше. Как и многие представители правоохранительных служб в ту пору, я решил свои юридические знания и опыт применять в области адвокатуры. После увольнения из органов пришел работать в Союз юристов Москвы на постоянной основе, где познакомился с Гасаном Борисовичем Мирзоевым. Изучил Положение об адвокатуре от 1980 года и понял – есть действующий инструмент, позволяющий реализовывать свои знания и легально зарабатывать. В те годы Гасан Борисович уже зарегистрировал как коллегию адвокатов «Московский юридический центр» и предложил присоединиться. Поначалу со мной пришли несколько юристов из органов госбезопасности, прокуратуры и МВД, а в 1996 году по предложению Гильдии российских адвокатов была образована коллегия адвокатов «Межрегион», меня избрали председателем.
– В будущем году КА «Межрегион» отметит свое 20-летие, и все эти годы вы бессменный ее лидер. А это сотни проведенных адвокатским образованием дел, каждое из которых пополняет копилку бесценного профессионального опыта. Что больше всего сегодня волнует адвоката Юрьева? Что огорчает?
Для меня и моих коллег, служивших в советской правоохранительной системе, такие понятия, как «закон», «государство», «право», были сутью нашей работы. Мы не приходили на госслужбу, чтобы «срубить денег» – другой менталитет. И это отличало нас от многих нынешних должностных лиц исполнительных органов власти, которые, по моей терминологии, занимаются сетевой антигосударственной деятельностью. Эти чиновники, как правило, формально не связаны между собой, но в силу сформировавшихся у них правовых (а точнее – противоправных) установок фактически занимаются тем, что зачастую даже без злого умысла, по недомыслию, причиняют своей деятельностью серьезный вред государству. Проблема в том, что распознать такое явление сложно, поскольку внешне они оперируют вроде бы правильными юридическими категориями. Допустим, провозглашая принципиально верную идею снижения административных барьеров, тут же отменяют сертификацию каких-то сложных технических объектов. И никто не задумывается, чем это может обернуться, к каким последствиям привести.
Или возьмем следственный аппарат. Как сообщалось в СМИ, СКР завершил предварительное следствие по делу о крушении самолета Falcon во Внуково, в котором погибли три члена экипажа и глава французской нефтяной компании Total Кристоф де Маржери. Обвинения были предъявлены нескольким лицам, в том числе диспетчеру-стажеру Светлане Кривсун. Но такой профессии, как диспетчер-стажер, в действующем Общероссийском классификаторе занятий, утвержденном Госстандартом в 1993 году, не существует. А это значит, что девушка могла сидеть рядом с инструктором, обучаться, но самостоятельно управлять воздушным движением не имела права. И с ситуацией надо было досконально разбираться, однако Светлане избрали меру пресечения в виде домашнего ареста. Из-за того что она своевременно не смогла обратиться к врачу, прервалась ее беременность – она потеряла ребенка. И никто ни в чем не виноват.
Более того, по закону причину воздушных происшествий вправе устанавливать только Межгосударственный авиационный комитет. Но СКР, даже не дождавшись его отчета, публично объявил о завершении предварительного расследования. И если завтра такой отчет появится, не исключено, что причины происшествия могут быть иными, чем установило наше уголовно-процессуальное следствие. Вообще нашим следственным органам стало свойственно некое мессианство, будто только они радеют за дело, а адвокаты для них едва ли не враги. И они по-своему правы, потому что главная задача сложившейся системы уголовно-процессуального преследования – назначить и оформить то или иное лицо в качестве ответственного за какое бы то ни было правонарушение. И потому адвокатура для такой системы – абсолютно ненужный элемент.
Как тут не вспомнить постановление ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года, регламентировавшее порядок судопроизводства по делам о терактах против работников советской власти. Тем документом сокращались сроки следствия, дела в судах рассматривались без участия прокурора и защитника, приговор кассационному обжалованию не подлежал и приводился в исполнение немедленно. Наверное, для современных следователей подобная конструкция была бы оптимально-идеальной. Но того, кто мыслит подобным образом, хотят они того или нет, можно считать «родственниками» тех, кто в свое время затевал «особую советскую законность», когда без ордера никого не арестовывали, но били и расстреливали тоже по закону.
– Перед адвокатским сообществом стоит задача сделать адвокатуру привлекательной настолько, чтобы в ее ряды вливались так называемые вольные юристы. Вы вошли в состав организованной Минюстом России межведомственной группы по разработке концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи в рамках Госпрограммы «Юстиция». Какие мысли по этому поводу возникают?
Когда мы говорим о реформировании адвокатуры, нужно понимать, что речь идет не об адвокатах, а о комфортной жизни общества, государства и конкретного гражданина. Если мы хотим, чтобы каждый человек чувствовал себя хорошо, то должны предоставить ему институциональные возможности для реализации его интересов и потребностей. Это касается образования, медицинской помощи, профессиональной занятости и т. д. И лишь небольшой клеточкой мы выделяем здесь адвокатуру, которая помогает человеку реализовывать его права, а государству – положения Конституции. Нам важна не сама по себе адвокатура, а возможность совершенствования юридической помощи в целом.
У нас в стране есть три блока юристов – те, кто состоят на госслужбе, те, кто заняты наукой, и те, кто занимаются правовым обеспечением юридических лиц или граждан. Если мы хотим качественного улучшения законности и уровня обеспечения юридической помощью, на мой взгляд, было бы целесообразно всех юристов, находящихся вне госслужбы, ввести в рамки адвокатуры. По самым приблизительным подсчетам, около 400 тысяч юристов находятся вне адвокатуры, но я бы не стал драматизировать ситуацию. Многие обладатели юридических дипломов не работают и не хотят работать по специальности, а в том, что они получили юридические знания, ничего плохого нет.
И тут возникает тактический вопрос: как все это правильно реализовать? Нужно продумать механизм привлечения в адвокатуру тех, кто намерен продолжать оказывать на профессиональной основе юридическую помощь неопределенному кругу лиц. Разумеется, ни одно массовое мероприятие не бывает абсолютно справедливым, поэтому вряд ли будущий механизм будет справедливым по отношению к действующим адвокатам. Нужно понимать и то, что проблему повышения качества юридической помощи нельзя решить одномоментно. Все эти вопросы детально обсуждаются на заседаниях действующей при Минюсте России межведомственной группы, руководителя которой – заместителя министра Е. А. Борисенко – хочется поблагодарить за качественную организацию работы.
– Не так давно в ФПА РФ состоялся круглый стол, посвященный не всегда этичному поведению адвокатов в публичном пространстве, в том числе в интернете. Как думаете, обязаны ли коллеги соблюдать общие принципы профессионального поведения вне рамок оказания юридической помощи?
Не только адвокат, но и любой человек, находящийся в некой социальной среде, не может вести себя как угодно. Если вас пригласили на прием, приходите в смокинге, а если в баню – оденьтесь иначе. Каждый должен вести себя корректно, не нарушая принятых в цивилизованном обществе правил. В юриспруденции есть такое понятие, как виктимное поведение – это какие-либо провоцирующие поступки потерпевшего, которые создают реальную возможность совершения против него преступления. Таким образом, если человек в публичном пространстве кого-то оскорбляет, обижает, он должен быть готов к ответной реакции.
– Вы – автор более 200 научных работ по различным правовым проблемам, адвокат с большим опытом практической и организационной деятельности. Что предпринимаете, чтобы передать его менее опытным коллегам?
Принимая экзамен у выпускника Института адвокатуры, задал вопрос: какой гонорар он назначит доверителю? И человек растерялся. Помимо теоретических знаний, выпускнику необходимо владеть и набором профессиональных навыков – из стен вуза должен выйти компетентный специалист, способный решать практические задачи. Недавно под эгидой РААН по программе курса «Адвокатура России» мы издали учебник и практикум для бакалавров. В нем, наряду с методами, направленными на проверку теоретических знаний студентов, используется решение задач и кейсов для овладения практическими навыками. Формат занятий имитирует профессиональную деятельность адвоката, погружая студента в ситуации, максимально приближенные к реальным, заставляя его учиться принимать профессиональные решения.
– Листаю изданный вами всемирный историко-правовой каталог-справочник «Юстиция на монетах ХХ-ХХI веков» и поражаюсь, какой колоссальный исследовательский труд был вложен в эту прекрасно оформленную книгу.
Этой работой я занимался для души. В каталоге представлены сведения о 969 монетах на тему юстиции, выпущенных 105 государствами и квазигосударственными образованиями. Само появление монеты – уже элемент права и государства, не говоря об изображенных на ней властно-государственных символах. Ценность права нисколько не умаляется многочисленными его нарушениями. Но как бы люди и государства ни пытались исказить суть права, время все расставляет на свои места. К сожалению, истина подчас торжествует через многие годы, ненужные жертвы, а политические лидеры никак не научатся извлекать из него уроки. Иллюстрацией этих моих размышлений служит история права, запечатленная в монетах.
Хотелось бы упомянуть о добровольном воссоединении Крыма и Севастополя с Россией. Наши заокеанские партнеры громче всех кричат об аннексии полуострова, самопровозглашенной республике, хотя могли бы вести себя скромнее. Если Россия или Китай – исторически сложившиеся государства, существующие уже тысячелетия, то США как раз и являлись «самопровозглашенным» в 1776 году государством, длительное время воевавшим с метрополией. Парадоксально, но как раз в 2014 году в США была отчеканена памятная монета в честь 50-летия закона о гражданских правах. На ее реверсе изображен факел с тремя языками пламени, символизирующими права граждан на образование, свободу голоса и самоопределение. Комментарии, как говорят в подобных ситуациях, излишни.
– Ваше жизненное кредо?
Недавно мы отпраздновали 70-летие Великой Победы. Мой дед в 1941 году ушел на фронт добровольцем, значится пропавшим без вести. Кто знает, где проходил тот фронт, в каком месте он погиб, в маршевой ли роте, в военно-полевом госпитале или на безымянной высоте. Поэтому эта война и Победа слились во мне, они – мои. Когда-то люди защищали Родину с оружием в руках, сейчас против нашей страны тоже ведется война. Она другая, основывается на всяких санкциях и прочих современных технологиях. Поэтому мой принцип такой: борьба за право сегодня – это защита Отечества.