В нашей стране сотрудники МВД «научились» раскрывать убийства главным образом благодаря своеобразному подходу к управляемой статистике, которая не поддается человеческому объяснению. На каждом ежегодном совещании по подведению итогов министр внутренних дел докладывает присутствующему Президенту РФ об обязательном снижении количества совершенных убийств. Но если погрузиться в ту же самую статистику ведомства, которая значится в отчетах, но не звучит на высоких совещаниях, выяснится, что преступники лишили жизни вдвое большее число граждан. Несовпадения чудовищные! А это означает, что вся статистика направлена на сокрытие реального количества убийств и, словно в кривом зеркале, искажает реальную криминальную ситуацию в стране.
Считается, что убийство – преступление, которое невозможно скрыть. Но у нас научились. Возьмем, к примеру, ситуацию с розыском без вести пропавших людей. Общее число тех, кто исчез и не был найден, с годами практически не изменяется. Не уменьшается и количество людей, которых могли утопить, сжечь, расчленить, закопать. Можно ли тогда утверждать о снижении количества убийств? Нет. Потому что большая часть пропавших людей были убиты.
В Нижнем Тагиле осуждена банда Чудинова. Злоумышленники ловили, заманивали, насиловали несовершеннолетних девушек, заставляли заниматься проституцией, а тех, кто сопротивлялся, убивали. Могилы случайно раскопала собака. И оказалось, что по большинству из этих несчастных не было заведено ни уголовных, ни даже разыскных дел. Заявителям устно отвечали, мол, девочки добровольно уехали в Турцию «на заработки». И все 17 тел не были отражены даже в статистике пропавших без вести.
Что касается неопознанных трупов, возбуждается только одно уголовное дело из каждых двенадцати случаев. Или еще один парадокс-эксклюзив: смерть, наступившая в результате причинения тяжкого вреда здоровью. Справедливости ради замечу, такая хитрая штука была придумана еще в советское время. В большинстве стран криминальная причина смерти расценивается как убийство. У нас же, если человека поймали бандиты, пытали его, отрезали руки или ноги, а он прожил еще пару суток и затем умер, у нас же она зачастую квалифицируется как тяжкий вред здоровью.
В итоге – по стране бродят тысячи убийц, которые ничего не боятся, их никто не разыскивает и не ловит, потому что официально ловить их не за что. Потому что убивают они не так показательно, как в Кущевке на Кубани. А вот если бы фермеров отстреливали поодиночке, закапывали бы их по частям, думаю, никто бы и не шелохнулся. Реальные преступные группировки действуют не так демонстративно, как цапки, а в конспиративном режиме. Десятки тысяч людей пропадают без вести, но их не ищут, хотя фактически все они убиты.
Но самое печальное, что на очередной коллегии по итогам года руководством органов внутренних дел будет доложено о снижении преступности и повышении раскрываемости. Во многих районах нашей необъятной страны доминирует ведомственная солидарность сотрудников прокуратуры и полицейских, основанная на общем интересе – укрывательстве преступлений. Полиция не утруждает себя регистрацией и раскрытием даже явных преступлений, и если есть хотя бы малейшая зацепка, отказывают в возбуждении уголовного дела. Снижение уровня преступности и реальная борьба с ней – разные вещи. При откровенно незаконных действиях правоохранителей граждане не могут рассчитывать на справедливость, результаты обращения в эти органы предрешены, так как задачи по защите жизни и здоровья граждан от преступных посягательств – пустой звук для людей в погонах. Права потерпевших при этом никого не волнуют, поэтому прокуратура мирно дремлет и по умолчанию закрывает глаза уже и на очевидные убийства.
В ночь на 9 мая 2010 г. в п. Верхнеозерский Таловского района Воронежской области произошло убийство Андрея Абанина. Согласно заключению эксперта огромное количество телесных повреждений привело к смерти. Налицо убийство, которое было очевидным не только для родителей, друзей, знакомых погибшего, но и для независимых судебно-медицинских экспертов. Это преступление, совершенное в сельской местности, можно и нужно было раскрыть по «горячим следам», а при правильном взаимодействии правоохранителей это можно сделать и сейчас. Изначально, чтобы «не портить статистику», была принята удобная для правоохранителей версия, мол, парень мог сам упасть в подвал.
Когда материалы дела поступили к следователю Бобровского МСО СУ СКР по Воронежской области А. Галинову (фамилия изменена), вместо проведения полноценной проверки, разработки версий и плана мероприятий он самоустранился от работы по материалу, допустил откровенную халатность и бездействие. За три месяца Галинов удосужился опросить только родителей погибшего. Мать Андрея рассказала следователю, что недалеко от места, где обнаружили труп ее сына, у старого здания клуба на стволах деревьев и газопроводной трубе есть следы крови: скорее всего, именно там избивали парня, а затем труп перенесли и бросили в подвал.
Родители настоятельно требовали назначить экспертизу и исследовать кровь с трубы и деревьев, а также одежду сына, на которой могли находиться биологические следы убийц. Экспертиза подтвердила – на трубе была кровь, а на лице Андрея был отчетливо виден вогнутый след от хомута трубы и гайки, что зафиксировано при посмертном фотографировании погибшего. Это подтверждало, что убивали парня у старого здания клуба. Что касается одежды Андрея, следователь проигнорировал требование родителей исследовать ее – ему нужна была лазейка, чтобы отказать в возбуждении дела.
Только через 23 дня после преступления у следователя впервые появилась версия об убийстве, в результате чего он направил начальнику ОВД соответствующее поручение о проведении комплекса оперативно-разыскных мероприятий, направленных на проверку версии о возможной причастности к смерти Абанина третьих лиц. Однако участковые и оперативники ограничились короткими беседами с гражданами и представили следователю формальные рапорты, но даже в них были видны противоречия и явная ложь. К примеру, Скляров несколько раз менял показания, но его так и не доставили в ОВД в кабинет опытного оперативника. К тому же ни у одного из попавших в поле зрения правоохранителей не была проверена информация о телефонных звонках.
Чтобы придуманная следователем версия падения Абанина в подвал выглядела правдоподобной, он начал искать факт употребления погибшим алкоголя, хотя согласно заключению судебно-химического исследования в крови трупа этиловый спирт не был обнаружен. Но так как это не вязалось с удобной версией о несчастном случае, следователь нашел тех, кто заявил, будто Андрей выпил стакан водки. Результатом проверки стал отказной материал, в котором отвергнуты очевидные, прямо свидетельствующие об убийстве факты. Вместо них одни предположения и удобные следователю умозаключения, суть которых в следующем. Трезвый местный житель Абанин пошел почему-то не по той дороге, заблудился, сам упал в подвал, после чего начал биться головой о дверь, от этого и умер. И хотя на той двери также имелись следы крови, Галинов не счел необходимым отправить их на исследование.
То, что произошло убийство, а не несчастный случай, подтверждается многими фактами. Так, на месте, где было обнаружено тело, не оказалось крови, хотя ей была насквозь пропитана одежда погибшего, что говорит о том, что уже убитого человека принесли к подвалу. Как местный житель он не мог заблудиться даже в темное время суток, так как знал, где находится этот подвал и не мог в него упасть. К тому же экспертиза подтвердила наличие крови на газопроводной трубе у старого здания клуба, что подтверждает – там и убивали парня.
Огромное количество повреждений на теле говорит о том, что получить их только в результате падения невозможно. Удариться о дверь, находясь в полете, невозможно, а самому биться лицом после падения, согласитесь, абсурдно. Обнаруженные следы крови свидетельствуют, что преступники принесли Андрея к подвалу и для надежности ударили его, возможно, еще живого, лицом о дверь. Несмотря на то, что соседи, друзья и сослуживцы характеризовали погибшего как исключительно положительного парня, не употреблявшего спиртных напитков, следователь отказался допросить их в качестве свидетелей.
Старший участковый уполномоченный, проводивший проверку с первого дня, на наш взгляд, был прямо заинтересован в том, чтобы скрыть убийство, так как подозреваемые были родными братьями жены его двоюродного брата. Хотя сам участковый и отрицал свою заинтересованность и даже ссылался на то, будто привлекал их к ответственности, факты – вещь упрямая. Во время проверки ни один человек не был доставлен в ОВД – опросы проводились у них дома, известно также, что он подсказывал своим родственникам и их друзьям, что и как надо говорить. Именно этих граждан отец Андрея с первых дней считал причастными к убийству сына и заявлял об этом следователю.
Описание повреждений рук погибшего говорит о том, что он оказывал преступникам сопротивление. Стало быть, на теле каждого из них могли остаться повреждения, например, сбитые кисти рук, следы крови на одежде. Однако следователь ни одного из них не отправил на медицинское освидетельствование, не изъял у них одежду и даже не выяснил, кто и во что был одет. На одежде погибшего также могли находиться биологические следы убийц, но и это было оставлено без внимания.
Начальник ОВД по Таловскому муниципальному району и его подчиненные полностью самоустранились от раскрытия преступления, хотя в деле есть подозреваемые, на которых прямо указывали родители погибшего. В рапорте дежурного по ОВД А. Смирнова указано, что в подвале обнаружен труп Абанина без видимых следов насильственной смерти, но с огромным количеством телесных повреждений. Получается, начальник местной милиции не разбирался с материалами и ни во что не вникал, но как опытный сотрудник он не мог не понимать, что совершено убийство. Чтобы не испортить свои показатели, ему было проще трактовать дело как несчастный случай, а затем потихому списать его.
Отец погибшего Андрея – Владимир Алексеевич Абанин – обращался в районную, межрайонную, Воронежскую областную прокуратуру, к руководителю Следственного комитета России и отовсюду получил отписки. Руководители прокуратуры, прикрывая бездействие следователя, заявляли, что дело никогда не будет возбуждено! У них, видите ли, есть заключение эксперта, где сказано, что Абанин мог жить после (предполагаемого. – Прим. автора) падения, на него они и будут опираться. В какой-то момент доведенный до отчаяния мужчина был на грани от того, чтобы не взяться за топор…
И все же Владимир Алексеевич сумел справиться с горькими эмоциями и твердо решил добиваться справедливости, пусть и после смерти сына. Случай с Абаниным всколыхнул общественность – газеты опубликовали о нем материалы, а когда в поселок Верхнеозерский приехала группа журналистов для съемок телепередачи, местные правоохранители вдруг зашевелились. Осознали, наконец, что о зверском убийстве, а главное – его сокрытии узнает вся страна. Поэтому буквально через три дня после отъезда съемочной группы, пока программа еще не вышла в эфир, Бобровский МСО СК России по Воронежской области возбудил уголовное дело №11498001 по ч. 1 ст. 105 УК РФ, которое затем было передано в производство регионального СУ СК по Воронежской области.
Не стоит забывать, что с момента преступления прошло уже около девяти месяцев – за это время преступники активно заметали следы. Например, в ходе следственных действий проверкой на полиграфе со 100-процентной вероятностью была установлена причастность к убийству С. Соскова (фамилия изменена). А поскольку ранее он был причастен к совершению другого преступления меньшей тяжести, то был осужден и отбывал наказание в колонии-поселении. Однако сотрудники уголовного розыска надлежащим образом не проработали имевшуюся информацию в полном объеме.
Вспомним, в первоначальном акте судебно-медицинского исследования было указано, что после причинения повреждений Абанин мог жить еще несколько десятков минут, и потому эксперт не исключал, что в это время он вполне мог совершать какие-либо активные действия. Именно такие невнятные выводы эксперта позволяли следователю в течение девяти месяцев незаконно отказывать в возбуждении уголовного дела. Как уже упоминалось, на брюках и кожаном ремне Андрея могли находиться кровь и другие биологические микрочастицы, а также волокна одежды преступников. Обратите внимание, эти вещи, после того как были сняты с погибшего, следователем в архив не сдавались, не были они отданы и отцу погибшего. Куда же они делись? Как выяснится позже, эти вещественные доказательства были зашиты в живот погибшего и вместе с ним захоронены…
После эксгумации тела и проведенной затем дополнительной экспертизы установлено, что биологические следы преступления были утрачены, так как со временем разложились. Итак, новое исследование выявило у погибшего переломы черепа, подъязычной кости, кровоизлияния в мягкие ткани на уровне шейного отдела позвоночника. Но позвольте, перелом черепа сможет определить даже студент-третьекурсник медицинского института! Комиссионной экспертизой, проведенной в апреле 2014 года в Российском центре судебно-медицинской экспертизы Минздрава России, установлено, что повреждение подъязычной кости причинено режущим предметом при первоначальном исследовании тела погибшего. Это означает, что медицинский эксперт не только изначально не обнаружил перелома черепа, скрыл вещественные доказательства, так еще и повредил кость.
Отец погибшего – Владимир Алексеевич убежден, что тот, кто проводил первое медицинское исследование, «не увидел» такие очевидные телесные повреждения умышленно, в угоду сотрудникам органов внутренних дел и их подозреваемым родственникам. Однако возбудить уголовное дело за халатность в отношении того эксперта не удалось – его просто уволили. Хотя именно его действия вводили в заблуждение и позволяли правоохранителям длительное время не возбуждать уголовное дело. К слову, приведенный случай наглядно демонстрирует то, о чем было сказано в самом начале. Что же касается убийства Андрея Абанина, это преступление не раскрыто до сих пор.