Светлана хватала его руки и рыдала, Олег же глухо рычал: "Уйди, пошла прочь отсюда, то хочу, то и делаю! Беленький Андрюша - ох и понравится он им!" - плотоядно причмокнул губами Олег Петрович...
Но вернемся к началу: у нас в городе есть радио. Не то, что вы подумали — не «Европу Плюс» и не «Шансон». Своё, местное. Оно вещает два часа в день: с семи до девяти утра. Его ведущий — Олег Петрович, мужчина за пятьдесят, хромой, с голосом, от которого у женщин подкашиваются колени. Я сама, когда его слушаю, забываю, что мне сорок четыре, и чувствую себя девчонкой.
Он ведет утреннюю рубрику «С добрым утром, город». Читает стихи, ставит пластинки — настоящие, виниловые. Голос у него такой, что хочется плакать или влюбляться. И в самом конце каждого эфира, после последней песни, он делает паузу и говорит тихо, с такой теплотой, от которой сердце замирает: «Я жду тебя».
И всё. Никаких имён, никаких пояснений. Просто — «Я жду тебя».
Я, когда впервые услышала, аж покраснела.. Думаю, ну надо же, мне говорит. А потом в парикмахерской женщины обсуждали: «Слышали? Он сегодня сказал!» — «Слышала, мне кажется, это мне…» — «Да что ты, это он про меня!» Мы смеялись, спорили, строили догадки. Каждая хотела верить, что это ей, ведь Олег Петрович в молодости был настолько бурный и любвеобильный, что почти у каждой дамочки в городе были связаны с ним какие-то воспоминания.
На самом деле никто не знал правды. Или почти никто.
Олег Петрович в прошлом был актером. Именитым, заметным. Играл в областном театре, снимался в сериалах. Его голос знала вся область, да что там - вся страна и ближнее зарубежье.
А где пил, там и гулял, по-черному. Возвращался домой лишь иногда, без предупреждения, обычно под утро (это если вообще возвращался)...
С женой своей, Светой, познакомился в студенчестве - он тогда подавал кое-какие надежды, но еще был сущим голодранцем. Света пошла за ним без оглядки, в счастливое будущее, которое начиналось в съемном углу престарелой коммуналки.
Доучиться не смогла, так как через год появился маленький Андрюша. Мальчик рос тихим, матери не докучал, их целью и светом в окошке был отец, карьера которого стремительно набирала обороты и образ жизни окончательно съехал с катушек.
Пока Андрейка рисовал для отца открытки, мастерил поделки из цветного картона и учил стихи, чтобы прочитать при встрече, Олег Петрович пропадал в театре, а потом в объятьях поклонниц и на удушливых банкетах. Дома он появлялся все реже, а если появлялся — то либо сонный, либо злой.
В одно из таких посещений, Андрею тогда было лет 7, Олег Петрович явился совершенно невменяемым, несколько часов назад после очередного оглушительного выступления, он был представлен продюсерской команде из Москвы, который были здесь по делам. Слово за слово, рюмка за рюмкой и продюсеры наобещали Олегу Петровичу следующий виток карьеры не где-то, а в Большом театре. Сказали, что если Олег возьмет с собой и сына - будет ослепительный дуэт, который публика примет на ура. И петь сыну даже будет необязательно.
От выпитого - сказанного Олега Петровича закрутило штопором, он сказал только: " Да, сейчас Андрея привезу!" и рванул на такси домой. На часах было 2.37.
Ворвался в квартиру, рыкнул: "Света, собери мне Андрея!"
Испуганная Света выскочила в коридор и грудью закрыла дверь в спальню. До Андрея доносились гневные требования отца и всхлипывания матери:
- Олег, ему лишь 7, не отдавай на растерзание, одумайся! Он же твой сын!
- Уйди, пошла прочь отсюда, то хочу, то и делаю! Беленький Андрюша - ох и понравится он им!
Затем мальчик услышал возню и стук упавшего тела. Это упала мать. Отец невнятным голосом вызвал скорую. Мать увезли, утром сообщили: "Инфаркт. Сердце не выдержало". В момент, когда приезжала скорая, Олег Петрович храпел на диване на кухне.
Этот день каленым железом врезался в память Андрею.
Пришла беда - отворяй ворота. После поминок, которые перешли в буйный вертеп, Олег Петрович неудачно упал на репетиции — и сломал голеностоп в 3х местах. Прошло полгода - театр от него отказался, сериалы забыли.
Он запил. Уже без шоу и широких жестов, один в пустой квартире - Андрейку забрала Светина сестра.
Еще полгода прошло в алко-парах и отупении. Пить бросил только когда деньги закончились. Совсем. Совершенно. Голодал. Начал вещи продавать из дома. Все потерял, все, только голос на удивление остался. Старый приятель сжалился и пристроил работать в чахлую городскую радиостанцию....
Прошло 10 лет.
За это время Олег Петрович видел сына 2 раза. Один раз из окна автобуса, а второй (и последний) - на его выпускном.
Олег Петрович тогда попытался что-то сказать, оправдаться, но Андрей его перебил: «Не надо. Поздно». Поступать Андрей уехал в другой город.
Мы, горожане, все это узнаем позже, а пока...
На нашу ветхую радиостанцию, которая держалась только на голосе Олега Петровича, прислали девушку из областного офиса — Настю, бойкую, с диктофоном, в модных ботинках. Ей задание дали — сделать репортаж о местном радио. Она стала копаться в архивах, смотреть старые записи, расспрашивать. И случайно наткнулась на старую театральную фотографию, где Олег Петрович стоял с мальчиком лет семи. Мальчик смотрел на отца снизу вверх такими глазами, что у Насти, как она потом рассказывала, сердце перевернулось.
Она начала расспрашивать. Выяснила про Андрея, про их ссору, про то, что сын десять лет назад уехал и не отвечает на звонки. И вдруг поняла, кому на самом деле адресовано это «Я жду тебя», которое весь город принимал на свой счет.
Настя — девушка решительная. Она нашла Андрея через соцсети. Он жил в Петербурге, работал инженером, у него была своя семья. Она написала ему длинное сообщение. Не про отца-актера, не про прошлое. Она написала про радио, про то, как он каждый день говорит в эфире «Я жду тебя» и как женщины города думают, что это им.
Андрей не ответил. Через неделю Настя написала снова. Через месяц — ещё раз.
А потом, в обычное утро, я включила радио, как всегда. Олег Петрович читал Блока, голос у него был спокойный. Потом поставил пластинку. И вдруг в студии раздался звонок — не эфирный, внутренний. Потом скрип двери. Пауза. И голос Насти, взволнованный: «Олег Петрович, он на проводе. Андрей. Я уговорила. Он согласился поговорить».
Я замерла с чашкой кофе. В эфире была тишина, а потом Олег Петрович сказал — не в микрофон, куда-то в сторону, но микрофон всё равно всё слышал: «Андрюша. Сынок. Я… я знаю, что поздно. Знаю, что виноват. Но ты только послушай. Каждое утро, десять лет, нет, больше. Эти слова. Я ждал не кого-то. Я ждал тебя. Только тебя».
В эфире было долгое молчание. Я даже подумала, что связь оборвалась. А потом из динамика раздался голос — молодой, хриплый, будто человек сдерживал всё, что копилось годами: «Пап. Я тоже тебя ждал. Только до восьми лет. А потом перестал».
Повисла тишина. Такая, что слышно было, как в студии скрипнул стул. Олег Петрович ничего не ответил. Он просто заплакал. Прямо в эфире. Взрослый мужчина, бывший актер, голос, от которого у женщин подкашивались колени — он плакал и не мог вымолвить ни слова.
А потом Андрей сказал: «Я приеду».
Я тогда села на кухне и разревелась. Сама не знаю почему — вроде не моя история, не моя боль. А на душе было так, будто что-то давно сломанное вдруг склеилось.
Но на этом история не закончилась. На следующий день Олега Петровича вызвал директор радиостанции. Сказал: выходил в эфир не по формату, нарушил сетку вещания, допустил личные высказывания. В общем, «вы нам больше не нужны». Олег Петрович собрал свои пластинки, старый микрофон, который сам с собой возил, и ушел. Хромой, с коробкой в руках, вниз по лестнице.
А город — город-то все узнал.
И случилось то, чего никто не ожидал. Люди начали приходить. На радиостанцию звонили — сотнями. Не ругаться, нет. Благодарить. Соседка тётя Люба из тридцать седьмой квартиры сказала: «Я тридцать лет замужем, а первый раз поняла, что значит “жду”. Он нас всех этому научил».
Потом была петиция. Потом — маленький митинг у здания администрации. С требованием вернуть Олега Петровича в эфир. Женщины с плакатами, мужики молчаливые в сторонке, но тоже пришли. Наш город вообще редко когда бунтует, а тут — встал.
Директор не сдавался. Но в дело вмешался сам глава района. У него, говорят, жена была многолетней слушательницей и каждое утро млела под этот голос. В общем, конфликт замяли, но Олег Петрович на радио возвращаться отказался. Сказал: «Отзвучал своё».
А через месяц его пригласили в городской Дом культуры. Не куда-нибудь, а руководителем театральной студии. И знаете что? Он согласился. Теперь у него там кружок художественного слова, человек тридцать ходит, от мала до велика. Он ставит с ними спектакли, учит говорить со сцены так, чтобы зал замирал.
Андрей приехал, как и обещал.
С женой, с маленьким сыном. Они теперь каждое лето приезжают. Я видела их на рынке — Олег Петрович катал внука на плечах (забывая про свой голеностоп!), а он держал его за уши и смеялся. Он смеялся тоже. Я в жизни не видела его таким.
В прошлую субботу в Доме культуры был первый большой концерт студии. Андрей с семьей пришли самыми первыми, их места были в первом ряду.
Чуть позже зрители забили зал до отказа. Олег Петрович читал со сцены Пастернака. Андрей плакал. Не стесняясь. Как маленький мальчик, который наконец дождался.
Вот так. Слёзы — они ведь не только от боли бывают. Бывает, что от счастья — и тогда это самые правильные слёзы.
А радио наше, кстати, закрыли через полгода. Но это уже другая история.
Если вам нравятся наши истории, подписывайтесь на канал, ставьте лайки, пишите комментарии -
давайте будем ближе!