Ты ведь понимаешь, что ты тут примак? Квартира эта, бизнес - всё под Леной ходило и ходить будет.Ты, рабочая лошадь, а она, мозги, вали.
Егор сидел на кухне, наблюдая, как в бокале с коньяком преломляется свет вечернего города за окном. В коридоре стоял такой гвалт, что, казалось, у соседей сейчас штукатурка с потолка посыплется. Лена, его «благоверная» вот уже семнадцать лет, металась по квартире, как фурия, швыряя вещи в огромные баулы и параллельно проклиная всё на свете — от погоды до своего племянника Дениски.
— Ты неадекват! Понимаешь, ты просто ходячее недоразумение в кедах! — визжала Лена, с грохотом захлопывая дверцу шкафа. — Кто тебя просил лезть в это? Ты хоть понимаешь, в каком мы теперь, Господи, это дно?!
Егор прислушался. Слышно было, как сопит Денис — двадцатипятилетний «племянник», приехавший из Углича «подниматься с колен». Денис, который неделю назад смотрел на Егора свысока, а сегодня напоминал нашкодившего щенка, которого выгнали из теплой будки.
Егор сидел на кухне, глядя, как янтарная жидкость в бокале играет бликами от кухонной лампы. В голове шумело, но мысли были на удивление холодными и четкими. Из глубины квартиры доносился такой раздражающий ультразвук, что хотелось заткнуть уши чем-нибудь поплотнее. Елена, его жена, а точнее, «черновик жены», собирала свои пожитки с яростью раненого барсука.
— Ты, идиот, хоть понимаешь, что ты наделал?! — голос Лены срывался на визг. — Ты мне жизнь сломал, балобол малолетний! Кто тебя за язык тянул, а?!
Егор хмыкнул, пригубил коньяк и представил, как племянник Дениска, двадцатипятилетний «талант» из Углича, сейчас стоит, понурив голову, и хлопает глазами, как пойманный на месте преступления школьник.
Семнадцать лет назад, когда они только въехали в эту трешку, всё казалось нормальным. Лена была милой продавщицей, потом ушла с работы — «готовиться к материнству». Ребенок так и не случился, но Лена нашла новое призвание: профессиональную, глубокую и качественную домохозяйку. Егор не возражал. Бизнес на стройке кормил отлично, деньги текли рекой, и ему было даже приятно, что любимая женщина сидит дома, в уюте, а не таскается по сменам. Он думал, что строит крепость. Оказалось — инкубатор для паразитов.
Неделю назад Лена приползла к нему, заливаясь слезами:
— Егорушка, ну умоляю… Дениска тут, в городе, совсем один, ему бы на ноги встать, приюти на пару месяцев, он же родня!
Егор тогда только отмахнулся. Он с её родней не общался изначально, после того как они дважды пытались «позаимствовать» суммы с шестью нулями под «перспективные проекты».
Но, Лена додавила.
Додавила своей женской слабостью и слезами.
И вот, «родня» заехала в дом. И решила, что пора подвинуть хозяина.
Вечером, после тяжелого дня на объекте, Егор застал Дениса в своем кабинете. Тот разливал коньяк из его бара, развалившись в кресле, будто уже получил наследство.
— Ты… ты, идиот недоделанный! — Лена замахнулась на племянника, но вовремя вспомнила про Егора и замерла. — У тебя вообще мозг есть?! Ты хоть понимаешь, чья это квартира?!
Денис хлопал глазами, пытаясь осознать, что план «захвата власти» только что накрылся медным тазом, даже не начавшись.
Егор снова отхлебнул коньяка. Шум в коридоре стих. Лена, очевидно, вытолкала «любовника» в прихожую.
Он услышал, как за дверью Денис начал что-то мычать про «права», а Лена шикнула на него так, что у того, наверное, уши в трубочку свернулись. Егор усмехнулся. Скоро они поймут, что реальный мир — это не стройка, где можно просто «постоять» и получить бонус. Мир — это территория, на которой надо уметь работать.
Егор откинулся на спинку стула и усмехнулся. В памяти всплыл тот самый «мужской разговор». Денис тогда вальяжно развалился в кожаном кресле в кабинете Егора, покручивая в руках дорогую ручку.
— Слушай, Егор, давай по-честному? — начал тогда Денис, глядя на него с наглой полуулыбкой. — Ты ведь понимаешь, что ты тут приживалка? Квартира эта, бизнес твой — всё под Леной ходило и ходить будет.Ты, рабочая лошадь, а она, мозги. Ну, короче, старпер, освобождай место. Любовь у нас. Дай дорогу молодым, не позорься.
Егор тогда даже не вздрогнул. Он просто допил виски, медленно поставил стакан на стол и спросил:
— А кто ты, собственно? Племянник или сразу любовник?
—Я, мужчина, который ценит то, что ей принадлежит,, с апломбом ответил тогда Денис.
Егор вспомнил, как Лена зашла на кухню , сияя, как начищенный самовар, и спросила: «О чем это вы, мальчики?». А Егор, глядя ей прямо в глаза, спокойно ответил:
— Да вот, бизнесвумен, твой любовник просит меня покинуть квартиру. Говорит, я тут лишний элемент. Ты как, подтверждаешь?
Лицо Лены сменило палитру быстрее, чем неисправный светофор. Она то бледнела, то краснела, пытаясь выдавить хоть что-то членораздельное. В тот момент, когда Егор озвучил эту правду, иллюзия «счастливого брака» лопнула, как перезрелый арбуз.
— Лен, да я ж просто хотел, чтоб ты не нервничала! — донеслось из коридора оправдание Дениса. — Он же терпила, я думал, он тихо соберется и свалит!
Егор хмыкнул и сделал еще глоток. Смешные люди. Семнадцать лет, проведенные в браке, научили его одному: люди любят присваивать чужие достижения, называя их «нашими», ровно до тех пор, пока их не ткнуть носом в право собственности.
На кухню ввалилась Лена. Глаза на мокром месте, волосы растрепаны, в руках — какая-то побрякушка, которую она в спешке пыталась совать в сумку.
— Егор, ну ты же не серьезно? — она заговорила елейным голосом, пытаясь подойти ближе. — Ну, с кем не бывает? Денис — дурак, молодой, зелёный… мы просто запутались. Это всё стресс!
Егор даже не удостоил её взглядом. Он лишь постучал пальцем по циферблату часов.
— Одиннадцать минут, Лена. Осталось четыре. У тебя есть четыре минуты, чтобы исчезнуть из этого дома вместе со своим «молодым и зеленым». Или я вызываю ребят из ЧОПа. Они очень не любят, когда мое имущество пытаются приватизировать не в ту сторону.
— Ты нас выгоняешь? Из-за одной фразы? Ну, оступилась, ты, что ли у нас святой?— в глазах Лены мелькнула реальная паника. Она посмотрела на свои сумки — всё это было куплено на его деньги. Вся её жизнь, вся её «бизнес-деятельность» оказалась фарсом.
— Я не выгоняю, — отрезал Егор, вставая. Его высокая фигура наполнила всю маленькую кухню тяжелым спокойствием. — Я выпроваживаю посторонних из своей недвижимости. Ты семнадцать лет «готовилась к детям» и «искала себя». Вот и иди, поищи еще где-нибудь. С Дениской у вас много общего — оба любите халяву, но оба полные бездари в плане жизни.
Денис в дверях начал что-то лепетать про «права», но осекся, когда Егор посмотрел на него так, что у того ноги подкосились. Взгляд человека, который строил дома, знал цену основам и не терпел гнили в фундаменте.
Ещё через пять минут хлопнула входная дверь. Стало звеняще тихо. Егор прошел в комнату, подошел к окну и открыл форточку. В комнату ворвался свежий апрельский воздух.
Он знал — завтра будут звонки от её матери, истерики, угрозы судом, попытки прорваться в квартиру. Но для себя он уже всё решил. Он взял телефон и набрал адвокату.
— Привет, — сказал Егор в трубку, глядя на свои руки, которые за семнадцать лет ни разу не опускались от усталости. — Да, начинаем расторжение брака. И да, она не получит ни копейки. И квартиру тоже. Всё, готовь бумаги.
Егор отложил телефон и улыбнулся. Впервые за годы он чувствовал не тяжесть ответственности, а легкость пустоты.
Впереди была новая жизнь, и, черт возьми, она обещала быть куда интереснее, чем семнадцать лет лжи.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения