В истории Третьего рейха было немало женщин-надзирательниц, но Дженни-Ванда Баркман стояла особняком. Когда она шла по плацу концлагеря Штуттгоф, новоприбывшие узники поначалу не верили своим глазам: перед ними была настоящая красавица (как считалось по тем временам), с фарфоровой кожей и мягкими чертами лица. Но опытные заключенные в ужасе отводили взгляд. Они знали: если "Прекрасный призрак" улыбнулась именно тебе — это приговор.
Дженни-Ванда Баркман родилась в 1922 году в Гамбурге. О её детстве известно немного, но сохранившиеся свидетельства рисуют портрет типичной "немецкой розы" того времени. Она росла в приличной семье, была воспитана в строгости и, по воспоминаниям соседей, отличалась невероятной, почти кукольной красотой.
В начале 40-х юная Дженни грезила совсем не о лагерных вышках. Обладая тонкими чертами лица и идеальной осанкой, она пробовала себя в качестве фотомодели. В Гамбурге её знали как эффектную девушку, которая любила внимание и дорогие наряды. Казалось, её ждет карьера в кино или на обложках журналов.
В 1944 году, когда военная машина рейха уже начала давать сбои, Германия нуждалась в кадрах для "внутреннего фронта". Дженни было 21, когда она добровольно (это важный факт для истории) подала заявление на службу в СС. Что же толкнуло юное создание на этот шаг? Историки выделяют три причины. Во первых, красивым девушкам внушали, что служба в лагерях — это "патриотический долг" и элитная работа. Во вторых, для амбициозной девушки из простой семьи как Дженни, форма СС давала безграничную власть над жизнями других. Ну и конечно же, работа надзирательницей оплачивалась гораздо лучше, чем труд на фабрике или позирование фотографам.
Когда в 1944 году 22-летняя Дженни-Ванда Баркман впервые переступила порог концлагеря Штуттгоф, она выглядела инородным телом среди серой массы охранников и изнуренных узников. Идеальная прическа, безупречно подогнанная форма СС и легкий аромат духов — она словно сошла с рекламного плаката "истинной арийки".
Поначалу новобранцев-женщин часто тошнило от запаха и вида лагеря. Но Дженни адаптировалась пугающе быстро. Она не прятала глаза. Напротив, она рассматривала происходящее с холодным любопытством, словно оценивала новую "съемочную площадку".
Дженни быстро поняла иерархию. В Штуттгофе жестокость была кратчайшим путем к авторитету среди коллег-мужчин. Пока другие надзирательницы срывали голоса, Баркман выбрала тактику "ледяного спокойствия". Она могла часами неподвижно стоять на плацу, просто наблюдая за работающими узницами. Очевидцы вспоминали, что Дженни наносила удары с каким-то странным изяществом. Она била женщин не в порыве гнева, а методично, сохраняя на лице то самое полуулыбчивое выражение, за которое её и прозвали "Прекрасным призраком".
Настоящий ужас начался, когда Баркман допустили к селекции. Это был процесс отделения "трудоспособных" от тех, кого отправляли в газовые камеры.
Дженни превратила это в свой личный триумф. Она дефилировала перед строем женщин, заглядывая им в глаза. Для измученных узниц её красота казалась издевкой, высшей степенью цинизма. Если она задерживала взгляд на ком-то дольше секунды и улыбалась — человек понимал, что его жизнь окончена.
Руководство лагеря быстро оценило рвение молодой надзирательницы. В отличие от многих, кто пытался "отсидеться" в канцелярии, Баркман стремилась быть "в поле". Она доказала, что ангельская внешность — лучший камуфляж для самого черного сердца. Именно здесь, в Штуттгофе, она нашла ту "славу", о которой, вероятно, мечтала в Гамбурге, но цена этой славы была страшной.
Выжившие узники Штуттгофа вспоминали тот шок, который они испытали при виде Дженни:
"Она была настолько красива, что мы сначала приняли её за ангела, сошедшего в этот ад. Но её глаза... в них не было ничего человеческого. Это были глаза хищника, который забавляется с добычей".
Одна из бывших заключенных лагеря описывала её поведение на плацу:
"Баркман никогда не кричала, как другие надзирательницы. Она просто стояла и смотрела. У неё была эта странная, едва заметная улыбка. Мы называли её "Прекрасным призраком", потому что она возникала из ниоткуда, и этот её взгляд означал только одно — смерть".
Когда в 1945 году советские войска вплотную подошли к Штуттгофу, Дженни Баркман не собиралась героически погибать за фюрера. Она бросила форму, переоделась в гражданское платье и попыталась раствориться в толпе беженцев. Однако, ее подвела та самая внешность, на которую она так полагалась. В мае 1945 года на вокзале в Гданьске патрульные заметили необычайно красивую девушку. Она была слишком ухоженной для изможденной войной Польши, а её взгляд — слишком холодным и надменным. После короткой проверки личности "Прекрасный призрак" оказалась за решеткой.
Процесс над надзирателями Штуттгофа (первый процесс в Гданьске, 1946 год) стал сенсацией. На скамье подсудимых сидели изверги, но всё внимание прессы было приковано к 24-летней Дженни.
Журналисты, освещавшие процесс над надзирателями Штуттгофа, писали:
"Пока свидетели захлебывались слезами, рассказывая об ужасах газовых камер, Баркман кокетничала с конвоирами и поправляла локоны. Она вела себя так, будто находится не на скамье подсудимых, а на званом ужине, где она — главная звезда".
Её поведение шокировало выживших узников. Она флиртовала с польскими охранниками, которые водили её в зал суда. В тюремной камере она ухитрялась приводить в порядок прическу и лицо, чтобы выглядеть безупречно перед камерами фотографов. Когда свидетели, дрожа от боли, рассказывали, как она отнимала детей у матерей, Дженни… искренне смеялась. Она не верила, что её, такую молодую и прекрасную, могут наказать. Она считала этот суд "плохой постановкой".
Из показаний на процессе:
"Она била людей не в ярости, а с каким-то холодным любопытством. Казалось, она проверяет, сколько боли может вынести человеческое тело, прежде чем дух будет сломлен".
Даже когда судья зачитал приговор — смертная казнь через повешение — мускул не дрогнул на её лице. Она лишь поправила локон и бросила ту самую фразу, которая позже облетит все газеты:
«Жизнь — это действительно большое удовольствие, а удовольствия обычно длятся недолго».
4 июля 1946 года на холме Бискупия-Горка в Гданьске собрались десятки тысяч людей. Они пришли посмотреть на финал "Прекрасного призрака". Дженни Баркман взошла на эшафот в легком летнем платье, словно шла на прогулку. Она не просила пощады и не раскаивалась. До последней секунды, пока петля не затянулась, она сохраняла на лице ту самую полуулыбку — смесь презрения и высокомерия. Так закончилась история девушки, которая променяла карьеру модели на власть палача. Ей было всего 24 года.
#история #втораямировая #третийрейх #женскиесудьбы #концлагерь #преступлениеинаказание #надзирательницы #штуттгоф #дженнибаркман #архивныефото #факты
Дорогие друзья, спасибо за внимание к моей статье. Если вам понравилось, пожалуйста, уделите свое время для того, что бы поставить лайк. Подписывайтесь на мой канал, я вам обещаю интересные статьи, исторические факты, о которых, вы, возможно, даже не подозревали. Нажми и подпишись!