Всю ночь я провела, прислушиваясь к звукам скандала Сони и Славика за стеной. Шум я заглушала подушкой, а вот мысли о девушке на том медальоне убрать как досадную помеху сну никак не получалось.
За окном уже светало, когда я проснулась от тяжелого сна. Мерно тикали часы на стене, за стеной было тихо. Я лежала, смотрела в потолок и думала о том, что сегодня Костя вернётся из рейса, и я спрошу у него обо всем. О медальоне. О девушке. О нас с ним. Думаю, хватит играть в удобную соседку, которая не задаёт вопросов.
Я всегда была для всех той самой удобной девочкой "без претензий". Вкусной и питательной. И очень хорошей, как бездонный сундучок со всем желаемым внутри.
Ко мне всегда можно было завалиться на все выходные с пачкой чая в качестве гостинца и требовать горячих плюшек. Ко мне можно было заболевших детей своих на новогодние праздники отправить. Можно было денег занимать у меня и не отдавать по десять лет. Не чужие же люди, ну! Одна семья ведь, Тусь, правда?
Я привыкла быть тихой, незаметной, услужливой. Привыкла к тому, что я - это функция, ведь главное, чтобы мама и папа были довольны мною, как могут быть довольны люди удобством дивана, на котором они сидят. Думаю, если бы этот диван открыл рот и посмел сказать, что ему плохо, больно и неудобно, его тут же бы заставили замолчать. Где это видано, чтобы диваны разговаривали?
Детство в доме нарцисса - это не жизнь для козла отпущения, а выживание. Мой старший брат Никита, был золотым ребёнком, которому прощалось всё. А я была вечно виноватой. Никиты уже много лет нет в живых, а я все еще помню, как нас сравнивали в детстве - и всегда не в мою пользу.
Я помню, как в семь лет принесла из школы четвёрку по математике. Никита в тот день получил тройку. Мама обняла его и поцеловала в макушку: «Никитушка, ничего страшного, в следующий раз исправишь». Меня же она оттащила в угол и со злобой прошипела: «А ты почему не пять? Ты что, тупее брата? Посмотри на него — он мальчик, ему сложнее, а ты девочка, должна быть отличницей». Я быстро привыкла к тому, что должна всем и все. Мои желания и чувства никогда не учитывались, и со временем мне начало казаться, что у меня их и вовсе нет.
В юности у меня началось расстройство пищевого поведения. Я пыталась худеть, а мама делала вид, что не замечает моей полноты, и кормила меня самыми калорийными продуктами, трепала за щечки и приговаривала " Замуж не возьмут, если будешь на диетах сидеть".
Отчего-то она замечала всё, что касалось моей внешности, словно у нее в руках было увеличительное стекло. «У тебя прыщ на подбородке, ты что, не моешься?», «Волосы тусклые, посмотри на Людкину Соню - шевелюра блестит», «Ты сутулишься, как старуха, выпрямись, никто замуж не возьмёт». Мне было шестнадцать. Я еще не думала тогда о замужестве, но страх оказаться невостребованной незамужней старой девой прочно засел в меня тогда.
А чего мы боимся - то и притягиваем в свою жизнь. Лично со мной это сработало на все сто, ведь я в свои годы даже замужем по-настоящему не была.
Я выросла с убеждением, что со мной что-то не так. Что я недостаточно хороша, а любая моя радость - это повод для насмешки или критики. Что я должна молчать и терпеть. И только когда сбежала от родительского всевидящего ока в восемнадцать лет , то начала понимать: проблема была не во мне.
Сейчас я снова чувствовала, как эти старые, застарелые страхи и комплексы снова поднимаются из глубин. Чертов медальон оказался триггером, зацепившим мою забинтованную самооценку.
Я боюсь, очень боюсь, что он скажет правду, которая меня уничтожит. Или что он соврёт, а я поверю. И еще... Я снова до ужаса боюсь остаться в одиночестве. Мой застарелый страх остаться не у дел в сорок лет снова поднял голову и теперь воет в полную силу, как осенний ветер на морском побережье.
Мне срочно нужно позавтракать! Кофе с молоком и долька шоколада вернут меня к жизни. И заставят критикующие и сомневающиеся голоса моих комплексов заткнуться.
Я встала, аккуратно заправила постель, натянула джинсы и футболку и вышла на лестничную клетку.
В моей квартире было шумно.
Я приоткрыла дверь и замерла. В прихожей стояли коробки Славы, частично заклеенные, частично раскрытые. На полу виднелись тут и там следы грязной обуви. Слава сам носился по квартире в уличных ботинках, собирая разбросанные вещи, и даже не думал разуваться. Из кухни доносились голоса голоса Соньки и мамы. Мама уже тут, в эпицентре событий, что вовсе неудивительно.
- Характер? - услышала я громовой голос мамы, - Очнись, Соня! У неё комплекс неполноценности. Я же её растила, знаю. Ни мужика нормального, ни семьи. Вцепилась в этого соседа, как утопающий в соломинку. А он, я тебе точно говорю, не нуждается в ней. Мужчины чувствуют отчаяние и бегут от него.
Я стояла у двери, сжимая ключи. Дать им понять, что я у же дома, или пусть еще посплетничают? В груди разрастался тяжёлый, горячий ком.
-Она вчера опять у него ночевала. - укоризненно сказала Соня с интонацией ребенка, который жалуется маме на хулиганов во дворе.
-Конечно, - мама усмехнулась. — Куда же она денется. Ей же больше некуда. Славу упустила, теперь за первого встречного хватается. А ты, Сонечка, не переживай. Ты у нас молодец, и Артурик у тебя замечательный. Вы справитесь. Вон, магазин открываете - бизнес будет свой, семейный. А Наташа… что с неё взять. Работает не пойми где... Я ж переживаю за нее, а она мне...
Я громко позвенела ключами в руке и толкнула ногой груду коробок на пороге. Соня и мама тут же замолчали.
-Ой, ну ладно, заболтались мы с вами, а нам ведь уже пора, - подскочила Соня, выскакивая в коридор, - Привет, Наташ. Все хорошо? Ты как-то плохо выглядишь...
-Я в порядке, - заверила я ее, машинально погладив по гладкой шерстке подбежавшего ко мне Масика. Похоже, он тут один рад меня видеть, - Слав, сними ботинки, я вчера полы мыла...
Надев тапочки, я прошла к маме на кухню и села за стол, заставленный тарелками с овсянкой, чашками с чаем, бутербродами с маслом и сыром. Квартира пахла не едой, а магазином с дешевыми китайскими товарами - плохой обувью, синтетической одеждой.
Мама, пряча глаза, пододвинула ко мне тарелку.
- Ешь, пока горячее. Ты бледная. Опять не выспалась?
- Выспалась, - ответила я, беря ложку, - А ты шикарно выглядишь. Впрочем, как всегда.
Мама действительно была при полном параде, несмотря на ранний час - тщательная укладка, макияж в бежевых тонах, розовая помада, блузка с изящной брошью в виде кошки. И в довершение всего - капелька духов Ganymede, которые всегда вызывали у меня только приступы удушья и желание проветрить комнату. Мама на смотрела на меня, как кролик на удава, и в её взгляде читалось знакомое выражение: сейчас начнётся.
- Наташа, мы тут с Соней говорили, - начала она. - Про твоего… соседа.
- Костю, - поправила я.
- Да-да, Костю. - Она отпила чай, поморщилась - видимо, остыл за их болтовней, - Соня рассказывала, что он постоянно в командировках. Что ты ночуешь у него, но он тебя никуда не вывозит, не знакомит с друзьями. Тебя это не настораживает?
- Мама, я взрослый человек, - сказала я, стараясь говорить ровно, - И я, пожалуй, сама знаю, что мне делать и как жить.
- Взрослый, конечно, - она улыбнулась самой сладкой и ядовитой своей улыбочкой. - Но, Наташенька, опыт у тебя, скажем прямо, небогатый. Ты всегда выбирала тех, кто тебя не ценил. Сначала этот твой одноклассник, который гулял от тебя направо и налево. Потом Слава, - мама понизила голос до шепота, - и мы все видели, чем это кончилось. А теперь этот… лётчик. Ты хоть знаешь, где он был в эту командировку?
Я молчала.
-То-то и оно, -мама победно кивнула. - Он тебе не рассказывает. Потому что ему нечего рассказывать. Или есть, но он предпочитает скрывать. Ты подумай: мужчина его возраста, без жены, без детей, живёт один, работает непонятно где. Разве это нормально?
-У него ПТСР, - сказала я. — Посттравматическое стрессовое расстройство. Он военный лётчик в прошлом. Сейчас работает в гражданской авиации.
- Ах, ПТСР, - мама изобразила сочувствие. - Бедненький. И ты, конечно, решила его спасать? Как всегда. Таскаешь на себе чужие проблемы. А он что? Он тебе хоть что-то дарит? Водит в рестораны? Помогает с деньгами?! Нет, Наташа. Он просто пользуется твоим одиночеством. Вот что вы делали в последнюю вашу встречу?
-Мы... - я густо покраснела от воспоминаний, но тут же обозлилась на себя за это, - Тебе что, в подробностях рассказывать?!
Соня, уже одетая, сунула уложенную голову на кухню и поддакнула:
-Наташ, ну правда. Ты же красивая, умная. Могла бы найти нормального мужчину. А он даже не пригласил нас на ужин ни разу. Только один раз пришёл, и то ушёл быстро.
- Он не любит шумные компании, - ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость.
- Не любит шумные компании, - передразнила мама. - А ты не думала, что у него просто другая женщина есть? Или даже семья? Такие мужики часто женаты, Наташа. Они снимают квартиры для интрижек. А ты думаешь, что это любовь.
Я вспомнила медальон и слова «Всегда вместе». Слушайте, а правда, что я знаю о Косте кроме того, что он сам о себе рассказывал? Может, он и не летчик вовсе никакой?
-Посмотри на себя, - продолжала мама. — Ты ходишь в этой старой футболке, не красишься, не причёсываешься. Ты ему нужна для интима, Наташа, и всё. Как только он найдёт кого-то получше - бросит. И ты останешься одна, как всегда. А мы потом тебя собирай по кусочкам.
Соня вздохнула:
-Тетя Вера, ну не надо так жёстко. Наташа и так переживает.
-А что жёстко? Правду говорить? - мама повысила голос. - Я её мать, я обязана открыть ей глаза. Наташа, ты уже не девочка. Пора перестать верить в сказки. Этот твой Костя - обычный бабник. Или, ещё хуже, аферист. Проверь его документы, спроси, почему он не зовёт тебя к себе насовсем. Или боишься услышать ответ?
Я положила ложку. Овсянка встала комом в горле.
- Ты права, мама, - сказала я тихо. - Я боялась. Но теперь не буду.
Они с Сонькой переглянулись. Мама, видимо, решила, что добилась своего, что я сейчас расплачусь и попрошу у неё совета. Но на сей раз она ошибалась.
- А теперь вы все уйдёте, - сказала я. - Прямо сейчас.
- Что? - мама не поверила своим ушам. - Туся, ты с ума сошла?!
-Я сказала: выметайтесь. Соня, собирай свои тряпки. Слава, забирай свои коробки. Мама, тебе особенно спасибо за заботу, но я не хочу тебя видеть сейчас. Я очень зла на тебя, не звони мне какое-то время, пока я не успокоюсь!
Мама побагровела и схватила с подоконника свою сумку.
-Одумайся, Наташа, пока не поздно. Потом прибежишь ко мне плакаться, когда он тебя бросит. Открой глаза, хватит придумывать себе любовь, в твоем возрасте это смешно!
-Мама, у меня нет сил на твои концерты. А единственный альфонс, который был в моей жизни, стоит сейчас в прихожей. И, между прочим, женат на моей двоюродной сестре. Слава, - позвала я громко, - Иди сюда, расскажи, что ты мне ночью говорил, когда обнимать пытался!
Соня заплакала, мигом растеряв всю свою уверенность.
-Наташ, ну мы же родственники. Не чужие друг другу, одна семья, - проговорила она, не глядя на меня.
-Ага, родственники. У нас даже мужчины общие, - хохотнула я истерически, - Слав, ну где ты там?! Иди сюда!
Слава, бледный, появился в дверях с коробкой в руке.
-Сонь, да я это... Пьяный был... - глаза его виновато бегали по сторонам. Мне все было ясно, как никогда.
- Вон, - повторила я. - Все. Сейчас же. Я не хочу вас видеть. Слава, верни мне деньги, которые должен. Соня, верни деньги, которые брала на покупку косметики. А ты, мама, больше не смей говорить мне о том, что я должна, по-твоему мнению, думать и чувствовать. Все!
Мама выплыла первой - гордо, как атомный ледокол "Ленин", и громко хлопнула входной дверью. Соня, рыдая, собирала вещи, которые были раскиданы по всей квартире. Слава молча выносил коробки на лестницу. Я стояла посреди кухни, сжимая край стола, и ждала, пока они уйдут.
Артурик подошёл, тихо обнял меня за ноги и поднял ко мне испуганное личико
- Тётя Наташа, ты сегодня злая? - спросил он.
-Нет, малыш, - я погладила его по голове. - Я просто устала. Мне надо отдохнуть.
Через полчаса они все ушли. Слава, который последним выволок огромную коробку с куртками, что-то пытался сказать мне на прощание, но я закрыла дверь у него перед носом, прислонилась к ней спиной и тяжело выдохнула. В квартире висела тишина, нарушаемая только тиканьем часов и мурлыканьем кота, который выполз из-под дивана.
Потом я начала убираться.
Распахнула настежь все окна, запустив в квартиру свежий воздух. Выкинула остатки еды со стола. Собрала крошки, протёрла поверхность. Потом вымыла посуду - горячей водой, с сильным средством, чтобы смыть не только грязь, но и запах их присутствия. Вынесла мусор, еще раз проветрила комнаты. Утренний воздух ворвался в окна, выгоняя застоявшуюся духоту и запах тошнотворных Ганимед.
Потом я надела резиновые перчатки, взяла швабру и ведро. Мыла полы раз за разом - в спальне, в коридоре, в гостиной, где спали Соня со Славой. Смывала грязные следы от обуви, вытирала пыль с подоконников, собирала забытые нитки и булавки. Кот ходил за мной хвостом, мяукал, требовал еды. Я насыпала ему корма, погладила, и продолжала.
К полудню квартира сверкала. От пола пахло чистотой, лимонной свежестью и ... свободой. Я села на диван и огляделась. Моя квартира. Моя жизнь. Мои правила. Никто больше не будет указывать мне, что делать и говорить, что я никчёмная. Никто не будет убеждать, что меня используют.
Я посмотрела на телефон. Сообщений от Кости еще не было. Он вернётся сегодня вечером, и я спрошу у него. Нет, я не буду задавать вопросов о том, любит он меня и что нас ждет. Я спрошу о медальоне. И если он соврёт , я ... уйду. Я почувствую обман всем сердцем. А если скажет правду...
Что ж, тогда я решу, смогу ли с этим жить.
Но это буду решать я сама. Не мама. Не Соня. Не Слава. А я и только я.
У одних золотых людей родственница была. Очень нехорошая женщина. Непорядочная. Безответственная и эгоистичная, надо сказать.
Нет, сначала она была очень хорошей, как бездонный сундучок со всем желаемым внутри. Плохой она стала тогда, когда перестала быть удобной для золотых людей.
Все. Моментально из хорошей удобной родственницы эта женщина превратилась во врага. Золотые люди тут же сказали ей, какая она эгоистка и не любящая родственников злюка. И тут же заблокировали ее везде. Чтобы она не посмела им звонить никогда. Правда, последние лет десять они звонили ей сами, но как-то благополучно позабыли об этом.
Вот такая Туся была у золотых людей. Была. В прошедшем времени. Хорошо, что она вовремя вспомнила о том, что золотых людей на свете очень много.
А она у себя одна.
И вы об этом не забывайте.
Главы из книги "Здравствуй, Туся, это я"
Предыдущая глава
Продолжение следует