В 1988 году "Оркестрион" был в Волгограде самой скандальной и самой оскорбляемой в местной прессе арт-группой. Что только про нас не писали: и наглецы, и сумасброды, и шарлатаны и т.д. И поэтому включение "Орекстриона" в состав группы волгоградской творческой молодёжи для поездки в Западный Берлин было для меня и для остальных моих сподвижников неожиданным.
Разносили нас местные искусствоведы систематически, но, тем не менее, мы довольно часто выступали на разных волгоградских площадках : в Доме архитекторов, в Горьковской библиотеке, в ДК Профсоюзов, клубе Строитель. Это помимо того, что мы постоянно устраивали перформансы у себя в Заканалье - на природе, в ДК 50-летия Октября, в разрушенных заводских цехах, котельных. Ещё и в другие города умудрялись выезжать. То есть экспериментировать нам не запрещали. Но практически после каждого нашего выступления в местной прессе выходили статьи, в которых нас подвергали жесточайшей обструкции. Я в отличие от моих часто паникующих партнёров уже тогда понимал, что лучшей рекламы, чем скандал, и придумать было невозможно.
И вот, весной 1988 года по линии молодёжного культурного обмена через туристическое бюро "Спутник" в Волгоград приехала группа передового немецкого молодняка. Им стали показывать всякие местные творческие коллективы - академические, фольклорные, роковые, художнические, попсовые и прочие. Всё это направлялось и курировалось местным обкомом комсомола.
И, надо же, среди комсомольцев, окучивавших немецкую делегацию, нашёлся человек, который затащил немецкую делегацию на наш перформанс в Горьковкую библиотеку. Посмотрите, у нас и такие вот эстетические чудилы водятся.)) Перестройка, свобода т.д.
В обкоме комсомола, стоит заметить, меня тогда уже отлично знали и до авант-перформансов. В начале 80-х я слыл одним из главных шоуменов-дискотетчиков в Волгограде. Мода тогда была на дискотеки. Покинув социологическую лабораторию при волгоградском НПЗ, я организовал в ДК 50 лет Октября дискотеку и неплохо стал зарабатывать в ней - она была весьма популярной. И ДК 50 лет Октября имел приличный доход с моей дискотеки. Обком комсомола даже наградил меня грамотой за лучшее представление на дискотеке. Грамоту обкомовскую храню.))
Свои дискотеки я превращал время от времени в театрализованные представления. В наградной дискотеке помимо нескольких красивых девушек-декламаторш участвовал и мой будущий оркестрионовский партнёр Слава Мишин - тапёра изображал.
В тоже время, возглавляя "Клуб любителей импровизации" я вместе в Сергеем Джаггером Кудрявцевым привозил из Москвы на различные волгоградские сцены джазовых музыкантов: молодых начинающих тогда Игоря Бутмана, Александра Ростоцкого и прочих.
О том, что на наш перф в Горьковку придёт группа немецкого молодняка, я узнал всего лишь за несколько часов до начала. Ну, придут и придут - подумал. Не полагал, что эти немцы могут нас к себе пригласить.
Очень живописным этот немецкий молодняк оказался: смесь панков, готов, хиппи и прочей пёстрой неформальщины.
Помню мы круто тогда в Горьковке драйванули - молодые были полные задора и сил - узрели немцы, как в "Сарепте бахчи делют".))
Забегая вперёд, скажу что по приезду в Западный Берлин я был удивлён тому, что германская сторона определила нас сначала на рок-фест. Но позднее до меня дошло, хотя я уже достаточно смутно помню происходившее почти 40 лет назад: на библиотечной сцене они, скорее всего, видели представление, по ходу которого я читал разные рифмованные тексты в шаржированно роковом стиле - такое нечасто случалось - прыгал с микрофоном по сцене, падал на пол, ползал по-пластунски, принимал претенциозно героические позы, дубасил ногами и руками по пианино. Не помню точный состав этого представления. Пару раз мы выступали в Горьковке без Славы Мишина - он не мог участвовать, так как у него выпадали на эти дни дежурства в пожарке - и как правило эти выступления бывали особенно агрессивными и провокационными, без квазиакадемического налёта. Азизов в мятых чесучовых штанах дул в полусломанный тромбон и треснувший кларнет, колотил по всему, что ни попадя и т.д.)) Возможно, чумовой перформер Валерчик Кобзев по пояс голый между рядов в зале метался с рваным аккордеоном. Елена Чащина с высокомерно брезгливым видом и в солдатской шинели бродила между ... ))
Немцы, видимо, подумали, что это такой особый советский панк-рок))) Пришли в восторг от нашего представления, сразу ж заявив организаторам ответной поездки в Берлин: "Эта группа должны быть непременно".
После представления мы общались с несколькими немецкими парнями - на дачу с ними выезжали к волжскому морю, ели окрошку со свежей редиской, болтали о том о сём, с трудом, правда. Не могу сказать, что это общение было мне интересным. Ребятки оказались доброжелательными и любознательными, но сырыми и не так, чтобы очень ориентировавшимися в современной искусстве. К примеру, об авант-академической музыке вообще мало что знали.
Вот так неожиданно самая скандальная заканальская арт-группа попала в состав волгоградской творческой молодёжи, выехавшей в Западный Берлин. По официально-комсомольской линии, стоит заметить.
Семь человек в составе "Оркестриона" выехало в Западный Берлин. Некоторые оказались лишними. ))
Одно из двух берлинских представлений было удачным. А одно, первое, непонятно каким, скорее, не ... Хотя к нашим перфам оценки удачно-неудачно неприменимы.
Точнее будет сказать, шумный разбитной молодняк, собравшийся на первое представление, которое проходило под флпгом рок-феста, ждал от нас не того, что мы представлять собирались.
Перед нами минут сорок некая группенция вваливала такой ломовой индастриал, что аж стекла в окнах дребезжали.)) Вроде, Einstürzende Neubauten с горой металлолома, гитарами, дрелями, молотками. Гроб по сцене таскали. Орали о тотальном радиоактивном заражении .
И после нойз-чумы вышли мы, смятённые, и начали "медитативничать и умничать" - явно, не по ситуации.))
На сцену нам выкати кучу инструментов, большую часть из которых мы первый раз видели: маримбу, вибрафон, литавры, оркестровые колокола ...)) Мои музыкальные партнёры, считавшие себя мульти-инструменталистами, заказали их принимающей стороне, полагая по заканальской привычке, что дадут максимум половину.)) А их предоставили все! Плюс предыдущая индастриал-группенция оставила нам всё своё железо. Растерянность на лицах мульти-инструменталистов читалась мной явно, хотя они изо всех сил старались не обнаруживать её.)) По одному разу по каждому инструменту, я думаю, удалось всё-таки ударить.))
Огонь на себя, как это часто бывало на оркестрионовских гастролях, пришлось брать перформерам и декламаторам. А выглядели мы тогда ярко, что для перформансов весьма немаловажно.
Блестящей латунной трубкой я разбил на авансцене заранее заготовленный вертикально стоящий стеклянный прямоугольник и стал топтаться по визгливым осколкам в тяжёлых рабочих бутсах, изредка нечто выкрикивая и по восточному завывая под длинные звуки кяманчи и самопальной колокольчиковой скрипки.
Елена, одетая в солдатские галифе и красный пиджак с серпом и молотом на спине, расхаживала вокруг меня и томно декламировала:
здесь зыблюсь только я
заворожённая узорная змея
ползущая вдоль зоны изразцового смерзанья
я земную пазуху
в забвенье
в заикание замочных скважин
в сквозняки казённой злобы
зиянья зимородок звон
Увы, получилось нечто похожее на жидкий сладенький нью-эйдж. Все громкие драйвовые эпизоды провались. Всё-таки первое европейское выступление в очень непривычной обстановке и т.д.
Пёстрая расхристанная и частично развалившийся прямо на полу персингованная и татуированная молодь нас терпеливо дослушала и не расползлась.)) На задник сцены показывался ещё и мой слайд-фильм, в котором заканальские пейзажи чередовались с архивными снимками времён революции и гражданской войны. Можно было на него смотреть. Как я позднее - в последующие свои приезды - понял, для немецкого молодняка это была крутая экзотика.
На второе наше представление, камерным его назовём, в небольшом уютном зале пришла, так скажем, менее яркая и более интеллигентная публика: студенты, филологи и историки из какого-то универа, всяческая продвинутая арт-публика. Мы показали примерно тоже самое, что и на первом представлении, но держались уже гораздо увереннее, слаженнее, раскованнее и т.д. Ограничившись своим родным самопальным инструментарием, мы сумели создать соответствующую привычную нам звуковую атмосферу. Мои тексты также синхронно переводились и прочее. Мы с Еленой успели привыкнуть к переводчице, присутствовавшей рядом с нами на сцене - во время первого выступления она нам мешала двигаться.
После перфа пытливые молодые люди в очках и корреспонденты с микрофонами подходили ко мне, и на приличном русском языке с очевидным знанием русской поэзии интересные вопросы по текстам задавали. Я, не привыкший к такому серьёзному внимаю, что-то отвечал, они улыбались в ответ, кивали, переспрашивали и т.д. В Волгограде-то приходилось в основном как бы в обороне стоять после своих авант-акций.))
Перед отъездом мне рассказали, что некоторые мои ответы, показавшиеся особо экстравагантными, цитировали в какой-то популярной берлинской радиопередаче. Тогда интерес ко всему советскому был невероятно высок в Европе.
Увы, многое из произошедшего в Западном Берлине забылось начисто.
Арт-группа"Оркестрион" был уникальна тем, что в её представлениях удалось осколочно перемешать и поэзию, и музыку разных стилей, и перформативно-изобразительные всякие штуки-трюки, костюмы и т.д. В конце 80-х это звучало и смотрелось очень вызывающе и свежо. Стандартизованный профессионализм и прочие авант-клише в нашем случае не имели никакого значения. Подобных арт-групп в Союзе тогда не было. "Оркестрион походил на фестиваль "Неопознанное движение" в миниатюре.
В конце 80-х "Поп-механика" и "Оркестрион" первыми вывезли из СССР в Европу мультимедийные представления.
Прошедшего 21 марта в киноклубе "Концепт" я, спустя срок лет, сумел вновь соорудить в Волгограде нечто похожее на былые перформансы. Удачно получилось. Драйвово. И с "Оркестрионом" не часто так удачно получалось в своё время.
