65 лет назад таежную глушь разбудили фонтаны черного золота: забила нефть на Мегионском и Усть-Балыкском месторождениях. Уже 60 лет в первое воскресенье апреля мы чествуем геологов – тех, кто искал, рисковал и нашел. Праздник появился в 1966 году как дань их прорыву. Очевидцы тех самых черных фонтанов до сих пор помнят гул скважин и слезы счастья.
Надо забуриваться, а на улице -53
Как и сейчас, была весна,
Мы отправляли нефть Балыкскую
На службу Родине тогда.
На том конце провода свои стихи читает 94-летний Валентин Рымаренко. Он помнит, как вчера, события 62-летней давности. Эти строки ветеран геологоразведки посвятил определенной дате – 28 мая 1964 года. Тогда от причала «Усть-Балык» отошел пароход «Капитан» с первой усть-балыкской нефтью. В две баржи загрузили 3 700 тонн нефти и отправили на Омский НПЗ на переработку.
Короткий праздник завершился, нелегкая работа нас звала.
И не успели оглянуться, как жизнь уже почти прошла.
И что скрывать? Немножечко обидно, что далеко не молоды уж мы.
Но в то же время сознавать отрадно,
Что были мы причастны к событиям в истории страны.
– Митинг в честь отгрузки первой нефти был короткий. Но люди искренне радовались! Так, наверно, уже и не умеют… – вспоминает Валентин Анатольевич. – Праздник закончился, а мы на буровую – работать.
Валентин Рымаренко родился в городе Грозном в 1932 году. Он пошел по стопам отца-геолога. На Север попросился сам.
– В Чечне одни горы. Ни одной большой речки! Только Терек, и то в 25 километрах от нас. В пожарном баке, зарытом в землю, учился плавать – вот и вся вода. А хотелось просторов – леса, речки, озера, – объясняет свой выбор ветеран геологоразведки. – Я писал в три геоуправления – Тюменское, Новосибирское и Иркутское. Отовсюду получил положительный ответ. А Тюмень прислала копию ходатайства перед Госпланом, чтобы меня при распределении отправили к ним. Так я и оказался на Севере – с Чечни целый месяц туда добирался!
Когда молодого геолога поставили перед выбором – Берёзово или Усть-Балык (нынешний Нефтеюганск – прим. ред.), выбрал Берёзово. Чем дальше и труднее, тем лучше – так решил. Два года набирался там опыта и уже готовым инженером по бурению отправился в Усть-Балык.
– Погода – 53–57 градусов со знаком минус, а надо забуриваться. Всё на ходу мерзнет, железо ломается. Факелами бегом слабые места подогревали. Но ни разу не замерзли – ни в Березово, ни в Усть-Балыке. Было, конечно, нелегко. Поначалу и столовых не было. В балке (дома временного размещения – прим. ред.) спали в валенках. А шубу на ночь снимешь, в угол поставишь, утром потом отдираешь, – вспоминает Валентин Анатольевич. – Но это всё мелочи быта. Нас грело осознание того, что мы прокладываем дорогу другим и им уже станет легче. Это такая азбука в стране была – работать ради будущих поколений.
Как молодого специалиста, в 1967 году Валентина Рымаренко пригласили в Горноправдинск на совещание работников нефтяной отрасли, где среди прочих присутствовали выдающиеся геологи-первопроходцы Юрий Эрвье и Фарман Салманов.
– Это была инициатива Салманова. Он тогда возглавлял Горноправдинскую экспедицию, а до этого работал главным геологом нашего Усть-Балыкского месторождения, – рассказывает почетный гражданин города Нефтеюганска. – Знаете, постоянные нужды и трудности всё равно утомляли, поэтому-то мероприятие стало отдушиной. Очень было необычно. Героя Социалистического труда Николая Мелик-Карамова в упор фотографировал! Нас хорошо угощали, в футбол мы там играли.
Справка
На Усть-Балыкском месторождении нефть получили 15 октября 1961 года с дебитом около 300 тонн в сутки.
В 1971 году перевелся в Мамонтовское управление буровых работ. Здесь в 1965 году из скважины № 240 забрызжал фонтан нефти. В Мамонтове Валентин Анатольевич работал начальником смены и цеха, руководил бригадами освоения.
Как отмечали День геолога, Валентин Анатольевич уже не помнит. Не до праздников было, признается ветеран:
– На буровой редко кто жаловался. Домой попасть – уже счастье. А ныть про «не повезло» не приходилось. Мы страну кормили.
Факт
Первый фонтан тюменской промышленной нефти забил в 1960 году – на Шаимском месторождении.
Распечатать знаменитый Самотлор
– Порой казалось, что я даром ем хлеб. Уже надоедало считать метры пробуренных скважин, казалось бы, впустую. Когда я работал в Уватской нефтеразведке с 1957 по 1960 год, мы пробурили пять скважин и ничего. Нефть там добыли только через 40 лет, – вспоминает Анатолий Иванович Курбатов. – Поэтому, когда в Мегионе пошла нефть и позже ее отправили пароходом в Омск, это был настоящий праздник!
Почетный разведчик недр Курбатов трудился бурильщиком на Мегионском месторождении, где 21 марта 1961 года забила долгожданная нефть. На следующий же день туда прилетел руководитель экспедиции Фарман Салманов. Вот как он писал о первом мегионском фонтане:
– Из трубы вырвался рыжеватый от мелких частиц песка газ, послышался слабый, но всё же нарастающий гул. Потом струя стала темнеть – это вышел скопившийся газ – и хлынула нефть, неожиданно не черная, а скорее темно-бурая. Струя гремела так, что содрогался закрепленный на снегу отвод, и скоро гул фонтана, как у самолета, набравшего силу для взлета, перешел в непрерывный рев. Мерзлая земля дрожала под напором глубинной энергии, вырвавшейся наружу. Долгожданный фонтан! Многие вообще впервые видели фонтан. Не выдержав, некоторые геологи плакали от счастья. Обнимая Высочинского, чувствовал, что у меня рябило в глазах. Долгожданная победа! <…> Вокуев (первый секретарь Нижневартовского райкома КПСС – прим. ред.), увидев фонтан, расчувствовался так, что обнял меня и заплакал.
Как бы геологи тогда ни радовались, Анатолий Иванович считает, что можно было найти нефть раньше.
– Если бы выделили больше средств на улучшение методов исследований, технологии бурения, жилье, может, лет на 5–7 раньше бы нашли. А так, если и удавалось добурить скважину до проектных глубин, то из-за некачественного глинистого раствора продуктивный пласт оказывался «запечатанным». Испытатели поэтому не получали притока углеводородов, – объясняет Анатолий Курбатов.
Анатолий Иванович находился среди тех, кто открывал Аганское, Ван-Еганское, Ватинское, Нейтинское, Салымское, Черногорское и Самотлорское месторождения. Про работу на последнем в одном из интервью он сказал:
– Я счастливый человек, ведь мне довелось распечатать знаменитый Самотлор. А это дорогого стоит…
Ляйсан Айдбаева