Холод в цветах розовой дымки.
Действующий, как наркоз.
И снег, этот белый траур, белый, как само отрицание.
Введение в эстетику или смерть...
Мир, гиперстерильная операционная.
Мои сновидения падают и исчезают, страшные, как дорожные происшествия.
Холод пожирает меня. И опущены веки...
Белый покой.
Чьи-то лечащие руки приближаются к моему лицу.
Чей-то голо пытается меня устыдить.
Кто-то торопится в последний раз меня обмануть...
Смертоносная структура снега...
Однако ничто уже не мешает мне захлебнуться в крови собственных сновидений. 22 февраля 1974 г. Сергей Палестина (Пластинин)
Холод в цветах розовой дымки.
Действующий, как наркоз.
И снег, этот белый траур, белый, как само отрицание.
Введение в эстетику или смерть...
Мир, гиперстерильная операционная.
Мои сновидения падают и исчезают, страшные, как дорожные происшествия.
Холод пожирает меня. И опущены веки...
Белый покой.
Чьи-то лечащие руки приближаются к моему лицу.
Чей-то голо пытается меня устыдить.
Кто-то торопится в последний раз меня обмануть...
Смертоносная структура снега...
Однако ничто уже не мешает мне захлебнуться в крови собственных сновидений.
22 февраля 1974 г.